Хэй, Джонни!
Хэй, Джонни, а в городе нынче снег,
Ты б видел, какой густой.
Летит без разбору на нас и тех,
Которые за стеной.
Его брал я горстью и ел с руки,
Он сладкий, дружище Джон,
А брюхо голодное от тоски
Скулило на весь донжон.
Мы держимся бог знает сколько дней,
Бог знает, на чём и как.
Наш город отрезан от всех путей
И крепко зажат в кулак.
Мы верили в бога и короля,
Один ли, другой спасёт.
Пока те, за стенами, жгли поля,
Мы ели крестьянский скот.
О крепкие стены разбилось, друг,
С полтысячи их атак.
Когда улетали скворцы на юг,
Мы ели уже собак.
А Морти, ослепший на левый глаз,
Всё ныл да стонал, подлец,
Что, дескать, король позабыл о нас,
Что всем нам теперь конец.
Да ты, верно, помнишь, дружище Джон:
Проныра, трепло и трус.
Висит вон, пугая теперь ворон,
Они, кстати, дрянь на вкус.
Всего гарнизона — полста голов
Осталось от пятисот.
Спасает стена да глубокий ров.
Нам, видно, пока везёт.
С неделю как речку сковало льдом,
И с этих вот самых пор
К нам утром под стену, маша флажком,
Приходит парламентёр.
Ну, всё, как обычно: труба ревёт,
И он начинает врать
О том, что наш город вот-вот падёт,
Что крепость нам лучше сдать,
Что даже и волоса не слетит
С покорных судьбе голов,
И выпустят тех, кто уйти решит,
Как в сказке для дураков.
Но мы-то, дружище, не дураки,
Мы знаем, что это чушь.
К тому же в подвалах полно пеньки
Для наших солдатских душ,
Вернее, для наших солдатских шей,
А наш капитан горяч,
Сказал: дезертиров давить, как вшей.
В нём, кажется, сдох палач.
Но в городе слушают эту мразь,
С гражданских чего возьмёшь?
Сегодня мне в спину швырнули грязь.
Спасибо ещё, не нож.
На чёрствую булку пойдут менять
И бога, и короля.
Я, Джонни, чего не могу понять:
Ведь это же их земля!
О, слышишь? Играет труба гонца.
Упорный, однако, враг…
Капрал, мой приятель, сбледнул с лица
И выдохнул хрипло: «Ах!»
Их было с полсотни — не больше нас,
Детишек, старух, девиц,
Запавшие скулы, и дыры глаз
На бледных овалах лиц.
Все молча стояли, держа в руках
Кто камень, кто кочергу.
Снег даже не таял на их щеках,
На сомкнутых нитках губ.
Качаясь от ветра, едва дыша,
Шагнула одна вперёд,
Спросила: «Солдатик, а малыша…
Король малыша вернёт?»
Ты всё-таки, Джонни, везучий гад,
Ты в первом же сдох бою,
У нас тут, приятель, почти что ад,
А ты там сидишь в раю.
За снежной завесой исчез донжон,
Когда мы сошли с моста.
Нас было полтыщи, дружище Джон,
Осталось всего полста.
А впрочем, неважно, да сколько есть.
Мы встали по росту в ряд.
Встречал нас полковник — какая честь!
И с ним небольшой отряд.
Прикрывшись ладонью от злой пурги,
Полковник рукой махнул,
И эти, которые нам враги,
Вдруг взяли на караул.
Мы молча, торжественно шли сквозь строй,
Возможно, в последний путь.
Закончится, думаю, он петлёй,
Но это уже не суть.
Я знаю: солдата поймёт солдат,
Поймёт, как никто другой.
А честь нам дороже любых наград,
Она-то всегда с собой.
Ты, Джонни, храни их, дружище, брат!
Всех этих, что за стеной.
Что такое подхалим?!
Всеми так он нелюбим.
И ко всем хвостом он трется,
Думает, чего добьется.
Жалко мне его чуть-чуть.
У такого жалкий путь.
Он — блажен, и, что с того?!
Что он хочет все всего.
Что он хочет — не поймет,
Даже самый идиот.
Всем же хочет угодить —
Начинает всем вредить.
Хочет слушать, хочет есть…
И желаний с ним — не счесть.
