А я — как рыба. А рыбы — немы.
И мы три раза закрыли тему.
Зачем мой мир превращать в сумятицу,
Приснившись мне с четверга на пятницу…
Ваш мир — творенный,
Мой — пальцем деланный,
Вы — по наитию, я — с испугу.
У меня — тараканы,
У Вас — демоны —
Они никогда не поймут друг друга.
Екатерина Горбовская
Отшумели сады лепестковую белой метелью,
Первоцветов головки уснули до новой весны.
Снова спать не дают соловьиные звонкие трели,
И кукушка кукует, провожая весенние дни…
На пороге уже разноцветное лето смеется.
Так и манят к себе: и лесок, и речушка, и луг.
Пробегу по траве — на мгновение юность вернется,
Это чудное время и встреч, и щемящих разлук.
В летнем теплом дожде я услышу души твоей струны,
От меня — до тебя ты увидишь из радуги мост,
И почудится мне, что с тобой мы по-прежнему юны,
И вдвоем, летней ночью, наблюдаем мерцание звезд…
Милый, любимый, ведь это — для взрослых,
А нам же с тобою — расти и расти…
Быть может, когда-нибудь, как-нибудь…
После.
Мы плюнем на всё и собьёмся с пути.
И скажем друг другу: какая досада —
Какая досада, какая беда,
Что нам ничего уже больше не надо,
Что всё это — смех, и не стоит труда.
Екатерина Горбовская
Детство когда-то у всех было разным
Зависело всё от семьи и от пазлов.
Но всё же, но всё же, хочу я признаться
Детство учило нас всех улыбаться!
Дружили со всеми, без правил и знаков,
Ловили в реке замерзающих раков.
Ранетки срывали в саду у соседа,
Казалось, вкуснее нет в мире обеда.
Заветное место — скамейка у камня
Болтали, играли с друзьями так славно!
А если и спорить, то только по делу
Мизинцем мириться с бывалым задором.
Делиться печенькой, последней с подругой,
Секрет доверять, как всеобщее чудо!
Влюбляться на век и очень серьёзно,
Делая тайну из чувств всевозможно.
Детство у всех было разным и всё же.
Мы с вами друг с другом чем-то похожи.
Детство учило знать цену поступкам, Хорошим друзьям доверять не на шутку!
Copyright: Наталья Жукова-Бабина,
Древо влюбленных
Там, где стекает с небес водопад,
В глади озер отражаются клены,
В сопках растет ослепительный сад,
Пряча от грубости Древо Влюбленных!
Деревцо молча протянет плоды,
Верное средство от серой разлуки,
Тем, кто стремится достать до мечты,
Яблочко сочное в пылкие руки!
Спрячет от взоров волшебный туман
Плавный полет расколдованной птицы,
В недра пещер отступает обман,
Тех кто влюблен он безумно страшится!
Я увлеку тебя в дивный тот сад,
К Древу Любви провожу, если можно?
Здесь засияет твой ласковый взгляд
Светом и счастьем, вчера невозможным!
Страсть затрепещет, забьется в груди,
Я подниму тебя на руки нежно
И никогда не устану нести
В тайну венчальную, в замок надежды!
Как хорошо, что скоро лето —
Уже совсем, уже почти…
Заката цвет — как цвет берета,
Что у замужних дам в чести.
А дни становятся длиннее —
День ото дня, день ото дня…
Да и люблю я Вас сильнее,
Чем Вы не любите меня.
Екатерина Горбовская
С детства увидеть животных мечтаю.
Где их искать, я поныне не знаю.
Где же вы, где — Йошкин кот, Бляха-муха?
В поиске всё же не падаю духом.
Мне бы залезть на Кудыкину гору,
Дабы свистящего рака сыскать.
С этой горы всё окину я взором.
Может, увижу и Кузькину мать.
Городовой не поможет японский.
Пусть отыщу его даже, и что ж?
