Ты всё про космос, Юра. Мы — про Бали.
Нам ни к чему вселенной пустые дали.
Мы бы все время жрали, спали, не производили, но потребляли, кричи-не кричи «поехали» — мы не услышим, прикрывшись помехами, мы не герои — мы хипстеры и их крали, мы это небо в гробу видали.
А в общем, прости нас, Юра.
Мы всё прое@ли.
Если спросят меня: Кто затеял Войну? Я отвечу: Иди к нетаньяху!
В тишину, в пустоту, в глубину
уТрамбовывай на…
Я не прощу тебя…
За все обиды, за боль
Ты говорил мне: «Я буду рядом!»
А что я вижу… ты с другой.
Я думала всё будет длится вечность
Но как всегда… обманчива реальность…
Теперь ты в переди,
Оставил меня ты сзади.
И если оглянёшся то у видишь…
Как строю я опять Любовь.
«ЗВУКИ» ТИШИНЫ…
****************************
Ужель война, спаси нас Боже Правый,
вновь по земле ползёт «маккейн кровавый»
и «хим-отрава» Скрипалей и «хим-атаки» —
бредятина от коллективной «псаки»…
Европа, хватит…, сгинь с чужой полянки,
пора и вам угомониться, Янки,… -
не дай вам Бог дорваться до войны…,
Земля забудет «звуки» тишины…
------------------
Маргарита Стернина (ritass)
Души прекрасные порывы,
— слагает лирник на устах.
И мыслью красноречивой,
— пером пишет на листах.
Поёт он строфы о любви,
— звучат старинные напевы.
Гласят из вековых глубин,
— звуки золочёной лиры.
И звон её не умолим,
— голосит о жизни вещей.
Поэт словесов господин,
— пишет вдохновением.
Я знаю, что значит
«мирозданье» и «горизонт»,
Но прохожие спрашивают какую-то чепуху.
— Мама, давай я надену не этот комбинезон,
А лёгкий, не на пуху.
Мама даёт мне коробку цветных мелков —
«Школьные»! Это честь для меня в четыре.
Мы идем рисовать. На прогулку. И мир — таков.
Я счастливее всех в этом полном ручьёв — мире.
Я изрисую весь первый сухой пятачок.
В центре мама и я — улыбаемся городским.
А то вдруг мирозданье растает и утечёт:
Надо запомнить
этот апрель
таким.
Доброе слово от любящий женщины
Лечит на сердце рубцы все и трещины.
Крылья дает и снимает усталость,
Чаще хвалите — такая ведь малость.
Как же прекрасен ее поцелуй,
Ты у случайной его не воруй.
Вам не найти в Мире больше такую —
Чаще целуйте свою дорогую.
Чаще хвалите, такая ведь малость,
Ведь от нее тепла больше досталось.
Вам не найти в жизни больше тепла —
Женщина ваша вам все отдала.
Моя космическая Грация!
Как дороги мне твои строчки!
Смеюсь и плачу. И в овациях
хочу купать тебя! Как точно
ты чувствуешь! Так тонко!
И глубоко!
Маринка! Славная девчонка,
с тобой легко!
Полны любви и жизни
твои слова!
Живи и радуй, именинница!
Светлая голова!
Талантливая сибирячка!
Я о-бо-жа-ю!
Мой звездный Овен!
Я поздравляю!
Как жизнь, мой друг? Надеюсь, не прокисли
Наливки на твоей фамильной даче?
Меня же вновь одолевают мысли
Про славный Рим, который был утрачен —
Сто лет прошло, но нет пределов боли…
Ну, как не сокрушаться над потерей,
Коль наш народ по чьей-то злобной воле
Лишился величайшей из империй!
Намедни мне один из этой гнили,
Что текстом пачкают пергамент из овчины,
Запудривал мозги, что, дескать, были
На это объективные причины.
Какая чепуха! Ну, я-то лично
Не верю в эти глупые идеи.