Издеваются над ним,
Кто умом не подхалим.
Все же люди мы — не звери,
Открывайте все же двери,
Если кто-то из блаженных,
Вдруг зайдет, примите нежно.
Пусть он много не поймет…
Это лишь само придет,
Если он умалишенный,
Значит к Богу приближенный.
И прощайте вы убогих,
Всех безруких и безногих…
Инвалиды разные,
Но пути их связаны.
21 мая 2013 года.
Как больно, что не найду
свой стих в неведомых далях
страсти, и, на беду,
мой мозг чернилами залит!
Как жалко, что не храню
рубашки счастливца: кожи
дубленой, что на броню,
отлитую солнцем, похожа.
(Перед моими глазами
буквы порхают роями.)
О, худшая из болей —
поэзии боль вековая,
болотная боль, и в ней
не льется вода живая!
Как больно, когда из ключа
песен хочешь напиться!
О, боль слепого ручья
и мельницы без пшеницы!
Как больно, не испытав
боли, пройти в покое
средь пожелтелых трав
затерянною тропою!
Но горше всего одна
боль веселья и грезы —
острозубая борона,
рыхлящая почву под слезы!
(Луна проплывает вдоль
горы бумаг средь тумана.)
О, истины вечная боль!
О, вечная боль обмана!
На блондинке тонкое,
В цвет волны бикини.
Дорогие, темные
Линзы от Виззини.
Поза светской львицы,
Сигаретки дым.
Много женщин в Ниццу
Едет за своим.
Наша баба тоже,
В банке взяв кредит.
Дома сняв калоши,
Рядышком сидит.
Расставляет сети
Красоты своей.
Но кругом лишь Йети
Тянут руки к ней.
Исчезает в Мире
Сапиенс для них.
Бабье горе шире,
Прочих лет лихих.
Это вам не в избу,
Что в огне горит.
И коня харизмой
С лету осадить.
Грустные финалы
Бабе не нужны,
Снова ждут вокзалы
Не ее страны.
Дело не в бикини,
Нету мужиков.
Но голубых и синих,
Как в лесу грибов.
Однажды мужчина у Бога спросил:
— Скажи мне, Всевышний, ответь же.
Все девушки милы, нежны и скромны,
Честнее их нет во всем свете.
Влюбляемся мы и вздыхаем о них,
Взаимности их добиваясь,
Мы, кажется, горы готовы свернуть,
В глаза заглянуть им стесняясь.
Но, стоит жениться, меняется всё,
Куда-то стыдливость уходит.
Стервозность приходит на смену любви,
Их ласка уже не заводит.
Капризы, упрёки, скандалы порой
Такие — спецназ отдыхает!
Откуда такая берётся напасть?
Скажи нам. Быть может ты знаешь?
Господь улыбнулся и тихо сказал:
— Загадка, поверь мне, простая.
Всех девушек Я вам на счастье создал,
Чтоб видеть могли сады рая!
Но, то, что вы с ними творите, друзья,
Вам это виднее, поверьте!
Я — девушек создал! Заслуга моя!
За женщин — вы сами в ответе!
Какая разница, кто круче, кто сильней,
Кто красивее, кто богаче, кто умнее?
И сколько денег у тебя, и сколько соболей?
Важнее лишь одно, а кто счастливей?
Даёт ли тебе счастье крутизна?
Иль силой ты кого-то испугаешь?
А деньги? Ведь от них порой беда
Придёт, откуда ты не ожидаешь.
Ведь счастье, как известно, не в деньгах.
Не в камушках, мехах, автомобиле.
Всё просто. Это знаешь сам,
Всего и нужно, чтоб тебя любили.
Чтоб утром просыпаясь, видел ты
Глаза любимой, близких и детишек.
Об этом столько сказано в кино
И столько в мире написали книжек.
Когда ты любишь, и любим в ответ,
Когда с тобой всегда родные люди,
Пусть даже тяжело и денег нет,
Зато ты веришь в то, что счастье будет.
Извечная дилемма Бытия:
Искать ответы на насущные вопросы
Зачем? Когда? и для Чего?
И почему мы аутсайдеры на кромке поля?
