Дикий лес дремучий:
Листики да ветки
И стволы могучи,
А тропинки редки.
И полян немного
И цветов не слишком.
В хижине — берлоге
Здесь живёт мальчишка.
Сирота отшельник
Выросший на воле —
В этой тихой тени,
Вдалеке от боли
Встреч и расставаний,
Зависти и злости
И ненужных знаний
Ставших в горле костью,
Вдалеке от яда
Страхов и амбиций,
От людского стада,
Гордой дикой птицей
В гнёздышке — землянке
Хрупкой и холодной.
Он живёт не ярко
И совсем не модно,
Нищий и голодный,
Но зато свободно.
В никуда уходят годы,
Убегают в дикой спешке.
Не желают задержаться
И чуть-чуть передохнуть.
Под бескрайним неба сводом
Жизнь — короткая пробежка.
Никому увы остаться
Не дано. Конечен путь.
Коротки тропинки судеб.
В суете бетонных джунглей
Их мгновенно пробегают
Насладится не успев,
Не успев понять всей сути.
Были люди. Стали угли.
Наших лет коротких стая
Улетает не допев
Песню радости и счастья.
Ту, что слушать не хотели
В суету тоскливых будней
Погрузившись с головой.
И уже не в нашей власти
Сделать то, что не посмели,
То что страшно, но не трудно —
В этой жизни быть собой.
Все хлопают, все поздравляют стоя
Меня с очередною из наград.
А я не рад, я вижу: эти двое
Глядят в глаза мне и меня корят.
Они за мною следуют повсюду,
Их лица и мое — лицо одно.
Один старик, тот, кем я скоро буду,
Другой — мальчишка, кем я был давно.
У каждого своя судьба, дорога…
И каждому своё лишь солнце светит.
Я попрошу у Бога лишь немного,
Чтоб в радости и в счастье жили дети.
У каждого свои терзанья, мысли…
Но за своё потомство мы в ответе,
А мне дороже, даже самой жизни,
Чтоб в здравии и в мире жили дети.
У каждого своя печаль и радость,
У каждого в душе свой мир соцветий,
А я хочу лишь толику, лишь малость,
Чтоб чаще улыбались наши дети.
Одесса. 19 мая 2018
Мы любим девочек, похожих
на тех, что видятся в мечтах
и, позабыв про осторожность,
ныряем в страсти томный ад…
Они нас любят сладострастно,
съедая каждый день кусок
души и плоти. И напрасно
пытаться выйти за порог…
Мечта и явь настоль разнятся,
что чудом бы в живых остаться,
когда безудержную страсть
они нам явят, что мечталась…
и мало что от нас осталось…
Лишь клочья кожи на руках,
чью ласку видели в мечтах.
с юга дует тишина,
пустота и сырость будней,
и мелодия со дна.
эпилогом… без прелюдий.
а за сыростью дождя,
сон и призрачные тени …
и глаза, что внутрь глядят,
сквозь прорехи поколений.
в тех глазах, сквозь шторы дней,
искра, жаждущая пламя,
светлой стаей голубей,
поднимает в небе знамя…
в стылой сырости дождя
тени будущих иллюзий,
место вновь освободят
обновлению загрузок.
Рождаться с тобой ещё раз, ещё и ещё до тех пор,
пока мы не исчерпаем запасы своих «хочу»,
до тех пор, пока не стану тем самым желанным телом —
бессовестно идеальным вместилищем этих чувств.
Мы так выражаем нежность, мы так выражаем похоть,
что связь, прогорев, сдаётся и нет никого вокруг.
Мы так друг для друга доза, что всё бесконечно похуй
когда истязает ломка закончить/начать игру.
Рождаться с тобой, рождаться… Не важно из чьей утробы,
не важно в какой рубашке узнать тебя со спины.
Когда на глазах повязка — мне только тебя потрогать,
чтоб мы безнадёжно стали друг другом в дрова пьяны.
Ни к чему возвращаться.
Зачем вспоминать.
Но строкой вновь играют.
Сердечные струны.
Наша жизнь коротка.
А года вскачь несут.
Снова тянет туда.
Где с тобою так юны.
Снова тянет назад.
Заглянуть хоть на миг.
И поймать дивный взгляд.
Сразу в нём раствориться.
Ароматом цветов.
Надышаться опять.
И в объятиях твоих.
