Стихи уходят. Нет замен.
Всё дальше. Выше.
Туда, где ветер перемен.
Где порознь дышим.
Туда, где горьким молоком-
Едва касаясь,
Вскипает в марте ледолом,
В апреле- завязь.
Туда, где лёгкие шаги
По краю крыши
Оставил тот, кто стал другим.
И был услышан.
Я не машу им. Не прошу:
-С собой возьмите!
Мильоны слов
Вокруг меня
Соткали нити.
Стою. И поднят воротник.
В карманах руки.
Уходят песни и стихи.
Остались звуки.
Блаженство — ни жары, ни ветра.
Вода и розовая даль.
Напротив гавани в Сан-Педро
прошёл сегодня фестиваль.
Показ портняжных достижений
и пробование еды,
и бег древесных отражений
по тёмной плоскости воды.
Сон-город из цветастых тканей,
здесь всё что хочешь — за углом,
и белой башней в океане
стоит маяк и волнолом.
у меня зазвонил телефон
— кто говорит
— слон
а потом позвонили гуси
когда же меня отпустит
ПРЕКРАСНАЯ КОЛИНДА
Такого президента не сыскать —
Фигура, ноги, бюст, овал лица:
Хорваты все должны в футбол играть
И ей служить до самого конца.
ПОРОК
Чадам всем не раз давал урок
Б-г за ложь, разврат и хамоватость,
Плюс ещё евреям за порок:
Общую, простите, поцоватость.
ЛЮДИ И НЕЛЮДИ
Звучит эпиграмма достаточно резко,
Но всё ж отвечаю своими словами:
«Укропы» и «вата» не менее мерзко,
Чем «чурки» и «америкосы» с «ж*дами».
Бес платит за низость, как правило, налом —
За подлость к тому ж начисляет проценты.
Есть люди в мятущемся мире усталом
И нелюди, что создают прецеденты.
день памяти-
победы праздник
несут венков
живую вязь
тепло букетов
красок разных
чтоб не терялась
с прошлым связь
и плиты скорбные согреты
цветов дыханьем полевым
прими боец
как дар всё это
ведь это нужно
нам
живым.
Нам не надобно советов,
Каждый сам себе Сократ,
Потому и нет ответа
На вопрос: кто виноват?
Ты будешь кормить меня шоколадом.
Сначала сотрёшь губную помаду
Спонжиком. А может быть, даже слижешь.
Придвинешь меня или сядешь поближе
Вместе со стулом и лёгким смущеньем.
И будешь накапливать ощущенья
Похожие на паденье в пучину.
Стараясь, память о всех мужчинах
Смыть этим лёгким женским: «Ну что ты?
Боишься меня или много работы?
Маленький мой, я совсем не кусаюсь».
Пальцами шеи моей касаясь.
Потом отломишь сладкий кусочек,
Протянешь мне, спросишь: «Молочный. Хочешь?»
И, не дождавшись ещё ответа,
«Конечно, хочешь. Ты любишь конфеты.
Знаешь, мы даже в этом похожи.
Ты любишь сладкое. Я его тоже…
Люблю». Замолчишь, запнувшись о слово
«Люблю» и сладость отломишь снова.
Вымажешь мне пересохшие губы,
Одними глазами прошепчешь, что любишь
Не только эту сладость, но даже…
Потом мне пальцы свои покажешь
Испачканные шоколадом, тонкие
Нежные мягкие, как у ребёнка.
Тогда я закрою глаза и буду
Облизывать это сладкое чудо…
Окно.
Оно мое единственное око.
Окружность неба.
Окаймленность мира.
Оконной рамы окающий рот.
Околыш крыши над палатой.
Окраска охрой.
Оконченность всего.
Окно!
Открытое
на оконечности материков!
На окороченности времени-пространства!
На окружную шоссейную дорогу,
где около околиц
катятся на буквах О —
колонны грузовиков!
Окидывать их взором.
Окрашиваться цветом зарев,
Окапывать далекие деревья.
Окольцовывать летящих горлиц.
Падая лицом на подоконник.
околевать
на пустырях окраин.
Окно!
О, как величественно чудо
единственного для меня пейзажа!
Окраины окроплены туманом!
Об окна трутся клены!
О кроны их,
О корни!
Облака окатывает океан небес.
О, окно!
Пока ты около —
мне
не
Одиноко.
Знаешь, мой ангел,
а жизнь — как лото,
трудно узнать наперед.
Можно фиксировать каждый свой шаг,
цели чирикать в блокнот.
Можно с порога встречать месяца —
март ли, сентябрь, не суть,
Только искать всё равно наугад:
где же он, правильный путь?
Верь мне, мой ангел,
не бойся шагать,
пусть и изрыт горизонт.
Стоит ли ждать на обочине знак,
что завершился ремонт?
Лучше пусть будет разбитый асфальт,
крики рабочих: «Не смей!»,
Чем ожидание ровных дорог
в сотнях потерянных дней.
Каждый из нас спотыкался хоть раз,
лорд или шут для битья.
Гордый король укрывался в углу,
падали конь и ладья.
Пешки рыдали, гонимые в бой,
зная, что выжить нельзя.