Мы первыми желаем быть
Не терпим спин перед собою
Мы похвалы и приговор
Принять боимся, словно воры
Мы раздражаемся легко
Мы истерим подчас безвольно
Свой шарм теряем и злобой
Зрачок мы наполняем взора
Мы мотивацию судьбы
По мерке подгоняем клонов
Мораль насилия и власть
Считать мы привыкаем нормой
Двоичный код небесных врат
Написан шифром на подкорке
Напополам сомнений страх
Нас режет гранями по холке
Мы на ребро Греха бросаем
Монету медную в пятак
И в лоскуты кромсаем души
Когда в любви получим фак
Надежду гоним со двора
и по волнам несёмся сплина
Мы ударяемся в бега
и возвращаемся стыдливо
Мы веру снова познаём
и маргиналы вновь — кумиры
Задрапирован вход богов
До срока, что познать не в силах
А может, он скрывает Ад
Под вывеской Нирваны рая?
И пить вино напрасно нам
Ища там клад на дне бокала
У истин много есть основ
Где дна опоры не найти
Там бездна из людских грехов
Смотреть туда — до тошноты
Фужеры бьём на счастье мы
Традиции храня поверий
И в справедливость доброты
Наивные, до рвоты верим.
4 февраля 2018
Как небо в тысячу свечей,
Что нас ночами укрывало,
Коснусь слегка твоих плечей
И прошепчу тебе: «Устала?»
Коснусь губами рук твоих,
Дыханьем теплым согревая.
В объятьях ласковых моих
— Устала, — скажешь, засыпая.
На ложе наше отнесу,
Раздену как дитя малое,
Как утренний туман росу,
Любя и бережно укрою.
— Устало солнышко моё, —
Вздохну, тихонько удаляясь.
«Коль это солнышко твоё,
Возьми!» — шепнёшь мне, улыбаясь.
Встречая утренний рассвет,
Я знаю, вновь придя под вечер,
С улыбкой озорной в ответ:
— Устала, — птичкой прощебечешь.
Прижавшись к моему плечу,
Как воск в руках моих растаешь,
А я тихонько помолчу.
Что говорить? Ведь ты всё знаешь!!!
Зацепиться друг за друга и повиснуть,
болтая ногами над жизнью…
не ходить и не бегать по кругу…
прижаться друг к другу,
контурно обрисовать линии, сгибы…
затереть нимбы…
спуститься на землю…
стать одной тенью…
и жить до ближайшей зимы…
местоимением МЫ…
Я тобой не обязана мучиться,
По тебе не обязана плакать,
Только муки в душе моей тучатся,
И разводят слезливую слякоть.
Виновато смотрясь в отражение,
Ждёт душа по колено в водице,
Всё меняет она положение,
Ненароком чтоб не утопиться.
Без пяти минут жалкая старица,
Начинаю уже забываться…
Пред тобой не обязана каяться,
Но звоню, чтоб хоть в чём-то сознаться…
В парке тихом, на низкой скамье.
Двое чутких, пугливых влюбленных.
Он от страсти горит, как в огне,
А она ему шепчет смущенно:
«Ну зачем ты, оставь, ни к чему
твоих слов и касаний потуги.
Нет судьбы нам в едином дому,
Так не будем же мучить друг друга.
«Что ты, милая, ты — моя часть,
без тебя не слагается сумма.
Нам бы встретиться, где-то, на час,
Ты же умница — что-то придумай!»
И она телефону кричит,
Прорывается в суетность шума.
И сознанье, как сердце стучит:
«Ты же умница — что-то придумай!»
Вновь берет у подруги ключи,
В магазине цветы и конфеты,
На камин — две печальных свечи,
В пеньюар, как богиня одета.
Ну, а он — ящик пива на стол,
Да тарани сушенную вязку.
В грязных джинсах завалится в дом,
И толкнет ее в страшную сказку.
Упадут они в омут пружин.
Рядом мнимое, мятое счастье
На полу пеньюаром лежит
И на джинсы глядит безучастно.
А прощаясь она: «Ну, когда?!»
Подмигнет он игриво: приду, мол.
«Только мне неудобно сюда,
Ты же — умница, что-то придумай!»
Он исчез, как растаявший лед.
А она, дверь закрыв затоскует,
Тихо горькое пиво допьет,
Две свечи на камине задует.
