Давно не было такого холодного мая.
В лужах лёд. Ночью минус четыре.
Днём еле дотягивает до плюс семь.
Хорошо отопление не отключили.
Синоптики определили заранее, зная.
А то бы окоченели совсем.
А то бы пришлось кутаться под тремя одеялами.
Спать в тёплой пижаме, в махровых носках.
Давно не было такого холодного мая.
Давно. Ты даже не можешь себе представить.
Как очень давно.
не было тебя в моих снах.
Целую нежно! … и скучаю…
и обнимаю … в виртуале…
грущу бессонными ночами…
рассвет скрывается в печали…
и нынче май совсем не звонкий
…я для тебя лишь как привычка —
погладить грустного котёнка…
ты стала счастьем мне в кавычках…
совсем-совсем недостижимым…
устал… в толпе все одиноки…
один пытаюсь на вершину
взойти… хромают эти строки…
ты к повседневности привыкла…
а мне сегодня грустно очень…
последовательные циклы —
как мрачны дни, как мрачны ночи…
«Эпоха Показухи»
Раньше жили и без интернета
Это счас засели все онлайн
Поднимите взгляды — вокруг солнце, лето.
Девки модные в нарядах вышли показать дизайн))
В век той эпохи Просвещенья
Чтоб модной стать — был нужен ум.
Не то, что счас из поколенье в поколенье
Есть круче тот, у кого модней костюм.
Забыв о буднях, серой бытовухе
Листаю в нэте ссылки я опять
И невзирая той современной показухе
Я в универ иду «костюм» моднее выбирать!))
Mr. Vova
Здесь и сейчас
Всё когда-то поначалу
Было самым офигенным.
И не смей ты быть нахалом,
А считай что есть — бесценным!
Это не эффект Плацебо,
Всё ведь есть у нас, у вас.
Проглотив кусочек неба
Мы живём здесь и сейчас!
С нами и моя дочь Викуля))
Радуюсь этим жильцом.
Появилась дочь — папуля!
Сын появился — стал отцом!)
Mr. Vova
Мираж
Я попутал ветра
Я иду на бардаж
Я напился с горла
Я влюбился в мираж
Ты как наглый нарцисс
Ты хотела всего
Ты решила спастись
Ты влюбилась в него
Он ступил на паром
Он поджёг все мосты
Он принцессу увёл
Он разрушил мечты
Мы ведь дальше летим
Вы расстались тогда
Мы одни. Я один
Мы одни. Ты одна…
Mr. Vova
. Истина одна ©.
6 миллиардов или 6 тысяч лет?
Сколько раз сакура весной просыпалась?
Сколько раз Дом наш увидел рассвет
И темнотою ночь наполнялась?..
На горе воспевал молодой Боголюб,
Рядом сидел седовласый учёный.
Два поколения: жёлудь и дуб
В истине (каждый) в своей убеждённый.
Юноша молвил про одно из чудес —
Ветхозаветный рассказ сотворенья
Где многолетний Правитель с Небес
Дарит заботу, любовь и терпенье!
Проповедь юноша читал восхваляя
Данное Слово «Во веки веков!».
Молча присел. Помолился вздыхая
За искупление наших грехов…
«Время — вода!» — перебил теоретик —
«Дарвина помысл: „Мы — новый вид“
И проходя кастинг тысячелетий
Появился на свет человек-индивид».
Старец настаивал в homo ответе:
«Флора и фауна — тут жёсткий отбор
И не было чуда на этой планете…»
Те споры ведутся и до сих пор.
Так и проходит сквозь воздух теченье.
Сколько растения живут на Земле?
Свои семена они сеют по сей день.
Так 6 миллиардов или 6 тысяч лет?
Mr. Vova
«Купаясь» в нищете душевных благ,
Живёт планета воровской сноровкой
В театре жизни что ни день — аншлаг,
Но редко кто доволен постановкой.
Пусть исполняются заветные мечты
И ангелы хранят, смотря, из поднебесья.,
Чтоб жизнь твоя не прозою была,
А САМОЮ ПРЕКРАСНОЮ ИЗ ПЕСЕН!
он замерзает… холодно ему.
зашкаливает вверх температура.
в душе — наркоз. сознание — в дыму,
а тело, как застывшая скульптура…
а ей легко. ей музыка звучит,
с динамиков авто, на личный выбор…
а он и рад — пусть ей, хоть не болит.
