Не возродиться в сентябре.
Как ни старайся, но опять
Не сможет он тебя согреть,
Не сможет он тебя понять.
Не заплетет косу твою,
Светлея ликом и нутром.
Не скажет — боли утолю
Терпеньем сердца и теплом.
Не возродиться, не успеть…
Что бабье лето? Горицвет!
И так на много-много лет. -
Не возродиться. Не взлететь.
Лишь разгореться.
Лишь остыть.
И вновь уснуть…
Мы сами не знали об этом,
Что счастливы были тогда, —
Мы молоды были, здоровы…
Увы… Пролетели года
Не возвратиться во время прошедшее,
Не вернуть нам весёлые дни.
И друзья не вернутся ушедшие, —
В нашей памяти вечно они
Так давайте ценить настоящее,
Что осталось от жизни- брать,
И когда мы «увидимся» с ними,
Было б что им еще рассказать.
Когда рассвет только начнет касаться кромки земли, трогать мягкими флюидами гладь реки, когда крохотная птичка, усядется под еще влажную ветвь молоденькой березы, тогда начинает казаться, что именно сегодня твой день рождения. С чашкой чая с лимоном, бутербродом с тонким кусочком сыра, с пьянящими ароматами просыпающегося города. Ты замираешь перед красотою великолепного мира. Странного, страшного, сумасшедшего, горького, но великолепного. Он затягивает, словно воронка, в пучину страстей, любви, разочарований. Но… В магии утра есть что-то необыкновенное. Там в Русле Реки «Радость» живет самая настоящая Радость. В одиночестве есть огромное благо: оно лечит. Когда первый трамвай начинает скрежетать и звенеть на всю округу, понимаешь, что твой день Варенья плавно перетекает в следующий. Радость наполняет благодатью грудь и легкие, сердце и почки. Ты просто счастлива, зная, что у любви срок еще короче, чем самое новомодное утро. Счастье — в хорошей мысли, и да, черт побери, в пресловутой чашке чая с лимоном! Трамвай приветствует тебя звонком, ты захлопываешь скучную книгу, и, задувая воображаемую свечу, летишь навстречу Солнцу!
Ольга Тиманова, «Русло Реки «Радость»
Мир сошел с ума в поисках Грааля,
нюхают ищейки пифагоров след.
Рвутся паруса, гнев силен мистраля,
моряки не верят в будущность побед.
В трюме среди крыс и вонючей рыбы,
в холоде сыром скрюченный, больной,
старец умирал, не дождавшись дыбы,
не сознался он, где тайник святой.
Парусник несло в чрево темной бездны,
вмиг перевернется и пойдет ко дну.
И мольбы о помощи будут бесполезны,
и проклятья канут в черную дыру.
Но в последний миг, в миг, когда вздымался
вал волны крутой грозным кулаком,
человек в тряпье простонал, поднялся.
И заговорил с волной ясным языком.
Он отринул прочь глупые стенанья,
Взглядом усмирил шторма дикий бред.
Силой духа, веры состраданья
Показал матросам дальний дивный свет.
В различных странах свой менталитет.
Но я скажу без тени на злорадство,
Есть нечто, в чём нигде различья нет —
Это говно, политики и блядство.
Я смотрю из-за зеркалья… На мир полный мишуры… Где девчонки… дуры…фото завтрака важней, нет в их жизни… инвалидов …брошенных детей… одиноких стариков… молодость пройдёт… нет ведь, сдерживающих оков… ляжет всё как гнёт… Может…лишь тогда доброхотство к ним дойдёт… Реприссивная цивилизация… осталась ли… хоть одна… независимая нация??? Глаза-зеркало души… Я смотрю из-за зеркалья… не одной души…
1
…Хоронили ангела, — влюбился,
тем и сжёг бессмертие своё.
Девочка по имени Алиса
там, внизу, на клиросе поёт.
Что в ней, сиротинке из детдома?
Имя-то… и в святцах не ищи.
Но горит в глазах её бездонно
зорька самой трепетной души.
Заглянул в них — и пропал навеки.
Тень легла на светлое чело…
И шептал он: «Люди! человеки!
Как же вам с любовью повезло».
2
…Хоронили ангела. Снимали
крылышки с него — и под замок.
Обували в жёсткие сандалии
для земных натруженных дорог.
Отыскали красную рубаху,
брюки, расклешённые слегка.
И Харона — жилистого птаха —
вызвали к себе на облака.
В накладной он вывел тонкий росчерк,
не спеша примеривал суму.
«Будь поаккуратней, перевозчик…», —
говорили сумрачно ему.
3
…Хоронили ангела. Томимы
горечью невыплаканных слёз,
пели безутешно херувимы,
глядя вниз, на ангельский погост.
Позабыв о высоченном ранге
и о счастье, запасённом впрок,
бормотал насупленный архангел:
«Все там будем… Каждому — свой срок…»
И открыл Господь тихонько раму
в небесах, — и видел среди вех,
как шагает к Троицкому храму
светлый мальчик, новый человек.
Ты в сексе стала как Богиня,
Через себя переступив,
Ты то царица, то рабыня,
Ты даришь мне любой мотив!
В тебе нет фальши и стеснений,
Секс для тебя — словно война,
Война, где нет ограничений,
И этим, сводишь ты с ума!
Могу и так, и так, и эдак,
И что хочу, — могу сказать,
С тобой, нам хватит табуреток,
Мне не нужна с тобой кровать!
С тобой, готов на барной стойке,
Я быть как твой покорный раб,
С тобой, могу я и на стройке,
Как твой начальник, — как прораб!
