Певучесть есть в морских волнах,
Гармония в стихийных спорах,
И стройный мусикийский шорох
Струится в зыбких камышах.
Невозмутимый строй во всем,
Созвучье полное в природе, —
Лишь в нашей призрачной свободе
Разлад мы с нею сознаем.
Откуда, как разлад возник?
И отчего же в общем хоре
Душа не то поет, что, море,
И ропщет мыслящий тростник?
И от земли до крайних звезд
Всё безответен и поныне
Глас вопиющего в пустыне,
Души отчаянной протест?
Секунда, минута и день,
Месяц, квартал и год
Скачут, словно через плетень,
Сквозь преграды и вечности брод.
Только родился на свет,
Только утро жизни переступил,
Как настал уже жизни обед,
И день жизни к закату клонил.
Что оставлю я после себя? -
Хорошее имя, иль хороших детей,
Хорошее слово, что всех теребя,
Хватает за душу, иль сердечных вестей,
Взращенный плод и ягоды вкус,
Построенный дом, или вспаханный луг,
Может, и строганный брус,
Что сгодится упором на плуг.
Все, что жизни отдам —
Это вечности миг;
Совокупность смеха и драм,
Горя часть и радости крик.
И забыть про обман,
По ветру и бурям пустить.
Злобу я урагану отдам,
Ну, а правду-то — не упустить!
Чтобы не было грязи пятен,
Чтобы был чистый микрон…
В жизни вечности был приятен,
Серебряной точкой стал он.
Но все не оставишь хорошим.
Место надо оставить плохому,
Но плохое, чтоб было прохожим,
Чтобы мимо ходило дома.
И закат — это ночи начало.
И за концом есть начало…
Нет ни места минутам печали,
Что всю жизнь бы так омрачали.
22 августа 2007 года.
Сходи по мне с ума. Пусть будет голодно
Твоей душе и холодно плечам,
Бросай себя в толпу
Большого города
Ищи вокзал, аэропорт, причал,
Беги отсюда в дали многоцветные
К красавицам
С другим разрезом глаз,
Топи свою тоску, что весит центнеры,
На дне озер, меняющих окрас,
Пускай по рекам к Марианской впадине,
И ураганным отдавай ветрам
Те страсти, что ночами лихорадили,
Те мысли, что будили по утрам,
Пусть паспорт плотно обрастает визами,
Отметками таможенных служил…
Пытайся тщетно из сознанья вызволить
Всё то, чем раньше жил и дорожил,
Чтоб сжечь
В кострах туземцев южной Африки
Закинуть в чан Невада дель Руис…
Не оставляй для дум просвета в графике.
Уничтожай.
Гони.
Лети.
Борись.
Ты будешь плыть бурлящей Амазонкою
Иль возглавлять обоз чукотских нарт,
Когда в тебе как впредь капелью звонкою
Вдруг прорастет шальной московский март,
Любовь воскреснет — вербными ответами
На аномально злые холода.
Я как и ты бегу-бегу от этого…
Я как и ты не сдвинусь никуда.
Любовь восходит — ивами — ракитами
Ромашками, что никогда не врут…
Сходи по мне с ума. И будем квиты мы.
А там неважен выбранный маршрут.
#натаволодина
На берегу маячил силуэт.
Один, на фоне судосборной верфи,
Иван (блондин, красавец, 30 лет)
Стоял и методично делал селфи.
Улыбка. Взгляд. Брутальное плечо.
На чёрной гальке пара новых найков…
Но кадры выходили ни о чём;
Им не набрать и ста позорных лайков.
Сложны законы селфи-ремесла.
Иван решил, что прожит день впустую,
Как вдруг волна удачу принесла,
Швырнув под ноги рыбку золотую.
Взмолилась рыбка:
— Эй, послушай, бро!
Давай-ка уничтожим траблы сразу;
Хоть золото проси, хоть серебро,
Хоть лучшие якутские алмазы!
Могу решить и статусный вопрос:
Известен будешь и всегда при деле.
Утрёшь всем инстаграмным курам нос,
Женившись на губастенькой модели…
Желание одно — таков лимит.
Но выполню в момент, без проволочек…
А Ваня думал: «Рыба говорит!!!
Ютуб такое сразу б кинул в топчик!
Да на меня подпишется любой,
Когда я хайпану на этом вайне!..»
— Хочу быстрей заселфиться с тобой! —
Раздался глас догадливого Вани.
P.S: У этой стори радостный финал.
Вы, полагаю, слышали и сами:
Семь миллионов лайков он собрал
И стал звездой в малаховской программе!
Ненавидишь, я знаю. Не скучаешь — дай Бог.
Время жизни теряешь. Скоро старости срок.
Одинокая старость, пустота впереди.
Даже некому будет подать чашку воды.
Дети выросли быстро, им теперь не до нас.
А подняться с кровати, все трудней каждый раз.
И глаза еле видят, и суставы болят.
Только дети не ходят и давно не звонят.
И куда то исчезли все подруги твои.
Им давно уже чужды все проблемы твои.
Только слышен в квартире звук настенных часов.
