Я думал, что на свете счастья нет
И нет душе потрёпанной покоя.
Казалась смерть желанной как рассвет.
А жизнь казалась тем о чём не стоит
Мечтать и чем не стоит дорожить,
Лишь горькой чашей скучной грязной лжи,
Которую испить мне суждено.
И я желал скорей увидеть дно,
Допив до капли собственную долю.
Ах, как я изумительно страдал,
Реалистично, красочно, серьёзно.
Ветра судьбы валили наповал
И я катился мячиком бесхозным
По мрачной и ухабистой судьбе,
Не нужный миру, людям и себе,
В какую-то немыслимую пропасть.
И получалась очень грустной повесть.
Но кто произведение писал?
Ни Бог, ни Дьявол, ни могучий Рок,
А мой родной капризный, шумный разум
К минутам добавлял по паре строк
Формулировок мрачных и чумазых
И на дороге жизни каждый шаг
Он представлял как трудный путь сквозь мрак.
На все событья вешал ярлыки
И скучными оттенками тоски
Как кисточкой раскрашивал реальность.
Реальность же совсем не возражала.
Она ждала, пока мне надоест
Расписывать судьбу цветами кала
И на спине тащить тяжёлый крест
Считая, что в нём есть какой-то прок.
А я страдал. Мне было невдомёк,
Что сам себе я создаю страданья.
Но постепенно зрело осознанье,
Что нет снаружи тьмы. Она внутри.
И отстрадав почти что четверть века,
От этого занятия устал.
Мне надоел тот образ человека,
Который я себе нарисовал.
Нашёл для своего воображенья
Приятное, иное примененье:
Раскрашивать события в цвета
Красивые и яркие и так
В сознании и добрыми стихами.
Кинопанорама.
Однажды я проснулся очень рано.
Бессонница. Включаю телевизор.
И вдруг сюжет из «Кинопанорамы»
Показан был из прошлого сюрпризом.
Смотрел отрывки старой передачи,
И ностальгия охватила безудержно.
Ведущий там Рязанов, нет рекламы,
И обнимает Фараду Абдулов нежно.
Вот Горин молодой и безбородый,
А рядом с ним Миронов, бодр и весел.
Талантлив, в этом суть его природы,
Он так играл, что все вскочили с кресел.
Гафт с Остроумовой ещё не поженились,
Гердт много шутит и о прошлом не печётся,
И в студии все словно породнились,
Большой семьёй, как в песенке поётся.
Отдельным кадром Ширвиндт и Державин,
Их пара как всегда неразделима.
И восседает Табаков, как добрый барин,
И Лановой проходит бодро мимо.
Хазанов в этот вечер зажигает,
Караченцов заливисто смеётся,
Ерёменко о будущем мечтает,
А Харитонов — что успех вернётся.
Никитины прошли, какая пара!
Их песни всей страною овладели:
Я помню, каждый вечер под гитару
На улице про Александру пели.
Вот гордая осанка у Миледи —
Так Терехову часто величают, —
И Казаков ещё Израилем не бредит,
И Михалкова без кавычек уважают.
Высоцкого все дружно вспоминали —
Всего два года как его не стало, —
Сюжет о нём и песню показали:
Он столько сделал, хоть прожил так мало!
Вот Гурченко, ещё без изменений,
А Яковлев подтянут и любезен.
И Окуджава, безусловный гений,
Спел про войну. Ну, как же он без песен!
Они для всех казались эталоном —
Мы с ними веселились и грустили, —
Киношно-театральным эскадроном
Артисты весь народ с ума сводили.
Как много лет прошло! А может, мало…
И многих нет, иные уж далече,
Но вот под ложечкой тревожно засосало,
Хоть говорят о том, что время лечит.
Ушла, как в бездну, целая эпоха,
И времена другие наступили,
Но иногда, когда бывает плохо,
Пою о том, как молоды мы были…
Хоть я в те годы не жила,
Но представляю ясно,
Какой победа та была
Воистину прекрасной!
В садах черёмуха цвела
Весенним хороводом,
И песня русская лилась
Под синим небосводом!..
Непобеждённый, ликовал
Народ, хмельной от счастья!
Родные камни целовал,
Сам к празднику причастен!..
А как гремел салют ночной!
И каждый был так молод!
Победой, ею лишь одной,
Дышал любимый город…
Той девчонке было девятнадцать…
Майскою победною весной
Так хотела взрослою казаться,
Хоть была такою молодой!
До победы дня ей не хватило,
Не хватило жизни только дня!..
Помню я, с какой недетской силой
Нас она тащила из огня…
…Постарели ротные ребята,
А кого-то вовсе с нами нет…
Но девчонке с карточки помятой,
Как и прежде, девятнадцать лет…
Говоришь, что я — лекарство при душевных муках,
Что в тебе смиряю штормы и гашу пожары.
Я бы даже обольстилась, только вот в чем штука:
Излечившимся лекарства не нужны и даром.
Оставь холмы равнинам,
А соснам — медный блеск,
Пусть струнами звенят
В ветрах в краю зверином.
