Затрепыхалась крыльями,
Цепляясь за «живу»…
Всё думала: «Я сильная!»,
Но оказалась тут,
Где силы тают в прошлое,
Где ноют без конца
О гранях и возможностях
Чужие голоса.
С надеждами-обманами
В обнимку мчалась, динь! —
Звенело сердце, балуясь
И балуя наив
Примчалась. вот я — вызрела.
Желаю. Мне должны
За годы злые зимние,
За слезы, вёсны, сны…
Красивая и гордая
(Сама, не смей, держись…).
Ой! Счастье раньше роздано,
Осталась «просто жизнь»
И крошечное — «верую»,
И нудное — «судьба»…
— Но что не так я делаю? Не знаю…
— Знаешь!
— Да?..
Что за жизнь без лёгкой грусти?
И слезу пустить не вредно.
Вот тогда печаль отпустит.
Можно праздновать победу!
Мы грустим, друзей теряя,
Просто разошлись дороги,
Не услышим — «дорогая»,
В сказках — счастье в эпилоге.
В жизни всё чуть-чуть иначе,
Разорвать нить очень просто.
Не закрыл почтовый ящик —
Обеспечил к нему доступ.
Горло стянуто верёвкой,
Ограничен в кислороде.
Получилось так неловко.
Но жене был верен, вроде.
Виртуальное знакомство
Так обманчиво в реале.
Элемент есть вероломства.
Зла друг другу не желали.
Осёл в Парламент как-то избран был!!!
Но этим никого не удивил.
Напротив! Он, как я и опасался,
Отлично в колектив вписался…
Всё в мире проходит. Всё в мире прошло.
И, как говорится, травой поросло,
Великодержавной травою забвенья, —
Крушенье основ и другие явленья:
Бессмыслица зла и бессилье добра,
Скитанья и жизнь на авось, на ура,
А всё-таки как-то прошло, прожилось —
Порой на ура, а порой на авось.
Пусть зима будет только началом.
Началом пути. Причалом времён.
Мы на лодке, по узким каналам,
До причала. Вдвоём доплывём.
Лежала Ирка на скамейке!
Лежала Ирка на скамейке!
Травы касалась грудь, что справа!
И грудь, что слева, канарейкой,
Соском, в траве, сверчков клевала!
И бедра свесились, как крылья!
И щеки землю доставали! -
Здесь все в селе такими были,
Мужчин в два счета возбуждали!
А если вправду, то на теле,
Могли пол взвода притаиться!
Кузнец Михайло, две недели,
Был скован где-то в ягодицах…
Дивитесь парни! (Что вы ржете?)
Она могла, на вопли мужа,
Одной рукой найти в болоте
И вырвать «Кировец» на сушу!
При всем, при этом в бабе милой,
Все блудни видели Джоконду!
И поле вспашет без кобылы
И выжмет сок, как анаконда!
Спросила Ирка: — «Хочешь страсти,
В безумных позах, раз за разом?»
Но я, на цыпочках, без здрасте,
Бежал от чертовой заразы!
Лежала Ирка, скинув платье!
И грудь и бедра зазывали…
В голодный год за куль картохи,
Разок сходил, доселе хватит!
В твоих глазах не видно неба,
В моих глазах не видно звёзд,
И не понять: ты был иль не был…
Пейзаж любви не так уж прост.
В твоих руках нет утром кофе,
В моих руках нет рук твоих,
И не забыть: ты в белой кофте…
Осенний завтрак на двоих.
В твоих словах нет больше «мы»,
В моих словах не слышно жизни.
И вот, мы в царствии зимы.
Пейзаж, где каждый лишний.
