Храни Вас Бог от подлости и лести
От лизоблюдства, чванства, нищеты,
От злобы, ненависти, мести
И никому не нужной суеты!!!
Храни Вас Бог от лжи и лицемерия,
Сердечных приступов, заклятий, ворожбы…
Храни Вас Бог от пагубного зелья,
Веревки, пули, чьей-то колотьбы!!!
От сумасбродства и высокомерия,
Презрения к людям и любви к себе,
От полного духовного безверья,
И жалости к непризнанной судьбе!!!
Храни Вас Бог от общего презрения,
От кар небесных — Боже сохрани!!!
Храни Вас Бог от страшного виденья,
Храни Вас Бог — от Вас же сохрани!!!
Даже злюка дикобразный
Понимает сей устой:
Воскресенье — день прекрасный!
Воскресенье — день святой!
Кто на спа и шоппинг ходит
В День Свободы от Проблем,
Ну, а я сегодня хоббит,
Я весь день лежу и ем.
Сняты серьги, сняты брошки,
Сняты линзы и чулки,
И в постели крошки, крошки,
А отнюдь не мужики —
К чёрту принцев с их пажами!
Я сегодня сплю одна!
Я в растянутой пижаме,
Я лохмата и бледна!
Мне звонят, кричат: кто молод
И имеет сто друзей,
Должен срочно выйти в холод,
Так как ждут каток, музей,
Семинар поэтов в Лите,
Жизнь, мол, — это беготня!
…Отвалите, отвалите,
Отвалите от меня!
Подниму лениво веко,
Дожевав свою хурму…
Вы-ход-ной у человека!
Дайте выспаться ему!
Мы с тобой в параллельных мирах,
Не ищу я твой город на карте.
Я в пустынных живу миражах,
В этом белом и призрачном марте.
И опять меня мучает сон —
Тот, где чаша страданий без меры:
Ты далёк, одинок, не влюблён.
Только снам я уж больше не верю.
Видно, было угодно судьбе —
Перекресток дорог в этом мире —
Чтобы я повстречалась тебе
И навеки пропала в эфире.
Чтоб однажды с тобой мы сошлись
Не улыбкой, не взглядом, а словом.
Чтоб случайно вошла в твою жизнь
И остался ты мной очарован.
Вспоминаю опять и опять
Нашей поздней любви перекрёсток.
Было просто тебя повстречать,
А забыть тебя будет не просто…
Рыдает скрипка в унисон с негодованием,
Меха баяны рвут от дикой ревности,
Как растеряли мы очарование,
Куда сбежали от душевности?
Безумство в генах бьётся импульсом,
Где гении переплелись с улыбкой тихой,
В душе так много мест для уязвимостей,
И в мыслях вьёт себе местечко — прихоть.
Любовь, объединив круги несходные,
Смеялась над надменным взором,
Эмоций шквал и мысли благородные
В воспоминаньях плачут без укора.
Теперь играет флейта, нае и фагот,
Регистром высоты страданье не измерить,
Сошёл с ума, в особом мире плот,
Как жить теперь, какому богу верить?!
Ты был моей главной ошибкой —
Твой голос, улыбка и взгляд.
Роман наш нелепый и зыбкий —
Ты был мне не пара —
Твердят.
Твердят, что лишь время излечит,
Ты слушай советы подруг.
Не верится в это, конечно,
Но всё же надеюсь:
А вдруг?
Вдруг я перестану томиться
И жить в ожиданье звонка,
Ты больше не будешь мне сниться,
Тебя я забуду.
Пока…
Пока я живу с этой болью,
Мы с нею подруги почти.
Её не держу, не неволю…
А впрочем, куда ей идти?
Я сажусь в вагон для некурящих,
Да и пьющих рядом тоже нет.
Здесь светло, нарядно и изящно,
И на каждом столике букет.
Рюмочка французского ликёра,
Зеркала, салфетки, кружева…
Только знаю, что наскучит скоро
Эта жизнь, какою я жила.
В этот рай из дамского уюта
Явится один заморский гость,
За столом усядется, как-будто
Он пришёл надолго и всерьёз.
Я к Нему подсяду. Очень близко.
Руку протяну. Ладонь в ладонь.
Запах табака вдохну и виски,
И чужой мужской одеколон.
На диване свежая газета
И рубашка брошена на стул…
Сразу отдала бы всё на свете,
Если б Он однажды заглянул.
Пусть разрушит все мои порядки,
Пусть концерт сменяю на футбол.
Мне не вАжны эти недостатки —
Я согласна! Только бы пришёл…
Розовые очки,
Розовые закаты,
Розовые мечты,
Розовый плюшевый зайчик.
Розовый запах кругом,
Чтобы розы твои не завяли!
Розы это значит- любовь
Так ангелы нам ее предлагали.
Я без тебя… Не то, чтобы не могу. Просто такого — не пожелать врагу, это когда согнули тебя в дугу — девочка-лапочка — «не-подходи-опасно». Это когда по сердцу — разрядом ток, оно бьется как-то неправильно, между строк, словно каждое слово — последний рывок, глоток — невозможный, нелепый… и чаще всего — напрасный.
