Душа ошпарена…
В ожогах сердце.
В глазах лишь марево
Со жгучим перцем.
Обиды нет к тебе…
Ведь время лечит
В угоду лишь судьбе
Наш чет иль нечЕт.
Предательство, ты с каждым днём, больнее,
Дороже и нещадней во сто крат,
О, как легко, в людские души, вхоже:
Мгновение — и брат, уже, не брат
Порой так нужно вдохновение,
Чтоб написать, о чем молчу,
Чтоб в это самое мгновение
Сказать мне то, что я хочу.
Иль написать мне сказку, притчу,
Новеллу, повесть иль роман.
Лишь рассказать, о чем молчу я.
Потом я правду эту все равно огню предам.
А мне не пишется, не пишется,
Как ни стараться, как ни пыжиться,
Как пот со лба ни утирать…
Орехов нет в моём орешнике,
Весь день молчат мои скворешники,
Белым-бела моя тетрадь.
И я боюсь, и мне не верится,
Что больше слово не засветится,
Не разгорится на губах.
…Вот я очищу стол от мусора,
И наконец-то грянет музыкой
Мой долгий страх — молчанья страх,
И станет скользко, как в распутицу,
И немота моя расступится,
И — всё напропалую трать!..
Зачем орехов нет в орешнике,
Зачем молчат мои скворешники,
Зачем белым-бела тетрадь?
1974
Не спит поэт — поэту плохо,
Он свой народ считает лохом,
Он власть свою считает гадской,
Он жить мечтал в прекрасной сказке.
Нет — не свезло поэту в жизни,
Повсюду критики, что гризли.
Пьют Вятский квас и в ус не дуют.
Ах, так — решил — Так вылью дулю!
Давай строчить: — Живём без бога!
Царь Путин выйдет скоро боком.
Обманом выпив кровь народа.
И так в нём столько идиотов.
Воров, мздоимцев и мажоров…
Хамон отняли, сыр дороже,
Дороги вовсе никудышны,
Бегут умы, дырявы крыши
В бараках, где, бранясь, рыдают,
Рожают, тут же умирают,
Не видя европейский свет,
А жаль — чего там только нет!
Патриотизм — не то, что раньше,
Но заграница всяко краше,
Нас не обидит, не оставит…
Лишь не сдружиться бы с Китаем,
Когда нам надобно в Европу,
В её, воистину, свободу.
В кой жизнь сладка и справедлива,
Не зря веками хлещут пиво.
Коньяк и виски, и вино,
Знать, демократия давно.
Амыже варвары из ваты,
Холопы, «самивиноваты».
Гуляем, водку днями жрём,
Вопим: — Гори оно огнём,
Танцуем пляски не людские,
Отринув верные святыни.
С того уставши в хлам и вусмерть,
С того в беде, обиде, грусти.
Устал поэт, пыля экстазом —
Уж он то изведет проказу.
И Крым отдаст и газ бесплатно
На запад пустит. Даст зарплату
Такую чтоб на всё хватило,
А с нею землю и квартиру…
Не спит «иуда» наш, из местных.
Судьба его уже известна…
в цветущих лепестках весна заснула.
в объятиях бело-розовые сны.
на цыпочках луна сквозь шторы заглянула
«пускай приснится, как были нежны»
целует сладко… губы как черешни.
он тихо шепчет — «Солнце, засыпай.»
и снится сон расслабленный и грешный
там где любовь… пролилась через край.
а утром на плече его проснутся,
зелёные глаза… цвета весны.
черешней поцелуют. улыбнутся.
— всю ночь мне, веришь?
снился только ты
У дня сегодняшнего корни глубоки.
С пещерных пор ещё на лавры дипломата
гораздо больше было шансов у примата,
чей уже лоб и безразмерней кулаки.
Потом на смену кулаку пришёл топор.
Готовя социум для каменного века,
в природе властвовал естественный отбор.
Примат исчез. Он распрямился в человека.
У этой версии есть внутренний изъян.
Натуралисту школы и венцу творенья,
признать приходится при близком рассмотреньи,
как бесконечно мы ушли от обезьян…
Меж соплеменников своих почти изгой
он пересмотрит всё и, выстрадав решенье,
он обратится позже к версии другой,
но и она не даст бедняге утешенья.
Не может быть, чтоб от божественной искры
горел в людской душе огонь неугасимый —
что значат, скажем, по сравненью с Хиросимой
игрушки полуобезьяны — топоры?!
Создатель мудр. Но правят миром мудаки…
и обезумевший, бесчувственный к потерям,
примат поднимет к небу жёлтые клыки
и проклянёт свой первый вдох.
И станет зверем.
Москва, октябрь 2002 г.
Гром, и молнии сверкают,
Май на улице, гроза,
Ветер гнёт деревья, зная,
Что смотрю на образа.
Я от страха пред стихией —
Стихла, и не шевелюсь,
Видно жить не расхотела,
Умереть сейчас боюсь!
Мы придумали многие тысячи слов,
Научились писать и читать,
Переводим стихи мы со ста языков,
Только близких не можем понять…
А собака тебе лишь посмотрит в глаза,
Мокрым носом уткнётся в ладонь,
И поймёт сразу всё, что ты хочешь сказать,
Ей не нужно для этого слов…
Как хочу изучить я собачий язык!
