Что — хотела мир удивить?
Развопившись как-то:
— Увидь!
Распалившись. Выйдя на свет.
— Вот я — точка яркая дня!
Что бурлите вокруг меня
Миллионом холодных рек?
Разошлась, теребя простор,
Суетясь и беря в измор:
— Не похожая я на вас,
Соль другая и роль, и взгляд,
И другой в подъязычье яд,
Оттого и тяжёл рассказ.
…Натираю стекло и медь,
Разрешаю в себя смотреть,
Удивляться, и даже, ай,
Насмехаться — какой тут прок?,
Мол, не гений и не пророк,
Но… не смейте ступать за край.
Не шипите, что я — никто,
Миллионом ослепших ртов,
Убивая меня живьём,
Обещая оковы толп
И забвений с пустым нутром…
Усмиряя меня житьём.
…Я такая, какая есть.
Блажь. Отрава. Блаженство. Весть.
Расчудесный весенний сон…
Разунылый пристрастный быт…
Не бегу от ветров судьбы.
Но… пугаюсь студёных слов.
Я такая, как выдал бог,
Удивлённо вздыхая — Вот!
Получилось… Живи! Добрей!
Не греши, утомляя путь,
Я, как все — выдыхаю: — Будь!
Обними миллион огней!..
…Сколько можно? Меня увидь!
Мне не надо большой любви.
Мне обычной, но навсегда.
И о том, как ни странно, речь,
Чтобы слышать — до новых встреч…
Чтобы знать — не одна во льдах…
Дарит — в ударе!
Пришла весна, период новой жизни,
Но что-то не цветёт моя душа,
Скулит и рвётся к славной жизни,
Но прячется она с приходом дня.
Чернеет она от неволи, от лжи, предательства и боли,
Кричит, но так, чтобы никто, не слышал зова жалкого её.
Пытается она пробиться к звёздам,
Зовёт на помощь всех богов,
Но весь ответ, молчание хвалёных проотцов…
А что, если сорваться в море?
Стихии чистой знамя понести?
Кричать опять, но не от боли,
А от красивой пламенной любви?
Все эти речи сумасбродны,
Позывы глупого юнца,
А вдруг они и правда нам пригодны,
Для одобрения великого отца?
Все мысли наши под копирку,
Из нас не делают давно людей,
Мы вырастаем, как в пробирках,
Один другого всё новей…
И с каждым разом всё сильнее,
Лишаемся мы человеческих корней,
И превращаемся мы все,
В обычных, алчных свиней!
Так вот откуда боль в душе моей,
Откуда страхи и страданья в ней…
И нету силы стать сильней,
Не превратившись в алчных свиней…
Мне жаль себя и мне подобных
Кто делал ближним своим боль
Кружась в водоворотах злобных
Играв чертовски злую роль
Мы все младенцами бывали
И всех нас бавила любовь
Но видно кое что сломали
Иль зло само проникло в кровь
Мне жаль себя и мне подобных
и до земли поклон для тех
Кто терпит в жизни неудобных
Любовью покрывая грех.
Нога болит и всё до фени:
и жизнь, и дружба, и любовь,
и если честно даже Ленин
уж не достоин к Дате слов.
Огнём в камине сгорают дни,
Я бросаю минуты на пол.
Танцуют пламени языки,
Зажигательный рок-н-ролл.
В окружении серых стен
Мрачно ходит немая тоска
И пульсацией синих вен
Давит тяжестью у виска.
Но если на всё плевать —
Сложное станет простым.
Надоело себя искать,
Выдыхаю кальянный дым.
Вон тени стоят у окна,
Ожидают, что их позову.
Плавится в небе луна
Рассекая холодную тьму.
А на той стороне зеркал,
Голоса свою песню поют.
Но слова их не разобрал
И вернулся в диванный уют.
Интересный веду диалог
С тишиной одинокой ночи.
Здесь во мне Сатана и Бог
Наблюдают за тленьем свечи.
(24.03.18)
Воск капает на запястья,
губ сочных красна печать,
как хочется НЕ прощаться,
а заново все начать,
проникнет рука змеею
в искусство покорных ног…
обнимет любовь петлею:
за выдохом — жаркий вздох,
и ядом отравят душу
слова, что влекут и жгут,
я все для тебя нарушу,
законы, мечты, маршрут!
Рассвет загорится морем,
а море затопит день…
(в обнимку лежали двое,
и их укрывала тень).
Ольга Тиманова «folle passione»
А в городе Творца сейчас рассвет
и звёздный путь мигает, как надежда,
а люди ищут на земле ответ,
да прикупают на сезон одежду.
Богиня Мудрости включила дальний свет,
цветами выстлала пути — дороги жизни,
а у людей кармический сюжет
и непотребно — горестные мысли.
Весна у дома бродит и зовёт,
с собою всех в неведомые дали
и птица счастья о любви поёт,
а мы таких чудес не ожидали.
В пурпурной мантии сознательная даль,
по звёздам ходят врозь единороги,
а у людей, от всех властей печаль,
в умах тоска и некие заскоки.
Кемерово — Кузбасс
Я не верила в судьбу,
зная точно назначение,
где любое увлечение,
не признав моё Табу,
даст мне годы на борьбу.
И тогда пришёл Незримый,
взял за руку и повёл,
по маршруту, где не цвел,
луг в ромашках, уязвимый,
был в аду он, и ранимый,
цвет черёмух и сирени,
а кармические тени
шли по следу, хохотали,
словно верили и знали,
что от страха буду падать,
на краю у бездны плакать,
разрывать спираль веков,
видя страсти дураков.