На днях прочёл на восковых табличках,
Что тут не обошлось без Иудеи.
Ах, если бы когда-то эту нечисть
Втоптали мы в песок пятой железной —
Они бы нам не вздумали перечить,
Из-за черты оседлости не лезли!
Совсем иная в Риме жизнь пошла бы,
Когда бы их шпион в былое время,
На деньги карфагенского генштаба
Не прибыл в опечатанной триреме.
Прошли бы мирно мартовские иды,
Все были б счастливы, обид и ссор не помня,
А кровожадный деспот из Колхиды
Пол Рима не сгноил в каменоломнях.
Мы были бы патрициями ныне,
Носили шёлком вышитые тоги,
И полуобнажённые рабыни
Нам маслом розовым умащивали ноги…
А впрочем, знаешь, всё не так уж плохо,
И есть тому достойные примеры —
Наш новый Цезарь Колизей отгрохал,
В чести жрецы Юпитера с Венерой!
И я могу сказать без всякой фальши:
Рим подымается с колен, храним богами!
И если так дела пойдут и дальше,
Глядишь, и я обзаведусь рабами.
Ну, а пока откланяюсь на этом.
Держитесь там, как ныне говорится.
Жму руку. С нетерпеньем жду ответа.
Твой друг и без пяти минут патриций.
камасутра федя
в печке не сгорит
рукописи вечны
что не говори
Давайте радоваться вновь весне!
Мой друг, не будьте такой злючкой.
Скажу, пришёл конец нащей войне.
Давайте радоваться вновь весне!
И не спешите говорить мне нет,
Я к вам пришла, целуйте ручки.
Давайте радоваться вновь весне!
Мой друг, не будьте такой злючкой.
В семье собачников главенствует
собака…
В кошатницкой семье… естественно —
кошак…
Кто любит попугаев лидер —
повторяка…
Которая потешно изрекает…
«Сам дурррак»!
Но есть и семьи… где нет братьев
наших меньших…
Где нет… по разным там причинам…
чад.
Не тот там лидер, кто себя стараясь преуменьшить.
Под плинтус опуститься только
рад!
Утро незрелое зябло, вздыхало,
Словно чего-то ему не хватало.
Город, проснувшийся, кутался в небо —
Серое марево нудное, скудное.
Вдосталь измученный, бедный, остудами
Греться пытался дыханием белым.
Не получалось. Случалось такое
В каждом году. Он не помнил былое.
Память его уносилась куда-то
Дымкой, надеждой, печалью, дорогами
И растворялась с такими же многими
Где-то вдали под немилым закатом.
В городе этом невзрачно-весеннем,
Не было капельки радостной сини,
Чтобы сберечь не остывшую душу.
Тусклые окна и окна бездонные,
Не удивляясь апрелю не звонкому,
Видимо, думали — Что тут не сдюжить?
Кто-то стонал беспокойно: — Долгонько?!
Времени мало, от холода горько…
Ноя, скрипя, шелестя, напевая.
Взгляды, улыбки, дыхания выплеснув,
Как-то согрелись и вышли на улицы.
Город раскрылся, хрустально играя…
Утро взыграло душевно, искристо.
Парочку ладных придумало истин.
Что-то про самое, разуму, сердцу
Очень понятное — неоценённое.
Истины вызрели, выпали зёрнами,
Синими. желтыми… И не исчезли…
Грубо и неизбежно
Здесь поедают сердце,
Солью посыпав и перцем,
И выпивают нежность.
Губы, меха и омаров,
Алчут и пожирают
На скатерть потом харкают
И падают меж бокалов.
Утром в тумане похмелья
Жаждут воды родниковой
И отдают целковый
Нищим, прося прощенья.
С любовью муж меня рисует
В своих стихах… ведь он поэт…
Не возражаю… пусть малюет
Мой явно липовый портрет!
Мы… дамы…так уж создАны…
Неслыша частых восхищений…
В сомненья все погружЕны…
Ох… опасайтесь тех сомнений!