Только одна находила себя,
веря, что ищет ферзя.
Для тех, кто жаждет славы
На рифмо-пьедестале,
Для тех, кто спит у клавы*
На стуле в спальне, в зале,
Пишу я эти строки:
«Вас не устроят сроки,
В которые в реале
ВсучАт на пьедестале
Вам кубок в виде дамки
С… дипломом в чёрной рамке.
Позабывши где я, кто я, в полдень на проспекте пыльном,
Возле монумента стоя, маюсь в затрудненьи сильном,
Чувствую себя нескладной вещью, вошью, междометьем
Перед этой глыбой хладной, перед истуканом этим.
Но не зря с нахальным видом жмусь я у него под носом —
Мнится мне, что этот идол — дока по любым вопросам,
Кажется спроси что-либо — тут же он тебе ответит,
Чем и осчастливит, ибо свет прольет и цель наметит.
«Стоп» — шепчу себе я хмуро, берегись надежд опасных,
Помни, что сия скульптура не для разговоров частных.
Будь хоть сорок раз философ, смолкни, поразмыслив тонко —
Здесь не задают вопросов, здесь благоговеют только.
Грозен монумент и в оба смотрит, нагоняя стужу,
Но вопросы жгут мне нёбо перцем, и хотят наружу,
Если не сдержу задора, может, и добьюсь ответа,
Но не удивлюсь, коль скоро крепко поплачусь за это.
Тяжкий вертикальный ноготь прямо надо мной маячит,
Значит, я умру, должно быть, тут же на проспекте, значит.
Ах, неужто песня спета? Дрогнув, я сбиваюсь с такта.
Нет, надо уходить с проспекта, надо поберечься как-то.
Боже, до чего же все же глуп я и воспитан плохо —
С мрамором шутить негоже, либо ожидай подвоха,
Но язык мой, враг мой, так и лезет, не поняв угрозы,
Весь в азарте, как в атаке, рвется задавать вопросы.
Чую, громыхает топот Командора, Мойдодыра,
Слышу, поднимает ропот вся прокуратура мира,
Но безумство святотатца мной уже владеет, видно,
Так и не сумев сдержаться, я произношу бесстыдно:
— Памятник, зачем тебе такие большие уши?
— Чтобы лучше слышать.
— Памятник, зачем тебе такие большие руки?
— Чтоб обнять тебя.
— Памятник, зачем тебе такие большие зубы?
Не дает ответа.
На завтрак малина с куста под окошком.
А на обед у нас — целая речка!
Хочешь, купайся, ныряй за рыбешкой,
Хочешь -смотри на нее бесконечно…
А после речки, на полдник — дороги,
Что мы разведали вместе когда-то.
Исколесят их мальчишечьи ноги,
Шишки, мозоли получат в награду.
Солнце и ветер, и пыль нам на ужин,
Мячик на поле и прятки до ночи.
Весь впечатленьями день перегружен,
И на сегодня пока что окончен.
Впрочем, еще есть костер на полянке,
Звезды на небе, кузнечиков пенье,
Тайны друзей- никому!- даже мамке!
И уходящего дня сожаленье…
Ночь коротка, промелькнет как касатка,
Росу и прохладу оставит в наследство.
Лето вкушаем мы всё, без остатка,
И забираем с собой, как и детство…
А кое-кто по костям моим пройти
мечтает — Бог его прости —
со славою, со славою.
При этом скелет несчастный мой
круша как левою ногой,
так и правою.
Он с этою мыслью ходит там
и сям, гуляет по гостям,
беседует, обедает.
А что я и сам — великий маг
и факир — об этом он, чудак,
не ведает.
И весь его клан, и вся родня
ему превратить велят меня
и в крошево, и в месиво.
Но если уж выйдет — кто кого, —
то не он меня, а я его —
скорей всего.
И если уж вправду — быть не быть, —
то мне ль его не победить —
капканом ли, обманом ли…
Сожгу на огне, затру во льду,
да что я — способа не найду?
Да мало ли!
Но осуществить сей трудный план
мешает мне мой премудрый клан —
учители, родители, —
считая, что я его должен в гроб
свести его же путем, и чтоб
все видели.
Ну то есть, чтоб ей, родне моей,
не осрамиться перед всей
державою, державою,
обязан и я публично сам
протопать по его костям
со славою.
Вот так-то мы с ним и ходим друг
за другом, желая страшных мук —
как он мне, так и я ему.
И можно, прикинув что к чему,
понять, что служим мы одному
хозяину.
О, этот хозяин — ритуал
борьбы, кровавая этуаль
обычая, приличия,
дающего шанс в короткий срок
достичь при помощи крепких ног
величия.
А счастье не здесь, а счастье там,
ну то есть не там, а здесь, но не нам
прельщаться им, пленяться им.
А кто не с нами — тот против нас,
и мы готовы сей же час
заняться им!
И снова веселый хруст костей
прославит всюду его и моей
всевластие династии.
И будет повержен враг и тать,
который осмелится здесь мечтать
о счастии.
А счастье не здесь, а счастье там,
ну то есть не здесь, не там и не сям,
ну то есть не им, не вам и не нам…
Но где же оно?..
Ах, если бы сам
я мог это знать!..