Я ненавижу теперь эти фильмы и эти песни,
Эти кафешки, дороги, парки, аллеи —
Всё, о чем можно сказать «мы» и «наше», «вместе».
Всё, что напоминает «могли бы… но не сумели».
Эти места остались взрывоопасны —
Память в них бьет наотмашь, тоску не спрячешь.
Это и больно, и сразу же вносит ясность:
Крепишься месяц и вдруг ни с чего — заплачешь.
Значит еще не прошло и не отпустило.
Значит еще никак без ассоциаций.
И остается только копить лишь силы.
Просто еще не время, чтоб попрощаться.
Значит еще готова придумать повод,
Чтоб позвонить и просто услышать голос.
Значит еще готова нестись сквозь город,
Чтобы обнять и плакать, забыв про гордость.
Но время лечит и, значит, придут на помощь
Новые люди и встречи. Всё не напрасно.
Ну, а пока, зарубить на носу, запомнить:
В эти места - нельзя. Там взрывоопасно.
Юлечка Гаркуша
И не то чтоб вопросы мои заковыристы,
Но накинув загадочность, как вуали,
Говорили — поймёшь, нужно только вырасти.
А на самом-то деле, ответ не знали.
Я же думала, скоро познаю истину,
Я же думала, годы ума прибавят.
А на самом-то деле и горб, и лысина,
Седина и морщины, и боль в суставах
И очки на носу, и пиджак поношенный —
Ничего, ровным счетом, ничто не значат.
Как хотелось расти мне, а по-хорошему,
Повзрослеть — неизбежность, а не задача.
Просто годы отнюдь не синоним разума.
Хоть надежда на это немного греет.
Но не всё, к сожалению, взаимосвязано.
Из ума можно выжить, не став мудрее.
Сколько хочешь цитируй великих классиков,
Знай устройство мотора, столицу Польши…
Но однажды послушаешь «первоклассника»,
И поймёшь, что он прав, черт возьми!
Фантастика?
Нет.
Просто ты заблуждался дольше.
Златенция Золотова
Щедр всяк, особенно босяк!
Радоницей православной называют весенний праздник у славян, который отмечают во вторник второй недели после Пасхи. Эту неделю принято называть Фоминой неделей. Этот день принято считать днем особого поминовения усопших. Еще говорят, что девятый день после Пасхи — это родительский.
В этот день посещают могилы умерших родственников. Часто этот день считают Пасхой усопших. Этот праздник занимает особое место среди прочих церковных праздников. Он идет сразу после пасхальной недели и тем самым призывает христиан не печалится и не скорбеть по поводу ухода близких, а радоваться, что они перешли в вечную жизнь.
Так часто видим мы родные лица,
Порой не понимая, что во сне.
Ушли они, теперь, нам будут сниться,
Так было предначертано в судьбе.
Чрез сон, свои нам присылают вести,
Что любят, помнят, думают о нас,
Что в трудную минуту с нами вместе…
Помогут нам их души, в трудный час…
У нас, живых, есть праздник поминальный,
Великой Радуницы это день…
Когда готовим мы обед прощальный,
Возможно ощущаем их мы тень.
Мы в этот день кладбИще посещаем,
Несем цветы, гостинцы, куличи.
Родных могилки чистотой блистают,
Придем и об утрате погрустим.
Их души очень рады встрече,
А мы, несем им теплую весну.
Помянем молча, зажигаем свечи,
И сохраним святую тишину…
совпадать одним океаном в глазах
до волны, до нерва, договаривать за
друг другом, расти нарочито близко
сплестись одним детством кассет, CD-дисков
в седьмую песню, в тот самый клип
рыдать в том же месте, смотря Амели
совпадать во всём, донельзя, до локона
до болячек, привычек, опечаток Набокова
одним сердцем, кровью, выдохом легкого
что, посмотришь — и нет их, когда сидят около…
и при всём при этом —
быть такими далёкими
такими далёкими
такими…
а бывает с другими:
огонь да вода,
расходиться во всём, везде, всегда
даже в самых значительных мелочах
от коварных ложечек, брошенных в чай
до ключиц и ямочек у плеча
в тишину — кричать; в центре хора — молчать
чтоб одна восторг, а другой — печаль
чтобы строй опечаток, болячек, привычек
мог составить двухтомный учебник различий
ну, а если любить,
то, конечно, не высказать
и при этом быть
бесконечно
близкими
Как-будто руки не мои
по клавишам холодным водят
и ничего не происходит,
ни бури. Радости. Любви.
и сотканная наспех ночь
уже не кажется дремучей,
ты был, по правде, самым лучшим,
На этом жизнь сосредоточь.
На том, что ты безмерно прав,
что вкус у кофе слишком пресный,
а ты, наверно, интересный,
меня на век переиграв.
Но сядут корабли на мель,
и впрыснет шприц под вену радость,
моя не холодна постель,
она мне от тебя досталась.
дарует мир покой и Рай,
возможен срыв, но это — мелочь,
меня почаще вспоминай.
По крайней мере, мне б хотелось.
Ольга Тиманова «Как-будто!
Утро путается у ног, как щенок, снует,
если ты ещё спишь, проснись, набери мой номер.
Расскажи, как ты мной смертельно, безмерно болен,
И ничто не спасает от едкой, нещадной боли,
даже если в постели вечером кто-то ждёт.
И закончим неровным пульсом гудков в минуту,
Ежедневно придуманных, новых, ненужных забот.
Мы желаем друг другу заевшее: «доброе утро».
Я любила тебя, я люблю и, наверное, буду,
Пока кто-то из нас не умрет.