С тобой, так просто и так классно,
С тобой, могу я быть собой,
С тобой, так ярко и прекрасно,
Так не получится с другой!
С тобой, я не боюсь ошибок,
Ты все простишь и объяснишь,
Потом, под свет твоих улыбок,
Ты меня нежно огранишь.
Ты порождаешь чувство долга,
В моей израненной душе,
Ты приручила своего волка,
С тобой, мне рай, — хоть в шалаше!
Два абсолютно чужих человека
Сидят на диване, уткнувшись в ящик.
У них штампы в паспорте, ипотека,
И куча дел, в выходной предстоящих.
Продукты купить, собрать сына в школу,
И что-то еще там у них по списку.
Он пьет неспеша свою кока-колу,
Не зная, что брак их подвержен риску.
Она вспоминает все чаще как было
И молча мечтает, чтоб время- вспять.
Чтоб так же как раньше его любила,
Чтоб взять и в секунду все поменять.
Но жизнь часто вносит свои поправки-
Ошибки, обиды и злость некстати,
Слова в пылу ссоры острее булавки,
И крики в ответ: «Надоело. Хватит!»
Так рушатся браки. Семья- калека,
Где оба стали глухонемыми…
Где два абсолютно чужих человека,
Которые были когда-то родными.
Как бы ни стремились корабли
В синие неведомые дали,
Но сильнее всё же зов земли,
Где встречают мамы на причале.
Ветер! Стой! Не нагоняй волну,
Дай уйти из грозового мрака
В бухты голубую тишину
И надежно закрепить свой якорь.
Устояли на морях чужих,
Хоть и трудно было, и паршиво,
А вблизи у берегов родных,
Уходить на дно — несправедливо.
Ветер! Стой! Закончился поход,
Не губи моряцкие ты души,
Не вздымай до неба толщи вод,
Чтоб потом на палубу обрушить.
Вал опять поднялся на дыбы,
Только ослабела напряженность.
Не уйдешь от собственной судьбы —
Но судьба как будто благосклонна.
Может быть, еще не пробил час,
Может, ветры просьбы услыхали
Матерей, молящихся за нас,
Вглядываясь в море, на причале.
Разгорелся день, разыгрался свет,
Ни одной уже в нем печали нет.
Продырявил луч стаи низких туч,
Осветил бока над рекою круч.
И тепло его снова плавит снег,
И ручьев вокруг всё слышнее бег,
Лужи там и тут — расползлась вода…
А весна — красна, а весна — горда,
Поведет плечом, кинет синий взор,
И в душе добро, и в душе — простор.
А тревоги все, вы с дороги — брысь!
Снова в мире свет, снова с нами жизнь.
И у птах концерт, и у них аншлаг,
Всё звучит, поёт — хорошо-то как!
Я сижу одна, нет ни стен, ни окон,
Надо мной океан в небесах — глубокий.
Подо мной кровать из холодной стали,
А на ней, красивой, мои умирали,
Дед безногий, да моя бабуля,
Жизнь прошлёпала, их завернули
В белый саван, холодный очень,
Не согреет их ни зимой, ни в осень.
Никелированные спинки достались внукам,
Расшатались старые, и скрипят же, суки,
Коммунисты всё отобрали — гады,
Не сошли с ума, засыпали рядом.
Спите милые, спите родные,
Жаль, что молчите, мои золотые.
Сохранили дом, я смотрю на окна,
На дворе весна, запотели стёкла.
Помню вас, дорогие мои,
Поминаю вас, закипают мозги…
Если хорошо вдвоём молчать,
То общение не принесёт обиды.
Чувствую в тиши любви флюиды,
А в душевном разговоре — благодать.
В тягость мне галдёж фальшивой лжи,
Лицемерность громких клятв и комплиментов.
Меньше стало искренних моментов…
Не хватает всем душевной тишины…
В грустный день стремлюсь побыть одна.
Моя комната — приют моей печали.
Помню, как листва с дождём шептали:
«Отдохни…от громких фраз… и от себя.»
Лучшее лекарство -тишина,
Примиряет, как всегда, меня с собою.
Книга, музыка одарят красотою,
Жаль, всё реже ими фальш побеждена.
Хоть прятать пальто нам пока недосуг,
Ещё до тепла счёт идёт на недели,
Но что-то уже изменилось вокруг.
Запахло апрелем? Запахло апрелем!
Мы терпим и не улетаем на юг.
Пускай, от морозов слегка огрубели.
Вы нас не поймёте, коварных хитрюг,
Мы ждём с ноября, что запахнет апрелем.
А жизнь всё пытается взять на испуг,
И чувства мы не умножаем, а делим.
Себя убеждая — ещё не каюк,
Раз так однозначно запахло апрелем.
Ах, как все устали от зимних разлук,
От низкого неба слегка отупели.
Но солнце придёт. Постепенно. Не вдруг.
Ведь неуловимо запахло апрелем.
Где старых друзей восхитительный круг?
Никак не поверю, что все постарели.
Втяните курдюк, расстегните сюртук,
Очнитесь, проснитесь! Запахло апрелем.
Я за зиму тоже отбился от рук —
Устало мечтаю о тёплой постели.
Но слышен в груди подозрительный стук.
Похоже на сердце… Запахло апрелем
Автор: Well-wisher
С днём рождения дорогая, счастья, радости желаю, пусть тебе, и в этот год, несказанно повезёт. Пусть все сбудутся мечты, пусть желанной будешь ты. И здоровья, и удачи, и деньжат мешок в придачу.
Siriniya.