Печатные книги пылятся на полках,
Брошен в чулан отрывной календарь.
Лишь дед за столом, бормоча втихомолку
тычет сквозь лупу в толковый словарь.
В наш век интернета — компактно, удобно
память заполнить в один гигабайт.
Мы все молчаливы, как камень надгробный,
Слово не золото, жизнь — это чат.
Смайлы — эмоции, мыслим — цитатами,
Киберпространство — иллюзий ковчег.
Гаджет нужнее горшка прикроватного,
лайкозависимым стал человек.
Общенье тактильное сродни проказе,
Вдруг он не тот, кем казался в сети?
Пускаем в глаза запылённые фразы,
Правду с ищейкой уже не найти.
Любовью нас приветила судьба,
А мы сочли всё это вздором…
Но стали яростным укором —
Теперь и дни и ночи все без сна.
Надежды, грёзы, яркие мечты,
Висят, весенней грустью, дымом,
И души от молчанья стынут…
Неужто канут в прошлое следы?
Давай, подумаем с тобой —
Ведь нежность наша, как заклятье,
Пусть станут чувства, словно клятва
Взаимности, мой дорогой!
Слова стихов, ну будто кружева,
Ложатся путами под ноги…
И все сейчас вокруг дороги —
Ведут тебя до моего крыльца.
автор Людмила Купаева
Стал задавать вопросы: «что значит смерть?» — мальчишка. Мама дала ответы, но далеко не все.
Мама пришла с работы, клетку неся подмышкой.
Маленький пробник смерти крутится в колесе.
Серый пушистый шарик с мордочкой и усами. Любит жевать капустку. Как назовёшь? Пушок.
Что не сказать словами, то пусть постигнут сами. Восемь процентов грусти. Шестипроцентный шок.
Нет, ну зачем «специально». Мы ведь не живодеры. Будем менять опилки, будем кормить, играть. Будет всё идеально. Но всё равно ведь вскоре, даже скорей, чем рыбки, сдохнет, считала мать.
Не получив ответов, мальчик забыл вопросы. Рос и не знал о смерти. Как-то вот вышло так. Стал совершеннолетним, то есть почти что взрослым. Рядом, всё в той же клети, яблоко грыз хомяк.
Он удирал раз тридцать, столько же находился. Слопал однажды штору. Как-то переварил. Мальчик умеет бриться. Мальчик на днях влюбился. Мальчик закончил школу. Мальчик не говорил больше о смерти с мамой или же с кем-то прочим. Он на свои вопросы знает давно ответ.
Это Пушок. Он старый. И совершенно точно то, что он жив и весел значит, что смерти нет
Как улыбка невзначай — неба просинь,
Хмурый день слегка прощения просит,
И загар из декольте, хоть и светлый,
Верит: лето на дворе… Бабье лето!
Покуражится чуток — и отпустит,
Все оттенки у него — цвета грусти,
Да и тычется в ребро как-то слабо,
Мол, тебе не суждено, ты же — баба!
Скоро станешь, красота —
жабой,
Старость тихой подползёт
сапой,
И улыбку не криви
саблей,
Хоть и лето, но учти —
бабье.
Промелькнёт, и станет злей
осень,
Хмурый день прощенья не
спросит,
Декольте спадёт, бледней
лилий,
Бабий век! И бес тут бес-
силен!
_________________________
Уползу, глотнув глинтвейн, в сумрак пледа —
Нет меня! Как бабы нет! К чёрту лето!!!
олег понравился салату
в котором он заснул лицом
морковка глупости шептала
горошек в щёчку целовал
у незнакомых темперамент
определяю по лицу
когда приятное на ощупь
спокойный значит человек
Прошептала — «горю тобою…»
Отвечал мне — «тлею…», с усмешкой.
Захотела погладить рукою —
Отодвинулся очень поспешно.
Потянулась ласкою — «Милый!
Объясню свои чувства словами…»
Оттолкнул меня грубо, с силой,
Не встречаясь уже глазами.
Я не стану теперь разбираться —
В чем причина, какая вина…
Мне живою сердцем остаться
И самою собой до конца.
А те годы, что были рядом
Постараюсь я, не вспоминать…
Где то ходит по свету радость,
Да смогу ли её повстречать?
автор Людмила Купаева
Опять пришёл к тебе я океан ты друг
Родной любви моей рояль играй ты
Для меня гармонией своей и брызгами
Любви мечту бунтарку обогрей скорей
Возьми меня в объятия свои и упои ты
Зельем яда что так приноровившись я
Один взлетаю в небо счастьем для Двоих мелодия рояля льётся у
Подножия наших окон чтоб творить…
Тебе не нужен стал мой рай —
Совсем не нужен…
Ты забияка был и враль,
К тому ж бездушен.
И чем пленилась я тогда,
Твоею лестью?
А было слушать мне тогда —
Так интересно!
Я предложила тебе шар
Земных понятий,
Ты предпочел лишь только жар
Моих объятий…
Да всё же сердце не разбил —
И тем довольна,
А мимо сквозняком проплыл —
Но стало больно…
автор Людмила Купаева
АЛКСИОМА.
От стариков до маленьких детей,
Мне говорили, как бы невзначай : —
Оставь друзей, гитару и не пей.
Я им всегда со смехом отвечал : —
Да мне на вас всех просто наплевать,
Советы ваши даже ни к чему,
Обыкновенно буду выпивать,
Как с этим жить, наверно сам пойму.
Не труд угробит — доконает лень,
И неудачи сводят нас с ума,
Заботами заполнен каждый день,
Тюрьма маячит нам или сума. ..
Но выпьешь — и забудешь обо всём,
Когда хмельной от счастья головой,
Ты «сообразишь «, спасенье было в чём,
И восстановишь имидж деловой.
Стресс и невзгоды кажутся — пустяк,
Известна мне одна из алксиом —
Достало если, если, что не так , —
Взял, «накатил «- и наблюдай ситком !
Допустим, я с утра ещё не пил,
И в чём то мне чуть — чуть не повезло,
Гарантия, что я вина купил —
Напьюсь кому — нибудь назло !
Д. С.
ЧИСТОТА
Давно уж не секрет — так есть на самом деле,
И можно говорить в глаза и с прямотой,
Что, выйдя на покой, сотрудница борделя
Сверкает, как звезда, моральной чистотой.
ЧИСТЫЙ ГЕНИЙ
Вселенная — единый общий дом
Для всех без исключенья поколений
И гениев, но их проблема в том
Что век свой обгоняет чистый гений.
Размышления под шум морской волны,
Чаепитие в компании с прибоем,
Ощущение присутствия Судьбы…
Но, возможно, мне пригрезилось такое.
В чашке стыл зеленоватый мятный чай,
С ароматом свежевыжатой печали…
Бриз волос касался как бы невзначай,
И на них лучи закатные играли.
Пахло свежестью… и давнею тоской,
Застарелым одиночеством и болью…
Вот и этот день уходит на покой,
Из цепочки серых буден не с тобою.
Можно было рубануть давно с плеча,
И, быть может, всё бы было по-другому…
Но, однако, на скаку и сгоряча
Не сумела… — слишком больно по живому.
И теперь вот, в веренице пёстрых дней,
Обрести покой утраченный пытаюсь…
Но Судьбе, пожалуй, всё-таки видней…
И поэтому я с ней не пререкаюсь.
ВИНОВАТЫЕ
Евреи виноваты — кто не знает,
Пусть головою это понимает:
Они сначала всюду пролезают,
А уезжая, нас на нас бросают.