За фонарями-фонари…
и, если хочется свободы,
так ты свободен. Забери
всех Дам из карточной колоды.
Под этим самым фонарем,
глотая слезы, ждали чуда…
мы были счастливы вдвоем.
Покуда счастливы. (Покуда.)
Твой берег стал чужим. А мой
почти разрушен в одночасье.
Горит фонарь. Пора домой
по новому построить счастье.
Ольга Тиманова «ФОНАРЬ»
Из бега холощеных мыслей
Не выбиться сутью калечной.
Попробуй кого-нибудь высмей
Но вздыбятся сонмы, конечно!..
Без признаков внешних корысти,
По-своему, стиль — бестолковый,
Но выдави парочку истин
И выдумай миру оковы.
Таланту подвластны устои —
К истокам вздымаются руки
И чувственно падают в ноги
Разлуки, безумия, муки…
Вспыли, испечалься, убейся…
В зеро упади и похмелье.
Взгляни на изрубленый месяц
И… хватит — печатай творенье.
С высот посмотри мирозданий
За ритмами ровными лести…
Сегодня в строке оправданий
Такое текучее «если».
Такое пространное — может,
Такое исконное — ладно,
Знать, совесть нутро не изгложет,
Знать, в целом пристойно и складно.
А дальше всё просто и ясно —
Раз признан поэтом по духу,
Течениям новым согласно,
Ты «вправе» раздать оплеухи.
когда я с тобой…
я теряю себя.
и тишина рвётся
на тонкие простыни.
когда я с тобой…
обретаю себя.
твои поцелуи
как звёздные россыпи
когда я с тобой…
обретаю себя.
проснувшись
в одной постели.
когда я с тобой…
я теряю себя
в глазах твоих
серых. весенних
когда я с тобой
в объятиях твоих
ты шепчешь…
«моя карамелька»
Как не печально, но извечно
Добро вбивают кулаками…
И ходит добрая молва
Отсвечивая синяками
К тебе с добром, но кто же скажет:
Где радость ждёт, а где — беда.
Хотели, чтобы было лучше,
А получилось — как всегда.
Кто разберёт, а чьём доме счастье,
Кто беден, или кто богат
Лишь намерЕньями благими
Мостим мы все дороги в ад.
Не смейся над бедой чужою,
Что, мол, руками разведу.
Своя придёт — и на коне
В день не объедешь ту беду.
Кто в радости с тобой смеётся,
Не значит — дружбой тароват,
Друг, он в беде лишь познаётся
Душой — иль беден, иль богат.
И как мне мама говорила,
Мы правду говорим иль лжём,
Но совести твоей мерило,
Тот долг, что красен платежом.
Отец хе, тот, своим примером
Меня воспитывал, шутя.
Но быть порядочным с пеленок
Всегда просил своё дитя.
И каждый день в делах проведши,
И подводя их под венец,
Порой, задумываюсь, крепко:
«А что сказал бы мой отец?»
Что ж, жизнь прожить — не чаю выпить,
И, поле, перейти, не раз,
У всякого выходит разно:
Поэма, повесть, иль рассказ.
Не ходите на холм могильный,
Я сегодня, увы, не там…
Если, вдруг, захотите, вспомнить,
В гости жду вас к своим я стихам…
В них осталась такою ж печальною,
Иль, весёлою и смешной,
Как сугроб, снегом вся запорошена,
Иль в венке из цветов, весной…
Не ходите к могиле заброшенной,
К ней тропа заросла травой,
А прочтите стихи, по доброму,
Чтобы, вспомнить, меня живой…
Что вам холм с моими останками,
И плита на могиле моя,
Всё, что было во мне хорошего,
Лишь в стихах оставила я…
Жаль, семья не сложилась, не вышло,
И детей не послал мне Господь…
Лищь любовь причитает, неслышно,
Под осенних, дождинок дробь,
Шепчет, мол, что осиротела,
И корит меня — рано ушла,
Но она, ведь, сама виновата,
Всё, иные, были дела.
Ну, а я — настрадавшись дОсыта,
Отошла тихо в мир иной,
Всё окончилось вечным покоем
И кладбищенской тишиной.
Тем же, кто заскучал без времени,
В суете вспомнив имя моё,
Улыбнитесь, печаль с губ стряхните,
Прочь прогнав от души вороньё…
Наши судьбы скоро разойдутся,
И зачем нам телефонные звонки.
Наши мысли навсегда сольются,
Даже нашим чувствам вопреки.
Ты даёшь мне свои наставленья,
Как мне дальше жить и не тужить.
Ты об этом не имеешь представленья,
Без тебя, смогу ли я прожить…
Я так рада, что я уезжаю…
На чужой стороне всё забудется.
Не приготовил для меня ты рая,
В котором, что мечтали-сбудется…
Ты мне снишься,
Когда надо мною беда…
Ты мне снишься,
Когда я плачу и по щеке слеза…
Ты мне снишься,
Ночною таинственной порой…
Ты мне снишься,
СпАсиТель, Ты Ангел Мой.
Весна-Красавица в разгаре,
О Боже, розовым зацвёл абрикос…
Птички галдят, как на базаре…
Нежно-белым Вишня-Невеста цветёт.
Скворушки в гости к нам прилетели,
Расселись, расселись на ветках…
Под крышами летают еле, еле.
Домики выстраивают деткам.
Нежно-белым невестится вишня…
Белоснежно-розовым цветёт абрикос.
Парует, парует дымкою пашня…
Отливается золотом прядка волос.
И над этой парующей пашней…
Грачи летают и ищут что-то…
Прошёл уже день вчерашний…
Лягушки попрятались в болото.