Голодный мерин на уговоры
Не тянет даже и под гору.
А вот седая, старая кляча
С овса да нагайки скачет!
Акбар Мухаммад Саид
Годы пролетели быстро бурною рекой,
Я их не заметил скорый бег.
Хоть иду я осторожно медленной тропой,
Половины жизни пройден век.
Сединою серебряной осветив виски,
Будто начертили жизни путь.
Волосы темнее ночи стали вдруг седы,
Но в глазах моих всё та же суть.
Пр-пв.
Где же вы мои друзья, где девченки у костра.
Всех собрать хочу я вас, лунной ночью на горах.
Чтоб гитары нежный звук, создавал в кругу уют.
И чтоб снова как тогда, пели песни до утра.
*
Я душой своею молод и характер добр,
Раздаю улыбки всем кругом.
Не по нраву в людях холод, весел я и бодр,
Я делюсь надеждой и теплом.
Приходите к нам на праздник, тут мы рады всем,
И делитесь радостью своей.
Приглашаем в Понедельник, в город без проблем,
Приводите к нам своих друзей.
Ну почему так в жизни повелось,
Что женщина всегда, за всё в ответе?
В любом грехе с нее же, с первой спрос,
Порой так вздорны обвиненья эти.
Мужчина женщину тогда боготворит,
Когда она во многом потакает,
А поперек пойдет — ее же обвинит
И с Евиных времен грехи ей сосчитает.
Мужчины войны затевают — кто виной?
Кто заставляет их друг с другом насмерть биться?
Всё из-за женщины, ответит вам любой,
Шерше ля фам — как говорится…
В грехе любовном и она и он,
И всё же женщина такая и сякая…
А он, бедняга, просто соблазнен,
Как тот Адам из солнечного рая.
Да и о чём тут можно говорить,
Когда мы, женщины, друг друга обвиняем,
Всегда готовые мужчинам всё простить,
Соперницу же со свету сживаем…
Так было и так будет, се ля ви…
И вряд ли что изменится когда-то,
Хоть тысячу достоинств назови, —
В тысяче первом будешь виновата!
предчувствую.
апрель мне вскроет вены,
и всё зальет солёной влагой чувств:
во мне уже, такие перемены —
полна безумств!
и взгляд — не скромен,
взгляд — клинок, взгляд — вызов,
угадываю сразу ваш порыв.
предчувствую.
апрель мне вскроет вены,
и будет — взрыв!
Звук «Камуфляжа», терпкий чай,
Капель с небес под сон тревожный
Ну здравствуй, здравствуй и прощай,
Мой счастья миг неосторожный.
Мой полихромный турмалин,
Загадка дерзкого кристалла
Под шум прибоя всех «Марин»
Опять «наверх меня свистала».
Я от тебя опять бегу
Но помню лишь тебя одну
Фальшборту быть на берегу,
Как якорем по сердца дну.
Всё обязательно исполнится,
Переболеет, отболит.
Какое облако над звонницей
Невероятное парит.
И мы дурацкие, нелепые,
Глядим наверх, разинув рты,
На старом снимке — словно слеплены
Из юности и красоты.
Такие, в сущности, не взрослые,
(Обнять и плакать, боже мой),
Смешные, дерзкие, несносные,
Что нас бы за руку домой
Вести и по углам растаскивать,
И обязательно учить,
Что надо быть добрей и ласковей,
Что надо ближнего любить.
Так говорила моя бабушка,
Хранитель детства моего.
Теперь небесные оладушки
Печёт, незнамо для кого.
Однажды нам и не припомнится,
Как много вложено любви.
Лишь это облако над звонницей —
Оно твоё,
Лови, лови…
Хрустальной люстрою на солнце
Горит береза поутру,
А искры прыгают в оконце
Как радостные кенгуру.
Ну что же вы, располагайтесь,
Вот вам и кресло и кровать,
Но гости, весело толкаясь,
По чашкам начали скакать.
И показалось, что услышал
Я легкий чистый перезвон,
А за окном, немного выше,
Береза откликалась в тон.
И в белом облаке над крышей
Пел нежный ангел в унисон.
Слушай, время, коль ты ещё не пролетело,
Дай спокойно пожить, сделай доброе дело.