Навсегда позабыться…
пиши с лицом подобным камню
как новый пушкин и тогда
пирог твой в голове взорвется
у прочитавшего его
© al cogol
* * *
Такую печаль я ношу на груди,
Что надо тебе полюбить меня снова.
Я больше не буду дика и сурова,
Я буду как люди! Вся жизнь впереди.
Её ль убаюкать, самой ли уснуть?
Такое не носят московские леди.
Такое, как камень с прожилками меди —
К ней страшно притронуться, больно взглянуть.
Такую печаль на груди я ношу,
Как вырвали сердце, а вшить позабыли.
Но те, кто калечил, меня не любили,
А ты полюби меня, очень прошу.
Такая печать у меня на груди,
Что надо тебе полюбить меня снова.
Я больше не буду дика и сурова,
Я буду как люди! Вся жизнь впереди.
Сейчас найти хорошего мужчину
Непросто. Соцопрос знакомых дам
Твердит: его возможно встретить нам
С процентной долей восемь с половиной.
Из этой доли шесть восьмых женаты,
Священники в проценте три и пять
И волки-одиночки — две десятых —
Из них, увы не можем выбирать;
Среди других встречаются гурманы —
Им нравится одна из сорока
(Таких в расчет мы не берем пока),
Любители летать в другие страны
(Таких мы вряд ли встретим на пути),
Образчики высоких идеалов
Не каждой также могут подойти —
Их две тридцатых, кажется немало;
Гурманов же четыре к тридцати.
Вопрос: какой процент знакомых дам
Сейчас возможно выдать замуж нам?..
Исчезать сквозь стены, не видя выхода, — вот искусство истинных подлецов. А любую боль можно было выдохнуть сигаретным дымом тебе в лицо. И смотреть, как кольцами страх невидимый твоё горло сжимает, несет тоску. Жаль, что я никогда не курила, милый мой.
И поэтому, кажется, не смогу.
Алый галстук… красный флаг…
Наш победный гордый стяг…
Комсомол и пионерия —
Детства… юности империя!
С ностальгией прошлых лет…
В СССР бы взять билет!
Любовь не терпит дезертиров
И трусов, и пустых людей!
Тех, что с квартиры на квартиру
Бегут, как крысы с кораблей.
Почуяв только, еле-еле,
Начало шторма средь морей,
Бросаются к чужой постели,
Оставив дом свой и детей.
Любовь не терпит малодушных!
Ей мало места в их сердцах.
Ей тесно, больно, просто скучно.
В таких ей не прожить местах.
Ведь малодушным не понятна
Ни страсть, ни жертва из любви.
Они живут с душой помятой
И все устраивает их.
Любовь не терпит лицемерных
И прочих двоедушных лиц!
Как далеко не по манерам
Орлу водиться средь лисиц.
Не тем и не иным в награду
Любви, увы, не стоит ждать.
Она тому лишь будет рада,
Кто полюбив, готов страдать!
Так счастлив тот, кто примет небо!
Все без остатка, целиком.
И чистым, и голубо-белым,
И с громом, с тучами, с дождем!
Как тот, кто любит океаны
И в штиль, и даже в сильный шторм!
Кто любит горы-великаны
И не боится мертвых зон.
Любовь останется навеки
С тем, кто к пролитию крови
Готов. Такой и после смерти
Воскреснет силою любви!
Мне майское утро щекочет ресницы,
И яркое солнце вовсю веселится,
Танцуя лучами в глазах.
И надо же так интересно случиться,
Что солнце всю ночь без покоя мне снится
И носит меня на руках.
Рэй Брэдбери — вот вдохновение весною,
Вино одуванчиков вечно со мною,
Я радуюсь так, как хочу.
Печали, ошибки улыбкой я смою,
И вслед за волшебной и нежной мечтою
В весенних ветрах полечу.
В лесу наберу я ромашек охапку,
И с солнцем в деревьях сыграем мы в прятки,
Но солнце со мною всегда.
В весенних надеждах таится загадка,
Они заживляют глубокие ранки
И строят мечты города.
Весеннее небо лучами смеется,
Мелодией счастья в душе раздается,
Спасая людей от разлук.
Весной люди чаще любуются солнцем,
Их лица сияют, и сердце их бьется
Сильнее, чем осени звук.
Воздушного змея пущу на закате,
Вечернего солнца для радости хватит,
И хватит на то, чтобы жить.
Ведь мы состоим в половину из света,
И в каждом из нас помещается лето,
Лишь главное — не забыть.