…Это она — светом в моих глазах,
это она — солью в моих слезах…
Вероника Тушнова «Мне говорят: нету такой любви.»
***
Спасибо, солнышко моё, за волшебство:
Возможность чувствовать друг друга «с полувзгляда».
За то, что вот оно: душевное родство.
А больше ничего мне и не надо.
Лишь параллельно улетая в облака,
Ловить мгновенья бытия с тобою рядом.
Это как сказка-сновиденье, как строка,
Жизнь освещающая супер-звездопадом.
Благодарю тебя за бесподобный звук,
Гармонией пронзающий сердца.
Да, счастье в мире есть, узнайте все вокруг!
А мы, родная, вместе до конца.
Жертвы вчерашние «мирного» атома
Новой страною почти позабытые
Дремлет беда саркофагом припрятана
Смертью сочится сквозь щели открытые
Улицы, садики, школы и здания
Скрыты печатью безлюдного бремени
Радости, грёзы, надежды, свидания
Пали под властью застывшего времени…
В сухом остатке прожитая жизнь,
Куда ни кинь, уже пол века с лишним.
Года, как листья по ветру неслись,
Вступая в пререкания с всевышним.
Бывало спорил из последних сил,
Скрипел зубами, кулаки сжимая,
Ну, а потом в бессилии просил,
Чтоб он оставил мне кусочек рая.
Я жил на зло, а может вопреки
И голова покрылась сединою,
Все меньше жду ответа на звонки,
Все больше предпочтение покоя.
Но сердце жаждет нового огня,
Надеюсь в этом бог опять поможет.
К тебе за руку подведет меня
Или опять свидание отложит?
Как хочется под зановес на бис
Последний раз любовь сыграть в спектакле.
В сухом остатке прожитая жизнь,
Но жизнь с любовью вечная, не так ли?
Я — ВЕТЕР В ТВОИХ ВОЛОСАХ
Когда ты паришь в небесах
И боги поют твое имя,
Я — ветер в твоих волосах,
Невинно играющий ими.
Когда ты лежишь на траве
И взор твой так нежен и светел,
Ты — ветер в моей голове,
Лазурный разнузданный ветер.
2016
Я однажды вернусь,
открою неспешно дверь
и ответит прошлое сквозняком.
Мой почти приручённый
свободой зверь,
ты остался близок и незнаком,
я — далёкою быть смогла
и привычной, без трудных схем.
Отражением в зеркалах,
полушёпотом серых стен,
недоверием старых ран
мы чужим упрощаем роль,
за границами жизней/стран
потаённую пряча боль,
перемалывая в муку
недосказанное вчера,
где под нежностью
новых шкур
иероглифы чертит раб,
не желающий выходить
ни по капле, ни по любви…
Нескончаемый лабиринт,
где не чуем шагов своих.
Прошлой ночью был дождь. Очень тихо
Он пришёл, зашуршал, зашептал,
Он легонько потренькал по крыше,
А потом, осмелев, продолжал:
Застучал всё сильнее и громче,
Словно пальцами жёсткими рук,
По карнизу, по окнам, по кромке
Водосточных заржавленных труб…
Все свои сокровенные чувства,
Сокровенные воды свои
Он пролил и пропал! Очень грустно:
Утонул в мягком лоне земли…
А земля принимала со страстью,
Чтобы корни, ростки напоить,
Чтобы это ночное ненастье
Подарило ей новую жизнь…
Это всё было Солнцу известно,
Всё заранее знало оно,
Стало тучи искать повсеместно-
Обнаружило стадо одно!
Вы красивые пышные тучки!
Дайте вас ущипнуть за бочок!
Только тучки- игривые штучки,
Закрутил их лихой ветерок…
А когда наше Солнце устало,
К морю медленно спать побрело,
Быстро тучки все вместе собрались,
Чтобы пролиться весенним дождём…
в ту пору не было тебя красивее:
на щечках ямочки и глазки синие…
волною локоны и губки бантиком…
ну чисто куколка… по циферблатику
кружили стрелочки, годочки меряли…
в ущерб красивости в угоду времени
вершили грязную свою работу и
картинку трескали, стирали контуры…
ты в сорок пять годков… без настроения…
зовут все ягодкой, но есть сомнения…
на сердце горестный тоски осадочек:
была ты куколкой… а стала бабочкой…
Мне так мало тебя!..
Покрываюсь кристаллами инея
под твоим языком,
что вскрывает мою скорлупу.
То, что с нами сейчас —
это мистика, тайна, алхимия…
Но крестовый поход
начинается ближе к нулю
до едва покоренных вершин —
и словами, и пальцами…
Как девчонка, замерзшая,
глаз оторвать не могу
от пожара пылающих губ.
Ароматами Франции
ты срываешь одежду,
как дети срывают фольгу
с долгожданных подарков…
Ты снова откроешь америки,
долетишь до луны
и захватишь весь вражеский флот!..
Ты во мне — золотой лихорадкой
и нежной истерикой…
Я в тебе — бесконечным движеньем,
тягучим, как мёд…
И сбиваясь со счета,
мы пересекаем экваторы,
где ржавеют таблички «Нельзя!»…
Просто обречены
вечным правом на полную власть
друг над другом… Когда-то мы
даже были нормальными. Помнишь?