За минутой минута, пролетел еще год.
С каждым годом больней и беспомощней ты.
Черно-белыми стали, сны цветные твои.
Заблестели глаза, не от радости нет.
Это слезы потери, даром прожитых лет.
Нет любви, нет надежды, и вера ушла.
Молишь смерти у Бога, чего делать нельзя.
Скука, грусть и печаль напросились в друзья.
Все могло быть иначе, если б рядом был я.
Не верь словам, когда остыли чувства.
В них правды нет, ее там не ищи.
Ты верь глазам, глаза не лгут, а взгляд потухший
лишь говорит о грусти по потерянной любви.
Не став рабом привязанности пошлой,
Коль столько лет прожив, любовь я сохранить не смог.
То ждет меня унылая дорога и одиночество,
Что режет душу как палач на мелкие куски.
Пускай обида, ненависть и злость тобой не завладеет.
Любил, как мог, старался из последних сил.
Прости один я все равно любовь вернуть не смог бы.
Хоть волком вой, хоть бейся головой об стену,
Хоть бешено кричи.
Вернуть любовь напрасная затея,
А возродить ее под силу лишь двоим.
Ну как тут быть, если один не хочет.
Второй бессилен, что-то изменить.
И если вдруг в твоей душе найдется теплый лучик света.
И возродить любовь захочешь ты.
Скажи.
Тогда вдвоем мы сможем воспламенить
Тот слабенький огонь надежды к уваженью и любви.
И постаравшись сохранить его и пронести сквозь годы.
С тобой мы сможем сделать это.
Вопреки всем тем жестоким чувствам зависти и злобы.
Которые нас окружили в мире этом,
На нашем бесконечно длинном
и столь же быстротечном жизненном пути.
Но это был наш путь и пусть порой не прост и гладок.
За тридцать лет так много боли и обид мы накопили с ним.
И что бы дальше жить, наверно очень надо
Понять друг друга.
Постараться все исправить, а также
ВЕРИТЬ, НАДЕЯТЬСЯ, ЛЮБИТЬ!
Ищу я выход из тоннеля,
Где свет погас даже в дали.
Иду на ощупь я по стенам.
Считаю я свои шаги.
И с каждым шагом понимая,
Что к тупику мой путь ведет.
Скажите, может быть мне надо
Свернув за угол свет найти?
Ведь должен же в конце тоннеля
Хотя бы слабый луч блеснуть.
Чтобы его, увидев снова
На правильный стать в жизни путь.
Но нет вокруг лишь только крысы.
Пищат и ждут когда же я
Устав и потеряв надежду.
Едою стану для них я.
Но я собравши силы, волю.
Сцепив я зубы, сжав кулак
Закинувши на плечо сумку
Все ж буду путь свой продолжать.
За шагом шаг в кромешном мраке.
Свой путь по жизни я иду.
Надежда есть, что будет выход.
И скоро я его найду.
Без паники и без истерик.
Что жизнь закончена, КОНЕЦ!
Найду я свет в конце тоннеля.
И докажу себе, что выход есть!
Вот, настал момент отрыва:
Море, ты прими меня!
Не дотронутся медузы,
Еж морской, колючки спрячь.
Воздуха сглотну и маску натянув
Войду я в воду.
Под водой бурлит морская жизнь:
Рыбки всеми красками сверкают,
Водоросли окутали подводные входы.
Пещеры под водой полны соблазнов,
Бездна прячет тайну
В пучине затонувших кораблей.
О боже, как красиво!
Скажет разум.
А подсознание ответит:
Будь осторожен- это не твой мир!
Стая рыбок закружила предо мною,
Вихрем пронеслась, выпучив глаза.
Погонюсь я за одною,
Вдруг будет…
Золотой она!
Ты построил для меня
Мост.
И из радуги скроил
Холст,
Расстелил под ноги мне —
В край.
Чтоб по правде, не во сне —
Рай.
Чтоб к тебе счастливым был
Путь.
Чтоб не в «если б да кабы» —
Суть,
А в целебности твоих
Строк,
Чтоб меня купать ты в них
Мог,
Как в шампанском…
Залюбив
Всласть.
Каждой рифмой угодив
В масть.
Пусть завистники пыхтят:
«Вздор!»
Их пустая болтовня —
Сор!
Липких домыслов ушат —
Пшик!
Ведь с твоей моя душа
Встык…
Пусть маршрут не будет мой
Прост —
Лишь бы был не разводной
Мост.
Copyright: Ариша Сергеева, 2016
Свидетельство о публикации 116062805768
У нас с тобою — не в глаз, а в бровь
Всегда, и всегда — одно:
Я знаю, красное — это кровь.
А ты говоришь — вино.
Нам врозь влюбиться, и врозь остыть,
И каждого Бог простит.
Я знаю стыд, и ты знаешь стыд,
Но он у нас разный, стыд.
Отговориться былым грехом,
Паскудством, дурным стишком?
Но там, где ты — на коне верхом,
Там я — босиком, пешком.
Огонь — по жилам бежит, а дым —
В глаза, вот и песня вся.
У нас с тобою Господь один,
Да разные небеса.