Напридумывать — нету беды
Среди чувств разноцветного бума,
Ждущей ласки, как жажда воды.
Не придумывать, ей бы — подумать,
Что любовь затаскали, как плед,
Расстелив его в плотском сопеньи
Под ракитою грязных побед,
Совершая там грехопаденье.
Право как-то судить — не мое.
Все грешны и виновны на свете:
Он — подлец, что унизил ее,
А она - что позволила это.
2002 г.
По следу я твоих орбит
Иду неспешно, размышляя
Церковный Эд — ты мистер Х
и в амплуа ты узнаваем
Мистификатор тайных сект
Иконы пишешь и стихи
Вкусил запретный плод и ты
Упав на камни с высоты
Где ты разбился на осколки
и на Лилит свихнул мозги
Фрагменты склеил своей плоти
Субстанцией своей строки
* * * *
Интернетная ловушка
Примагнитила всех скопом
Заманила, как в капкан
Изощрённой мышеловки
Мы забыли неба просинь
Мы не видим цвета глаз
Наших близких и знакомых
Даже собственных подчас
Мы летаем в зазеркалье
Интернетного сюррА
Мы совсем уже погрязли
в утопических мирах
Виртуального пространства
Где мы ищем день вчерашний
Среди срубленных берёз
Воспеваемых сакрально
Мотыльками улетаем
На призывный зов костров
По следам ушедших грёз
Отправляемся в походы
В мониторные полотна
Эсэмэсок обещальных
Заворачиваем души
Как в купельные преданья
Мы сорвать хотим в карманы
Равнодушных гроздья звёзд
В снах расслабиться не можем
Бьём по клавишам всерьёз
Мы сжимаем время в точку
Застывая паучками
В каплях жёлтых янтаря
Сокровенного желанья
Мы наутро жаждем снова
Прикоснуться мышкой неба
Виртуального окна
Где живёт и быль, и небыль
Кофе пьём, не наслаждаясь
На алтарь спеша портала
и вангуем мысли впрок
Калиострами шныряя
Мы богами виртуала
Стать желаем на свой срок
Мы клонируем сознанье
Собирая дань в оброк
Мы зависим от признанья
Виртуального ю-зверя
Разомкнуть мы не желаем
Наши чакры в беге дней
Что проходят красной нитью
Через точки и тире
Наших слов, что по наитью
Говорим кому-то в сне
Ищем в Амоке суетном
Мы свою родную душу
Компромиссы отвергаем
и клянёмся вынуть душу
Мы стрижём купоны Рая
В адском гомоне бездушья
Крылья веры на кресте
Истрепались в бурях чувства
Лунной пылью припорошен
Млечный путь, и лик Луны
Мы рисуем на полотнах
Своей скомканной души
Золотых сечений абрис
Снится только лишь в ночи
Просыпаясь, мы привычно
Крутим наши косяки
И порочные привычки
Изгонять мы не спешим
Преткновения каменья
Мы обходим по пути
Мы калифы Утопизма
Не на время — на всю жизнь
Мы в коллайдерах виртжизни
Поселились, словно вирус
Экзорцисты и молитвы
Не спасут геном от инфы
Что затягивает в омут
Параллельности Энигмы
Где давно уж нет Добра
Ум погряз в хитросплетеньях
Подковерных игр Элиты
Мы адепты и бодлеры
Альтер Эго с плетью Бога
Нас загнало в клетку зверем
И закрыло на засов
До вердиктовых решений
5 января 2017
В сорок с лишним скукота
Зачастила в гости…
Прикупила я кота-
Рыженького Костю.
Он обгадил дом и двор,
Расчертил мне руки
И потом устроил ор,
Как и я, со скуки.
Нервы мои- тростинки,
А у судьбы- канаты…
Крутит она пластинки,
Щурится нагловато…
Вот унестись бы в дАли,
Так тишины охота,
Мне ж отпускных не дали
И у судьбы- работа.
Ты печаль моя, ты моя радость,
Ты приносишь мне горечь и сладость.
----
Покуда в мире этом я живу,
Покуда в моём теле сердце бьётся,
«Любимой» словом лишь тебя я назову,
И сладкой болью твоё имя отзовётся.