Я тоже… Увы
погибаем немедленно,
но ни секундою раньше! И
что еще, кроме тела,
могу бросить к этим ногам?
Все мои преступленья — губами,
от зноя озябшими…
Все твои наказания — мне!..
Открывайся, сезам!
Не люблю, не верю, не надеюсь,
Опустела как-то вмиг душа.
Мир свой из обрывков мне не склеить,
Ошибаюсь, жизнь прожить спеша.
Не мечтаю, не грущу о прошлом —
Было больше боли, чем тепла.
В мыслях возвращаюсь к дням хорошим,
Тем, в которых я нужна была.
Когда папа прижимал ГАЛЮШУ,
Говорил РОДНАЯ, ВСЕ ПРОЙДЕТ,
И лечил мне добрым словом душу —
И от слов его мог таять даже лёд!
То ли безысходность сил лишает,
Ощущение, что все пути в тупик,
Как-то очень слабо утешает,
Что не жизнь плоха, а только этот миг.
Крылья сломаны, что мне полет дарили,
Мастера, что их починит, нет…
Лучи солнышка край неба озарили —
В дом вошел непрошенный рассвет.
Мечтающих от мира получить
Чуть больше чем отдать в ответ
Я вынужден немного огорчить:
В законах сохранения (энергии и массы)
исключений нет!
Бродит, в сумрак разодета,
Ночь по старым адресам.
Растерял себя я где-то.
А вот где — не знаю сам.
Прежде пёстрая, как палех,
Жизнь уже не бьёт ключом.
Раньше крылся я в деталях,
А теперь не знаю в чём.
Грусти серая волчица
Давит лапами на грудь.
Кабы знал, что так случится
Изменил бы что-нибудь.
Может сбился я с дороги?
Иль попутал берега?
Как же вышло так в итоге,
Что не вышло ни фига?
Мыслей горестных вендетта.
Чую — дело не к добру.
Растерял себя я где-то
И никак не соберу…
Видишь, как сокрушаются капли о черепицу?..
В дамской сумочке хаос, куда-то ключи пропали
целой связкой от нашей одной на двоих столицы,
где проспект — голым нервом — торжественен и печален.
У меня на губах немного Италии. Фреской…
А во рту пересоленный привкус тебя и мая.
Наша сказка придумана гением, жаль неместным…
«Три орешка для Золушки», видимо, часть вторая.
Надо просто дышать. Как в детстве. Там все было просто,
а потом нас ломало. С годами, со свистом, с хрустом.
Мы давно заслужили каждым движением «Оскар»,
потому, что любовь — это истинное искусство,
но не модное. Думать о двух океанах сразу
невозможно, пока в одном утопает наш город.
Я красива с тобой, как финал у счастливых сказок
«жили долго и счастливо»… Кстати, стихи — не повод
для всего, что еще предстоит нам. И нечто в прошлом
откровенно цепляет и держит сильней молитвы,
возвращая слегка подгулявшим по жизни взрослым
очень маленький шанс убегающих в небо титров…
Красиво импортно звучит,
Но в переводе все сурово:
Сорт яблок вкусных «Гренни Смит»
По русски — «Бабка Кузнецова»
Виски сверкают серебром.
Пылают свечи.
Весна танцует болеро
В крови под вечер.
Вина бутылка на столе
И два фужера.
Сейчас ты явишься во мгле,
Моя пантера!
Передо мной предстанешь ты
Совсем нагая.
Я не испорчу борозды
В начале мая!
А за окном грохочет гром.
В душе томленье.
И даже где-то под ребром
Есть шевеленье…
Тебя напрасно я прождал.
Сижу убито.
Иссяк страстей моих запал.
Вино допито.
Висков, похоже, серебро
Не повод к встрече.
Порой не бес стучит в ребро.
Всего лишь печень…
Чернобыль… Киевская область,
Куда глаза свои не кинь,
О, сколько судеб было сломано,
Горька ты, чёрная полынь…
Лищь, только, воют ветры скорбные,
Ты город призрак, ты — фантом,
В квартирах всё, как было брошено,
Когда покинули свой дом
Игрушки и кроватки детские,
Посуда — всё домашний скраб,
Людей спасали, все, советских.
Рассться с домом кто же рад.
Да, вот, оно — несчастье века,
Пришло, не ведая преград.
Жил атом в дружбе с человеком
Миг, и окончен маскарад,
И маски сорваны благие
И словно с ума сшедший джин
Он город превратил в пустыню.
И стал тот город нелюдим.
Не слышен детский смех из окон,
Нет пар влюблённых близ тех мест
И не играются, там, свадьбы,
Ни женихов нет, ни невест…
Великое людское горе
Краёв не видно у беды —
Всё сразу, облаком накрыло,
Дома и речку, и сады…
Ты был благословенным краем,
Почти что, раем на земле…
А стал, лишь, зоной отчуждения —
«Увяла роза в хрустале»… *
Скорбя по всем, от нас ущедшим
И уходящим по сей день,
Зажжём, в помин их, в полночь свечи,
Чтоб стал светлей грядущий день…