я буду любить тебя долго-долго…
и вместе мы будем стареть.
я не могу без твоих ладоней.
я только в них хочу умереть.
я буду любить тебя долго-долго.
на сколько хватит мне лет и сил.
я буду любить тебя бесконечно.
… тебя мне однажды бог подарил.
Прекрати, родная, не плачь!
Понимаешь, ему всё равно!
Он тот самый злой палач,
Что выдвинул тебе приговор…
Устала за полгода я в борьбе.
Нет, не с обычными врагами.
Не побеждаются и не сдаются два кг.,
Как будто бы родными стали,
А потому и одолеть их всё трудней.
Мы любим тех, кто нас не любит.
Фальшивами сердцами держим
И изворотливо врём и целуем
И сердце, по кускам ножами режим
Не отпускай меня в беду,
Где шатко все и зыбко.
Не оставляй меня одну —
Не дай стереть тоске глухой
С лица мою улыбку.
Не отпускай, согрей скорее поцелуем
Мою израненную душу
Скажи, что все невзгоды будут позади,
Взгляни в глаза и буду верить я,
Что никогда не струшу.
Мне так твоя любовь нужна
И сильных рук объятья,
Не отпускай меня в печаль.
Позволь поверить в счастье…
Мои губы где-то у тебя,
Прелесть сна запретного смакуют.
Кто ты в снах, любимая моя —
Обнимать не хочется другую.
От меня во сне не убегай,
Я устал от этого по жизни,
От тоски тревога через край —
Боль моя душевная капризней.
Не таись, не бойся, покажись.
Сон исчез и тело встрепенулось,
Помню , — убегала рысь
И с обидой ты ко мне проснулась.
Я не хочу не злиться, не кривляться,
Кричать и возмущаться ни к чему,
Позволите ли, нет ли, как обычно,
Я улыбнусь себе, как парус кораблю…
И пусть ломает голову округа
От свиты, до, положим, королевы,
Что значит это выраженье на лице,
Куда качнусь я с ним — направо, иль, налево,
А, может, выхватив, у лидера, штандарт,
Пойду, безумною, на штурм, на амбразуру,
Иль, тихо, отступлю, увы, назад,
И примирюсь с упрёками цензуры…
Ломайте голову, да здравствуют враги,
Своих желаний я ничем не обнаружу,
Лишь улыбнусь, для разжигания страстей,
Кого ж. из вас, я закажу, десертом, в ужин…
Я не хотел с ней целоваться,
Я думал, это просто шутка,
Ты можешь феей называться,
Но остаешься проституткой.
Мне лучше было б испариться,
Бежать оттуда спотыкаясь,
Забыть все это и напиться…
Но я остался, заблуждаясь.
А дальше: ночь, дожди, туман,
Я солнца позабыл лучи.
Ты говоришь про наш роман,
А я кричу тебе: «Молчи!»
Какой роман, какие страсти?
Игра, и я в ней проиграл,
Разбил сосуд судьбы на части,
Когда тебя поцеловал…
На какой же остановке удача?
За которым поворотом везение?
Кто расскажет- где и как счастье прячут,
Может выбрал я не то направление?
Может быть оно живет по соседству?
А меня влекут незримые дали,
Или выбрал я совсем не то место?
Здесь его уже давно не встречали.
Расскажите, где любовь искать стоит,
Вправо, влево, на каком перекрестке?
Без неё в груди давно сердце стонет,
Отмеряя прошагавшие версты.
Подскажите, где найти упоение,
Без него душа как камень- бессильна.
А ей хочется парить без сомнения.
Помогите мне ее найти крылья?!
Самолетик бумажный с стихами,
Потерялся в пути между нами,
В назначении пункта ненужный —
Лег на брюхо в обычную лужу.
Был полет долгим тот и напрасным,
Любви тексты плывут в луже краской.
У нее есть другие заботы —
В небумажных спеша самолетах.
У нее все прекрасно по жизни,
Не хватает лишь друга с харизмой.
Он пропал между ними в полете —
Из стихов про любовь самолете.
Два дебила это сила,
Укрепили Вы Россию,
Почему живем в дерьме,
Супер возраст повышаем,
Повышение бензина,
Еще вытерплю,
А за, это Слышишь,
Убью, Тебя Вова.
В детских ладонях — птицей бумажной — жизнь.
Виток за витком, за кругом — еще круг.
Мы получаем, как переходящий приз
из его исхудавших, привычных к страданьям рук.
Мы обретаем лица и имена.
Силу, надежду, счастье, изнанкой — боль.
Новорожденное — нежностью пеленать,
сны охраняя — качать на руках любовь.
Каждому дан свой предел, болевой порог,
диапазон восприятий, число октав.
Но если ты не раскрылся, не стал, не смог —
это совсем не значит, что он — не прав.
Рай, как награда — выдумка для ханжей,
шанс приукрасить бесцветное бытиё.
Пафос аскезы, душевное неглиже —
как-то всё мелко, наигранно, не моё.
Он гладит меня по щеке, говорит — «проснись!»
Видишь — танцуют призраки белый вальс.
Звёзды, моря, пустыни — любой каприз.
Только и ты меня — после — не предавай!
Ад леденеет, плещет бедой за край.
Плавится небо и воздух — как каучук.
А он всё твердит — «Выбирай скорей, выбирай.!»
Делаю шаг сквозь закат… Прижимаюсь к его плечу.
Кто-то плачет всю ночь.
Кто-то плачет у нас за стеною.
Я и рад бы помочь —
Не пошлёт тот, кто плачет, за мною.
Вот затих. Вот опять.
«Спи, — ты мне говоришь, — показалось».
Надо спать, надо спать.
Если б сердце во тьме не сжималось!
Разве плачут в наш век?
Где ты слышал, чтоб кто-нибудь плакал?
Суше не было век.
Под бесслёзным мы выросли флагом.
Только дети — и те,
Услыхав: «Как не стыдно?» — смолкают.
Так лежим в темноте.
Лишь часы на столе подтекают.
Кто-то плачет вблизи.
«Спи, — ты мне говоришь, — я не слышу».
У кого ни спроси —
Это дождь задевает за крышу.
Вот затих. Вот опять.
Словно глубже беду свою прячет.
А начну засыпать —
«Подожди, — говоришь, — кто-то плачет!»
Не хочу я об этом писать, не хочу.
Не умею я
к мертвым друзьям привыкать!
Словно в черную дверь
кулаками стучу.
Словно собственный крик
Не могу отыскать…
Ах, каким был живым он!
Каким молодым!
Как легко
снизошел он со сцены в молву.
Так ушел,
будто славы мерцающий дым
тихо обнял его
и унес
в синеву…
Ах, как он улыбался…
«Все надо уметь!..»
Ах, как он улыбался…
И ужас берет,
что на эту —
такую нежданную —
смерть
продавались билеты
за месяц вперед…
Не про то я сегодня,
совсем не про то!..
Но в театре и в жизни
зияют места.
Их уже не займет
никогда и никто.
Я устала…
не хочу быть как она…
на поле разума битвы …
поникли у него оба крыла…
мои мысли-павшие войны…
но, с глаз не капает роса…
оставь меня …
нет, не погостить…
оставь хозяйкой…
дай мне душу утолить…
дай опять побыть девчонкой …
в меду страсти боли утопить…
когда голос был мой звонкий…
когда всё могла осилить…
когда пласт разочарований ещё тонкий…
оставь меня в Раю…
дар наш сумасшедший…
моей памяти дежавю…