а он привык. он в этом деле — глыба.
Мне б, только, знать,
Что всё с тобой в порядке…
А, остальное, если, честно —
Трын-трава…
Я хотел бы с тобой написать еще пару сонетов,
О любви, где во сне мы обнявшись с тобою летали.
Слишком быстро закончилось наше беспечное лето
Видно нам не дано изменить эти божьи скрижали.
Нет тепла между нами. Шагаем в холодную осень,
Без зонта, в одиночку навстречу дождям моросящим.
А любовь уходядя нам сломала построенный мостик,
Наши чувства сложив в свой глубокий пандоровый ящик.
Сожаления нет. Видно так предсказалось судьбою,
Ты одна, я один и для нас все дороги открыты.
Оборвалась та нить, что сплеталась канвой золотою,
Не сложился сюжет. Но остался тревожный поскриптум.
Я проснулся рано, до рассвета,
Тихо застелил свою кровать.
Вышел еле слышно из подъезда
И решил сегодня помолчать.
С первыми лучами встали птицы!
Дворники шурша дворы мели,
На работу выползали лица,
Взгляд не отрывая от земли.
Я бродил меж этих лиц и слушал
Их слова, внимал обрывки фраз-
Боже мой, как слепы наши души
Как во тьму несёт от света нас!
Кто ворчит, кто близких грубо судит
Кто ругает сына или дочь,
Я бродил среди десятков судеб
И я был не в силах им помочь!
Вечер.
Лавка.
Дом многоэтажный
Я закрыв глаза был зряч и слеп:
_
Люди говорят о самом важном
Словно продают на рынке хлеб.
Ярче тысячи солнц!
Ты творец, значит ярче и ярче.
Спиртовую настойку поэзии — в оптику глаз.
Ты пойдешь по загаженным улицам — джазовый мальчик,
доставая копейки стихов из-под полы сберкасс.
Ярче тысячи солнц!
Пальцы в черном и матовом тонут,
и пускай.
Ты творец, ты творец, это доля твоя —
ты найдешь ее грязью в бездарно паскудном притоне,
но заставишь — сиять!
Ярче тысячи солнц.
Сам создашь — акварелью,
скрипичным ключом ли,
резцом по граниту.
Сотворитель окна, автор тонкой бенгальской свечи.
Ты создашь ее миру — из первого света отлитую,
и отпустишь.
Затем что поэты — всегда палачи,
и казнят себя громко и строго —
голым словом в кадык, рыком, мыканьем,
храм иконных копеек отдавши с улыбкой под слом.
А над плахой летит она — бывшая пылью, великая,
ярче тысячи солнц,
ярче тысячи,
тысячи солнц!
БАБИЙ ВЕК
Бармен, срочно! Две рюмки водки!
Мы с душою хотим напиться!
Бабий век, говорят, короткий.
В двадцать — девка, старуха — в тридцать.
А потом доживай, как хочешь.
Лучше сразу в объятьях Будды.
А потом твоё время — ночь лишь.
Бармен, водки! Ты с нами будешь?
А я строила, дура, планы:
Вот я в Вене, а вот — в Париже.
По Монмарту да в джинсах рванных
Щеголяю с короткой стрижкой.
Вот я в платье — до пола — белом,
Шёлк мне ноги лениво лижет.
А теперь? Вместо мечт пробелы,
И к земле тянет плечи ниже.
Бармен, водки! Две стопки! Срочно!
До беспамятства чтоб напиться!
Люд до счастья чужого склочный.
Нам сегодня с душою тридцать!
Тридцать пряных листвою вёсен,
Тридцать раз зажигались свечи.
И тридцатую свою осень
Я, пожалуй, в Париже встречу!
О гулком омуте задумалась луна,
Мерцая серебром в его глубинах,
Весною воскрешенный ото сна
Горящий шар в извилистых сединах.
Качает блики ветер-хулиган,
Крылом раздольно машет над водою.
И утренний сапфировый туман
Отарою толпится к водопою.
Шуршит в душе лучистая трава,
Синеют дали в сумраке поблекшем.
Вздохнет протяжно старая сова
О ком-то, навсегда с земли ушедшем…
Свежеет рань… И солнечная цветь
Свой первый луч над высотой уронит.
И песней ветра розовая медь
Согреет благодарные ладони.
2011