Видом одним знаменит, солдафонским,
Но не найти с ним Ядрёную вошь!
Ведь не с бабаем он Ёкарным дружен.
Нет у японцев, чтоб им поносить.
Хрен отыскать мне, наверное, нужно
И обо всём, обо всём расспросить
Мысль созревает, ядрёна-батон.
Хрен его знает, что будет потом!
Ну, а пока я козу подою,
Чтоб Сидор не драил за песню мою!
Красный стяг,
Фотография Ленина,
Пионер, комсомолец, весна,
— Всё не так,
Изменилось временем,
Ветеранам теперь не до сна.
Сожаленье каплями в кружки,
Корвалоловый запах кружит,
Грусть, тоска — это их подружки,
От обиды рука дрожит…
* * *
Одежда чистая, и нет тут грязного.
Однако ж мы умом грязны;
Внутрь загляните — душа то залатана,
И черви лезут из дыры.
Лето 1993 года.
Я прежде видела сквозь тучи звёзды,
Меня за крылья небеса держали,
Я слышала о чём молчат погосты,
И их покой, усыпанный печалью.
Я в птичий хор вливалась голосами,
В лучах рассвета растворялась взглядом,
В жизнь прорастала крепкими корнями,
И всё родное было где-то рядом.
Летят года… И небо стало толще —
Глазам уставшим не пробиться к звёздам,
Не держат крылья мысли мои больше,
И голос птицами мой не опознан.
Стекают думы в сонную простуду,
Теряют силы признаки желаний,
И ждёт усталость мой азарт повсюду,
Мне открывая дверь в воспоминанья.
Я прежде видела сквозь тучи звёзды,
Меня за крылья небеса держали…
Я слышу всё, о чём молчат погосты
С покоем их, усыпанным печалью…
Герда:
— Осколки злые с неба упадут.
И сердце станет каменным однажды.
Мой Кай, ты мой
На несколько минут,
А дальше вечность
И ничто не важно!
В хрустальном замке
Всё застыло льдом.
И совершенны красоты законы.
В хрустальном замке —
Чувства не живут.
Но если в сердце камень,
Кай, ты дома!
Кай:
— Меня никто об этом
Не спросил:
Как я попал в плен
К Снежной королеве?
Но я забыл о тех,
Кого любил.
Осколок в сердце —
И оно не верит!
Королева:
— Хотелось просто
Чуточку тепла.
Но снова ничего
Не получилось.
И никому я не желала
Зла,
А зеркало к несчастью
Вдруг разбилось.
Я замерзаю
Посреди зимы.
Мне холодно
От вечности и скуки.
Ведь даже Кай
Цветные видит сны,
А для меня бесцветны
Красок звуки.
Пусть красота
Прекрасна и чиста,
Но инеем моё
Покрыто сердце.
И слово «вечность»
Значит — «пустота».
Ведь лишь растаяв,
Я смогу согреться…
Спонсором страховой полис, с взятками ушёл поезд!
Мы жизнью идём со своими делами,
На минуты порой прикасаясь телами.
Желанье, оргазм и желание вновь,
А где тут любовь? Отрада любовь?
Высокие чувства, как липкое тесто,
Им в печке любви не находится места.
Потому, отсырев в полутёмных углах —
Их в помойку бросают у нас на глазах.
И часто бывает, стыдимся признаться,
Что движет сознанием жажда еб@ться.
Лишь напряжение хлынет к ширинкам,
Вмиг предаёмся животным инстинктам.
Нежно и жестко, но все с нетерпением,
Кто-то на равных, а кто с угнетением.
Желанье, оргазм и желание вновь,
А где-то над этим витает любовь.
(28.03.18)
Всю жизнь прожив и то, не всякий знает:
Невинных шалостей на свете не бывает.
Коль тело с разумом порою не в ладу,
Грехи не замолить уже в аду!
за очагом в каморке карло
пятнадцать женщин и мужчин
и дробный стук китайских швейных
машин