Шли по воздуху, внизу,
был поток огня и грязи,
были там цари и князи,
словоблуды, просто мрази
и несли в руках «Тузу»
зависть, желчь ему в казну.
«Туз» на нас смотрел
и видел,
как сверкают звёзды мира,
и как грозная секира,
опустилась в воды Рая,
ну, а там уже рыдая,
ждали новых перемен,
не вникая в суть измен.
Ни один не дрогнул мускул,
у Незримого скитальца,
ибо путь Его — страдальца,
по сей день ещё не хрустнул
и держался на оси,
что дана была Руси,
миллионы лет назад,
прекратить чтобы распад,
тот который видим мы,
ибо счастьем рождены.
Небо в сполохах металось,
буря к ночи собиралась,
даль звала нас за собой,
через ад в неравный бой!
Рай не нужен, Ад в кончине,
жизнь корячится в пучине,
а Он снова на вершине,
видит мир не в писанине,
видит лучшие мечты,
и устои красоты.
Я смотрела на паденье,
всех, кто рвался «в высоту»,
но шагнули за черту,
позабыв про темноту.
У Вселенной есть законы,
преступать их нам нельзя,
ибо грозною земля,
станет вдруг, стряхнув короны,
с тех, кто движем лживой силой,
зазовёт в себя могилой
и закончится их срок,
так сказал мне там Пророк.
Я стою над Томью милой,
прижимаю счастье с силой,
чтобы веры яркий свет
изменил судьбы сюжет,
чтобы люди стали добры,
чтобы правила любовь,
чтоб мечты сбывались вновь,
а Жизнь стала — основной!
Кемерово — Кузбасс
Зима не может просто так уйти,
то снег пойдёт, то ветры вдруг завоют,
а у весны есть два простых пути,
она цветёт, а воды зиму смоют.
В подмогу солнца жаркие лучи,
песнь соловья и ароматы жизни…
На ветках крааа, уже шумят грачи,
а у людей возвышенные мысли.
На звёздном небе — символы мечты,
в словах — любовь, надежда и заветы,
и каждый чувствует симптомы чистоты,
и каждый знает доброты секреты.
У смысла нет границ и тайников,
у счастья нет сомнительных расчётов,
коль воду каждый пьёт из родников,
целительных и верит в суть полётов,
души богатой, над твореньями Творца,
над суетой и пустотой восходов,
и значит слышит зовы мудреца,
куда идти по траверсу свободы.
Тут имеется ввиду (траверс)
«Проходить траверс (ом)» — двигаться по склону горы без набора и потери высоты, то есть «вбок» от принципиальной линии маршрута. Таким образом нередко можно обойти труднопреодолимые участки.
Кемерово — Кузбасс
Отрезок-жизнь, дни словно птицы мчатся.
Армада дел — как пожиратель сил.
А вечером мне хочется обняться.
Чтоб ты меня от мира защитил.
Дыхание — как шепот колыбельной.
Рука в руке… рисует сны Морфей.
Нам тишину колдует над постелью.
С любовью и бескрайностью морей.
Свет утра дарит новое свидание.
Улыбку, чашку кофе, поцелуй.
И этоль не любовное признание.
Но ты меня еще прошу балуй.
Не угадать, что Бог решит отмерить.
На сколько нам отпущен будет срок.
Мы будем жить… я буду просто верить.
Что наш роман еще на много строк.
Хотела созвать смиренно
И благочинно вечер,
Только душа откровенно
Этому противоречит.
Желала прогнать смятенье:
«Не искушайся, будь строже!»
Но в сердце — уже смятенье,
Оно не болеть не может.
И как же остаться прилежной,
Не впасть в грехопаденье
От слов его сладких, небрежных
И рук, готовых к сплетенью?
Домовёнок объявился.
Волосы торчком.
Топал маленькими ножками.
В часу во-втором.
Что-то всё искал на кухне.
В мусорном ведре.
Тяжело дышал, принюхивался.
Двигал стул к плите.
Сам ее включить не смог.
Тяму не хватило.
Передвинул ближе стул,
Вровень к холодильнику.
А потом вода журчала
Тихо из-под крана.
Под неё уснула я…
Встала очень рано.
Дома тихо и светло
Пахнет чем-то вкусным
Домовёнок мне тепло
Вычудил на кухне.
На столе стоял горшочек.
Подошла. Открыла.
Там красивый, пышный очень.
Я уже забыла.
То омлет был с молоком.
Как давно не ела…
А в углу. На антресоле…
Оберег сопел
В небе Звезды — лампасейки
В круглой сказочной коробке,
Да Луна, дорожка змейкой,
Золотою в реке тропкой.
Огоньки рыбацких лодок,
За косою на протоке
И в кровати полугодок
Наоравшись, стал вновь кроток.
Все жует корова сено,
На Луну собака лает.
Лишь одна во всей Вселенной,
Мама все не отдыхает.
Скрыла печь, белье отжала,
Закрепила на прищепки
И откинув одеяло —
В сон сломалась буд-то ветка.
Прилегла корова в хлеве
И собака замолчала,
Лишь опара, сила хлеба,
Из кадушки убегала.
А я не знаю, чтО на меня нашлО…
Зачем я злюсь, томлюсь? Ведь всё напрасно.
Просеивается пустое в решето…
И утром снова, снова станет ясно!
На небе всё, как прежде на местах…
После дождя чуть ветрено, но тихо.
Я просто что-то ляпнула в сердцах,
Уж улеглась в душе моей шумиха.
Пойдём же спать. Спасибо, что ты есть!
Ты успокоил, слышала я голос…
Ты рядом… поддержал в который раз,
Пойдём же спать… Пусть спит спокойно город.