Мне о многом ей надо сказать,
А потом попросить и меня научить,
Как без слов всех людей понимать!
Мы гордимся, что есть у нас много друзей,
Поздравленья им в праздники шлём,
Только наши друзья нас подводят порой,
Да и мы их легко предаём…
А собака не может кого-то предать,
И друзей не подводит она,
За друзей свою жизнь ей не жалко отдать,
Ведь ей жизнь без друзей не нужна…
Как хочу изучить я собачий язык,
Чтоб на равных мне с ней говорить,
Попрошу я её и меня научить,
Как мне правильно надо дружить!
О любви сочинили мы тысячи книг,
Над романами слёзы мы льём,
Но так часто бросаем любимых своих,
И за деньги любовь продаём…
А собака не ждёт ничего для себя,
И примеров тому нам не счесть.
Хоть ты нищий, хоть царь, она любит тебя,
Просто так, лишь за то, что ты есть…
Как хочу изучить я собачий язык,
Чтоб на равных мне с ней говорить,
Попрошу я её и меня научить,
Как же правильно надо любить.
Мы посты соблюдаем, и ходим мы в храм,
Чтоб грехи там свои замолить,
Но не можем годами родным и друзьям,
Даже мелкой обиды простить…
А собаку, ты если ведёшь усыплять,
Хоть она это сразу поймёт,
Без обиды посмотрит она на тебя,
И тихонечко руку лизнёт…
Как хочу изучить я собачий язык!
Мне так много ей надо сказать,
Попрошу я собаку меня научить,
Как обиды всем надо прощать…
Что же сомною стало
Что я не могу больше спать
Словно мука вассала послала
Что б её был готов я встречать
И на встречу несмертной печали
Я слегка приоткрыл глаза
Предомною мечты отцветали
Но сияла на них роса
Дела, дела… Забот круговорот,
И душу непрестанно что-то гложет…
Дай Бог, чтоб оказался рядом тот,
Кто просто так, по-дружески, поможет.
Болезнь без приглашения придёт,
Несчастье тоже — в дверь стучать не станет…
Дай Бог, чтоб оказался рядом тот,
Кто вытянет, поддержит, не оставит…
Грех сладок и прилипчив, словно мёд:
Запачкался — и в жизни не отмыться…
Дай Бог, чтоб оказался рядом тот,
Кто не позволит грешному свершиться.
Проходит чередой за годом год,
Цветение садов сменяет вьюга…
Дай Бог, чтобы всегда был рядом тот,
Кого ты называешь просто другом.
Я в глаза в твои взглянула…
и нечаянно утонула…
в них увидела тоску я и теперь нет, не усну я…
как нещадно расстоянье …
не унять наши страданья…
Поселок брошенный, развалины домов
Есть два покинутых еще в лесу подальше
Характер демократии суров —
Разрушить все, что создавалось раньше
Поля заросшие некошеной травой
И остается только удивляться —
Не дружит государство с головой,
Отступим и оставим все китайцам
Нам много есть еще чего терять,
Не все еще распроданы ресурсы
А на досуге будем вспоминать
Победы громкие Великого Союза
Всё опять наизнанку. Смешно.
То дожди, то жара, то метели…
Не болит. Будто, правда, прошло
И забылось на прошлой неделе.
Снова кто-то кого-то отверг…
Он не ждал, да и ты не хранила…
Разлюбила в прошедший четверг,
Или в среду, не суть… Разлюбила.
День как день, только радует свет,
Что пробился сквозь шторы несмело.
И в кармане на поезд билет.
В общем, всё, как давно ты хотела.
И о том, что молчит телефон
Вспоминаешь всё реже и реже.
В кухне новый зелёный плафон,
А обои в полоску всё те же.
И всё те же за дверью шаги.
Лёгкий хмель в голове от надежды.
Но испачкали вновь сапоги
Край твоей белоснежной одежды.
Не жалей, всё отмоет дождём.
Зонт в прихожей слегка старомоден…
Хочешь, вместе дождя подождём?
Я сейчас совершенно свободен
бонжур, мадам! я счастлив нашей встрече.
и пусть она не нынче, не сейчас,
я каждый вечер расправляю плечи,
когда витают мысли возле Вас.
я очень рад тому, что совершилось,
когда-то, под застенчивой луной,
ко мне явилась в гости Божья милость,
тогда, когда Вы встретились со мной.
я видел святость ангелов крылатых
и сладостью греха был опоён.
о да, мадам! я счастлив, что когда-то
Вы сделали реальностью мой сон.
и пусть ушло всё в прошлое навеки,
пусть сгинуло в неведомую даль.
я благодарен Вам за человека,
что родила во мне моя печаль.
пардон, мадам! я нынче глух к рассудку,
переднему и заднему уму…
судьба со мной сыграла злую шутку
и я теперь, не верю … никому.
и вновь летя, как бабочка на пламя,
ни сердцем, ни душой не приняв зло,
я рад тому, что было между нами!
… и рад тому, что всё уже прошло …