отреки меня от реки
обреки меня в моряки
напиши меня от руки
наши судьбы — черновики
но вдвоём
шедевр
упаси от ночного такси
от эфира на бибиси
будто бисер меня носи
на запястье плетённую синь —
верных венок
древо
а когда мы досмотрим сон
и покинем сиё колесо
среди звёзд, океанов, высот
буду помнить ключицу, висок
в чёлке
отблеск
солнца
пусть пройдут миллионы лет
но друг в друге забытый след
не исчезнет, а станет свет
и наш общий звёздный браслет
расплетётся
Ценнее всех, лишь сам субъект
и он один во всём имеет право:
принять за должное чужой проект
или понять, что это для него отрава.
Судили деревню (а та безответна)
За то, что бедна, и за то, что бездетна.
Лишали последнего — школы, больницы.
Под масками прятали сытые лица.
А что с ней считаться? Ни рожи, ни тела.
Деревня молчала, деревня терпела.
Терпеть на роду ей написано что ли?
Она ни земли не познала, ни воли.
Терпела воров и терпела сатрапов.
Ходила и по миру, и по этапу.
И вот заморилась, как пахарь на поле.
В застывших глазах ни обиды, ни горя.
Июль — средина лета.
Сегодня Павла и Петра,
И мир наполнен светом,
А свет в душе — то свет добра.
Тарас Тимошенко
Жила-была артистка, у неё жил пёс.
Он предан был, он дружбы службу нёс.
Он забавлял ee, любил свою гризетку,
Порой шкодил, ревнуя, ставил метки.
Собака — человека друг, все понимает.
Молчит, не спорит и, любя, грехи прощает.
С гастролей одиноко ждёт, грустит, встречает,
Своей хозяйке рада, и, всегда, хвостом виляет.
А у артистки то концерт, спектакль иль съёмки,
И мало времени у ней порой для собачонки…
Шли годы, жизнь у них текла своим укладом,
Богемы суета сует, а дома пёс — с ней рядом.
Но короток собачий век, он так не долог,
И, уходя, уносят псы с собой души осколок…
Сопротивляйся лжи, обману и лукавству,
И обретешь навеки Божье Царство,
И помни, жизнь прожить без Веры,
Потеря Времени и чувства Меры
Любви, Надежды ищет белый свет
Господь оставил свой заветный след
Коль хочешь Истину познать,
Возлюби Бога, Родину, отца и мать,
Родных, детей безгрешное начало,
Твори Добро, оставь его немало
И честный труд, горячая молитва
Смирит тебя и даст возвеселиться
На все вопросы Совесть шлёт ответ
А путь укажет Господа Завет.
Гоняясь за призрачной властью.
За тем, чтоб набить свой карман.
Он сеет раздор и несчастье.
Страну превращая в дурман.
Ему наплевать, то что будет.
Он пропил страну уж давно.
Ведь с пьяною рожей, забудет.
Похож на сплошное ГОВНО.
Как нищий, о помощи просит.
И клянчит, кто может подать?
Но морду от пьянства разносит.
Готов своих близких предать.
Кричит о своей Перемоге.
В Донбасс отправляет войска.
Людей полегло, очень много.
Вот кровь запеклась, у виска…
Ребёнок, девчушка-подросток.
Убита, за русскую речь.
А рядом погибшая мама.
Пыталась дочурку сберечь.
В помятом костюме и спьяну…
Въезжая в чужую страну.
На всех напускает дурмана.
Но сам раздувает ВОЙНУ!
Мои стихи: Автор // ШАРМАН //
Это чудо, что ты приехал!
Выйду к морю — на край земли,
Чтоб глаза твои синим эхом
По моим голубым прошли.
Это чудо, что ты приехал!
Выйду к солнцу — в его лучи.
Засмеются весенним смехом
Прибежавшие к нам ручьи.
Море льдами еще покрыто.
Замер в слайде янтарный бег.
В чью-то лодочку, как в корыто,
Белой пеной набился снег.
Мы идем вдоль волны застывшей,
Вдоль замерзших ее обид.
И никто, кроме нас, не слышит,
Как во льдах синева грустит.