Это как будто воткнули в тебя иглу, и она проникает под кожу, все дальше вглубь, так что проще свернуться калачиком на полу, чтоб забыть на минуту, где у тебя болит. От нее никак не избавиться, не извлечь. Она дрожью бьется где-то в районе плеч, в сердце — и вовсе врывается, будто смерч — не спасают ни но-шпа, ни звон молитв. Это как будто ты — самый большой магнит, меня тянет невольно, нанизывает на нить… Только ты ведь холодный и твердый — ведь ты — гранит, я едва успеваю не врезаться на бегу…
Ну, а так все в порядке — улыбка, осанка, смех — это вполне безобидный, невинный блеф. Я, возможно, здесь даже кажусь вам счастливей всех.
Только я без тебя… А впрочем — могу. Могу.
Греется, греется воздух…
Как я была неправа!
Только твердила упорно,
Что не наступит весна.
Вот и она, наконец- то,
Сразу запахло землёй,
Влажной травою из леса,
В воздухе свежий покой…
Кажется я понимаю,
Да, начинаю уже:
Всё до смешного неважно,
Важен покой на душе,
И потому повторяю:
Как я была неправа…
Вижу как дёрн поднимает
Первая наша трава,
Листья готовят свой выгон,
Птицы орут в небесах,
Знаю отыщется выход,
Дело совсем не в деньгах…
Деньги, работа, заботы,
Слёзы, проблемы в делах-
Всё это грязная копоть,
Это, душа моя, прах…
Я повторяю и буду:
Словно весной по воде
Рухлядь далёко уносит —
Нет её, нет её, нет!
Смотришь- а жизнь уплывает,
Бурно кипит, и ты рад…
Может быть, ты понимаешь —
То, что какой ты дурак…
Когда-нибудь я стану жёстче,
Мне будет втягость тревожить душу,
Мне будет влом вставать с дивана,
Я даже в уши вставлю беруши.
Я позабуду дороги, поезд…
Меня оставят сомнения, думы.
Я о тебе вконец забуду,
И свой покой я не нарушу.
Я стану спать ложиться рано,
Как прежде, не стану кричать «Послушай!»
Но буду тайно смотреть на небо,
Опять на сердце закровоточит …
Отмечаем День земли,
День лесов, полей и пашен,
Сердце бьется от любви:
«Это все родное, наше!»
Любим мы речной разлив,
Моря синюю прохладу,
Для людской простой души
Это вечная отрада!
Процветай, моя земля,
Хорошей, цвети, родная,
Во вселенной ты одна,
Всем землянам дорогая!
— Нет отца. Не помнит мамы.
Грусть в глазах и пустота.
Пульс мой застучал упрямо…
Этот мальчик сирота.
— Как тебя зовут?
— Алеша.
— Сколько годиков?
— Восьмой.
Интернат у нас хороший
И красивый, и большой.
Шефы дарят нам игрушки,
Пионеры учат петь…
На щеках его веснушки,
Но в глаза его смотреть
Всё труднее. Что со мною?
Что бы это? Нервы? Блажь?
Я корю себя виною:
Не чужой ребенок — наш!
Сирота ведь предо мною,
Сын ничейный — сирота.
Нет, здесь не война виною,
А бездушья слепота.
Я креплюсь, а душу гложет
Жалость. Можно сострадать,
Только кто ребенку может
Заменить родную мать?
Ну, а пульс стучит упрямо,
Болью полнится душа…
— У тебя была ведь мама?
— Да, была. Она ушла
С дядей Колей. Я остался.
И соседка отдала
В интернат. Тут я взорвался:
— Так она же предала!
Нет щенка, и воет сука.
Ищет-рыщет, слезы льет.
И волчица, мама-злюка
Лижет деток, бережет.
Ну, а эта вот сбежала,
бросив крошку у дверей.
Не скулила, не визжала…
Что ж, выходит, что черствей
От волчицы и от суки?
Нет! Алеше не понять,
Почему они в разлуке.
Ведь Алеша любит мать.
Мелькают дома за окошком,
И рифмо слагает рука.
Но что-то смущает немножко,
А что — не пойму я пока…
Лиловое свето упало
Сквозь тьмо, что куда-то зовет…
И блещет звенящее шпало,
И рельсо печально поет.
И прячется лунное лико
За синее звездное мгло…
…Какое хорошее стихо!
Как музе со мной повезло!
Фигуры и творения
Великие не сопоставить:
В один ряд для сравнения
Поделки только ставят.
потяни-ка за ниточку тишину —
немоту мы распутаем до рассвета —
ты воскреснешь, я горьким дымком дохну,
засияет над нами звезда-бессмертник,
виноградина лопнет на языке,
ярко-красным словцом на губах застынет,
с мотыльками, летящими налегке,
на прощанье обнимемся, как с родными,
и отправим их в мир, где вишнёвый цвет,
где на цыпочках тени в саду танцуют,
обжигаясь о радость:
— привет!
— привет!
— как ты там?
— я скучаю.
— люблю.
— целую.