Там у дороги крест,
И твой теплеет взгляд.
Я не хочу прощаться,
Мне некого простить,
И будут литься дни…
Оставь цветам прохладцу,
Их нежность у ракит,
Что таинству сродни.
Насколько хватит силы?
Но повторю: оставь…
И свежий день поблек
В предчувствии уныло, —
На тропках заплутал
Твой синий мотылек…
Copyright: Лариса Довгая, 2018
Свидетельство о публикации 118042709402
ЗА ПЛАНКТОН
Окрасив мир в пастельный тон
И из души исторгнув тучи,
Давайте выпьем за планктон,
Ведь кормит он китов могучих!
40 ЛЕТ
Как Моше, что народ вёл зимою и летом
Сорок, полных печалей и радостей, лет,
Сорок лет президент должен быть президентом.
И тогда может быть, а, возможно, и нет.
БЕЗРУКОСТЬ
Когда тебя стрижёт безрукий парикмахер,
То вспоминаешь вмиг корову на балу,
Но хочется весь мир отправить сразу на хер,
Моэль безрукий коль придёт на брит-милу.*
*обрезание
Лет немало прошло с того самого дня,
Когда в дом наш вошла пустота,
Ничего не сказав, заманила тебя
И в холодную ночь увела.
Я смотрел не дыша и пытался понять,
Может быть, это всё — таки сон?
Как нелепо сумел, я тебя потерять,
И закрылась душа на засов.
В лабиринтах судьбы я тебя не нашёл
И разбились о скалы мечты.
Дождь в лицо моросил, по пятам за мной шёл
От меня твои пряча следы.
Знаешь, я так устал от пустых серых дней
И давно осознал твою боль,
Без тебя этот мир в сотни раз стал мрачней
Только ты мне нужна ангел мой.
Припев.
Ты живёшь всё так же в моём сердце
Где-то среди айсбергов и льдин.
Без твоей любви мне не согреться
На всём белом свете я один.
Сладкий вкус твоих губ вспоминаю,
Светлый образ в памяти храню,
Нашей жизни календарь листая,
Понимаю, что тебя люблю.
Петровну жизнь не шибко гладила:
и мужа забрала, и сына.
Ворчит она: «Судьбина-гадина
меня тележит, кол ей в спину.
А я живу, ей поперечная
и ни х…(рена) не унываю.
Проходит всё… И я не вечная…
Я с их могилок снег сметаю,
да прикурю по сигаретке им,
налью в стопарик по граммушечке…
А Витька так меня любил!
Всё говорил, что «Сама лучшая ! «…
Ночь новогоднюю теперь
сижу одна у телевизора…
Жизнь кучерява, верь-не верь,
но не начать её нам сызнова…»
я подробно не вспомню, как все это было
горькой памяти хватит на несколько строк
да конечно, —
скучала, ждала и любила
изнывая ночами сжималась в комок…
да,
повсюду искала-
в сети интернета,
в каждом взгляде прохожем
в похожих стихах
не спала по ночам вылезала из кожи…
прижимаясь к стеклу, чтобы в слух не кричать.
кофе верный товарищ мой друг и попутчик
помнит много и лучше, но только молчит
каждым вдохом своим ароматные кольца
дымом вертит на пальце-
и сердце стучит
а иной раз нахлынет и некуда деться-
каждой капелькой пота
бущует в крови…
подступает к губам тошнотворная специя-
обещаний, обманов, измен, нелюбви
и тогда-
я-огонь
нет,-кипящая лава
призрак смерти и ада- единая плоть
…если б только он знал…
как я жалить устала-
выжигая из сердце
слепую
любовь
Я в Россию влюблён с рожденья.
Сладок запах лесов, степей и лугов.
Для меня на свете нет её роднее.
За неё умиреть и воскреснуть готов.
Склоните голову у Вечного огня,
Есть в каждом городе на мраморе горелки.
И наций всех Святые имена,
Чтоб все вошли — зубилом вбиты мелко.
Склоните голову где варвары прошли
Кувалдою, по именам и звездам.
Героев в честь кромсали корабли,
Склонитесь к памяти — пока еще не поздно.
Склоните голову пока еще цела,
Кругом война, войною погоняет.
Встать на колени Святость не дала
Твоей стране и всякий это знает.
Склоните голову к огню, вам то за честь !
И поклонитесь в пояс именам.
И вы услышите страны своей оркестр —
Увы пока звучащий не по вам.
«Я молюсь на тебя — жадно,
С каждым разом к тебе ближе.
Только ты не сердись — ладно?
Бог простит и в конце спишет.
Ничего не прошу… — только!
Ты смотри на меня — реже.
Ведь смотреть на любовь больно,
Когда взгляд до кости режет.
Я смотреть, я смотреть буду,
На тебя… на тебя — слепо.
И дивиться тому чуду —
Как же падаю Я в небо.»
поэт Biteta #посвящение #poertyalani #прокуреннаякомнатадуши