Нам всё поделом, по делам, а наш
Разводчик — в разрезе глаз.
Я жду, когда ты меня предашь
В пятьсот азиатский раз.
Ходящий по водам, пескам, звездам
Не видит путей простых.
Но знай: я тоже тебя предам.
И ты мне простишь, простишь.
Ветров вселенских звездный шквал,
Срывая с волн_могучих пену,
Приворожил
Околдовал
Пленил (!)
Мятежный дух Сирены…
Истомой сладкою_ проник
В пьянящий Голос
Нежным тембром —
И светлой струйкою_ родник
Забил легко… самозабвенно…
Сирена пела…
Бег веков —
Как свежий выдох океана.
Она манила моряков —
Колумбов
Дрейков,
Магелланов…
И небеса-ааа срывались с мест,
Сердца стучали,
Вожделея,
Но как-то раз великий Зевс
Прислал к ней в гости
Одиссея…
Красив, как Бог… Могуч… Умел…
Хрустальных волн, разрушив стены,
О, Одиссей, как ты посмел
Похитить сердце
У Сирены?
Впервые с губ сорвался стон…
Жестокий рок —
Колдунья знала,
Что всех, кто был в нее влюблен,
Она невольно убивала…
Взметнулись в небо паруса,
В лучах рассвета
Пламенея,
Бриллиантом дрогнула слеза,
Раздался голос
Одиссея:
«Я подношу к твоим губам
Мою изношенную душу,
Возьми,
Оставь мне новый шрам —
Я все стерплю
И не нарушу
Священной трапезы твоей…»
Он обречен…
Сирена пела…
«А я? Я буду всех нежней —
шептал герой —
Ты так хотела…»
На капитана моряки
Смотрели, слыша отголоски
Любовной жалобы,
Тоски —
Но уши их залиты воском…
В плену губительных страстей,
Поёт Сирена
(или плачет?)
К ней руки тянет Одиссей
Но тщетно —
Он привязан к мачте…
Корабль сменил мгновенно курс —
Команда налегла на вёсла
Презрев пленительный искус,
Смеются радостно матросы…
В глазах Колдуньи
Страх и боль…
Порвется нить —
От сердца к сердцу…
Суровый ветер слижет соль
С холодных губ —
И не согреться,
Не видеть больше этих глаз,
Любимых рук не ведать ласки…
Петляет судно
(левый галс…)
судьба даёт последний шанс…
И дело движется
к развязке…
Еще страдает Одиссей,
Томим невыносимой жаждой.
Ветра всё гибельней и злей.
Разлуки миг —
Как сто смертей,
И он убит, раздавлен — каждой…
Вдруг тишина…
Погас мотив…
Исчезли в миг, как дымка, чары.
Любовь, в себе похоронив,
Колдунья
Молча умирала…
с последней песней… не спеша,
Под вечный шелест легкой пены,
В ночную тьму
Ушла Душа
Влюбленной,
Ветреной
Сирены…
В пятницу птицы сказали, что август… нет:
В пятницу в сумерках птицы сказали, что…
Где твоя, август, медь? У твоих монет
Звон — да не тот, сияние — да не то.
Может, и я не та, что была вчера.
Август пришёл с утра — да и был таков.
Птицы сказали: август пришёл с утра
В шорохе облетающих цветников.
Горе моё лукавое, мёд в крови,
Где твои жили-были, куда ушли?
Август, — сказали птицы, — лови, лови:
Стая на нить нанизана от земли —
В небо. Один сверчок в глубине двора
Всё повторяет мантры в несчётный раз.
В пятницу птицы сказали, что им пора.
В ночь на субботу нитка оборвалась.
некоторые люди любят стихи и прозу,
некоторые уверены, что до свадьбы не заболит.
если я тебя поцелую — ты превратишься в розу,
такую отчаянно-алую, что хочется забелить.
прекрасное моё чучело, мы живы, пока мы лживы,
пока набиваем соломой раскрашенный наш камзол.
когда мы умрём, окажется, что прежде — мы были живы,
и это было не худшее из многих возможных зол.
поэтому мы выплясываем отчаянные мазурки,
в горящем саду, во гневе, в огне, в золотой пыли.
если ты меня поцелуешь — я превращусь в сумерки —
сумерки, сумерки, сумерки — отсюда до самой земли.
ну, что — полетели? тает небесное покрывало,
живучая осень корчится, сдирая окраску роз.
и совершенно не важно, что я тебя не целовала —
ты всё равно превратился в розу и под окном пророс.
Веришь — нажухают, скептик — не стоит и на шухере!
Протру я лысину платочком не спеша
И запоет от вдохновения душа.
Себе я очень даже мудрым покажусь.
Своей я лысиной несказанно горжусь!
В ней отражаются и солнце, и луна.
От ее блеска бабы сходят все с ума.
Они в нее, как в свое зеркало глядят.
От страсти бешеной меня порвать хотят.
А мужики мне все завидуют вокруг.
Подстригся налысо на днях мой лучший друг.
Он очень хочет быть похожим на меня,
Природы чудо — это лысина моя.