Дай спокойно пожить, не терзай и не мучай,
Дай немного побыть молодой и везучей,
Дай пройтись по земле энергичной походкой,
Пусть же станет отныне счастливой находкой
Каждый день твой. И пусть смотрят нежно и ясно
На меня небеса. Ну скажи, что согласно…
Ах, как люблю вас, нежные мои,
Вас не срезают, иногда, ломают, с хрустом,
Люблю, пастельные цветы любви,
Не намалёванные слишком густо.
И изумрудный трепет листьев на просвет,
И аромат — лишь, только, догадайся,
И светлой прелести весны привет,
И при любви милейшее лекарство.
Люблю ваш желто розовый ковер,
Как крем брюле в волшебном лунном свете,
И простоту и скромность ваших форм
С любовью отражённую, в сонете…
«Мужчина этот — приз переходящий»
И лучше, чем Жванецкий, не сказать
Про Дон-Жуанов, Казанов и Ловеласов.
Ах, вон в чём дело, важно знать,
Что временною может быть награда.
Вырастают крылья за спиной,
Расцветает выжженное поле,
Брежу я во сне тобой одной,
Наяву с ума схожу с любовью.
Ничего не надо в жизни мне,
Всё, что надо, быть с тобою рядом,
От улыбки брежу я во сне,
Наяву с ума схожу от взгляда…
На земле одной тобой живу,
Наш союз на небе неизбежен,
Я любовью брежу наяву,
И во сне любовью этой брежу…
У нас говорят, что, мол, любит, и очень,
Мол, балует, холит, ревнует, лелеет…
А помню, старуха соседка короче,
Как встарь в деревнях, говорила: жалеет.
И часто, платок, натянувши потуже
И вечером в кухне усевшись погреться,
Она вспоминала сапожника-мужа,
Как век он не мог на неё насмотреться.
— Поедет он смолоду, помнится, в город,
Глядишь — уж летит, да с каким полушалком!
А спросишь: чего, мол, управился скоро?
Не скажет… Но знаю… меня ему жалко…
Зимой мой хозяин тачает, бывало,
А я уже лягу, я спать мастерица,
Он встанет, поправит на мне одеяло,
Да так, что не скрипнет под ним половица.
И сядет к огню в уголке своём тесном.
Не стукнет колодка, не звякнет гвоздочек…
Дай Бог ему отдыха в царстве небесном! —
И тихо вздыхала: — Жалел меня очень.
В ту пору всё это смешным мне казалось,
Казалось, любовь, чем сильнее, тем злее,
Трагедии, бури… Какая там жалость!
Но юность ушла. Что нам ссориться с нею?
Недавно, больная бессонницей зябкой,
Я встретила взгляд твой — тревога в нём стыла.
И вспомнилась вдруг мне та старая бабка, —
Как верно она про любовь говорила!
Я губы тонкие твои
целую вкрадчиво и пьяно.
ты наше счастье раздвои:
там- ты, там-я, там- солнце.Пряно.
Мосты разведены на час,
от города до нас-пол шага,
а фото в профиль и в анфас
для непременного аншлага,
боготворю твой грешный путь,
в котором гордость бьет тревогу,
мы встретимся когда-нибудь,
с собой взяв смелость на подмогу.
я губы в кровь кусаю вновь.
забыться чтобы от давленья,
ты мне букетик приготовь
для непременного везенья.
Ольга Тиманова «Встреча на краю Луны»
Ах, какая погода чудная,
И апрель наяву — не во сне,
Даль лазорево изумрудная
Белка, шустрая на сосне…
Небо чистое, солнце ясное,
Почек лопнувших тихий чпок
Поцелуй весны нежный и ласквоый
Так, легонечко, в щёку — чмок
Аромат, первоцветов, дурманящий
И раскаты грома в ночи,
Тихо, тихо весне, порадуйся,
Не спугни, не шуми, не кричи…
И небо заплакало в этот родительский день,
И плачет душа, по ушедшим горюя сегодня,
На лица людей опускается чёрная тень…
Для каждого чья-нибудь смерть — на земле Преисподня!
Поплакать не грех… Их не вспомнить, скорее, беда,
Хоть кажется часто, что те, кто покинул нас, рядом…
Но главное знать, что домой возвращаясь всегда,
О мёртвых скорбя, о живых нам заботиться надо!