Цитаты на тему «Стихи»

ученики десятых классов
ругая книжки толщину
всем миром графу объявили
войну
© Евгений Лапутько

лежу на льду и наблюдаю
как подо льдом летает морж
в бездонном мраке океана
он ждёт серебрянных сельдей
© al cogol

как хорошо когда один ты
живёшь и любишь и грустишь
и варишь сам себе пельмени
и сам их с майонезом ешь
© al cogol

по трупам скошенных растений
поэт в рубашке и штанах
идет стихи свои читая
то вслух то про себя то вслух
© al cogol

когда наш парус вдруг порвался
и вёсла волны унесли
мы сшили ризы из обрывков
и дальше двинулись пешком
© Сыр

Весна в окошко «моцартом» стучит-
Пульсирует сорочьими стаккато
Под ветерок бессовестно разит
Дождливым взглядом беглого вибрато…
Май искушает сочною листвой,
Мажором До_бродушным, но Ре_внивым
Гроза гремит над влажной мостовой
Победоносно огненной стихией
… ты фееричен
беспричинно мил
Меняешь моду — джинсы и футболку-
На рококо, барокко и ампир
Жабо, камзол парик и треуголку…
— Я не успел, ma cher, на пол весны
Жду приговор наглядный и суровый! …

Какое счастье перейти на — «ты»
Сойти с ума в режиме «казанова»

Цветет весна!..
-Прислушайся!
-Молчи!-
Под звездным взглядом соловьиных стонов
«Ночная серенада» кра_со_ ты
Ведет к соблазнам
Самых нежных комнат…

Пожалуйста, просто будь…
Вечернего неба кромкой.
Мелодией леса звонкой.
Свободой, зовущей в путь.

Останься и просто будь.
Поступком, теплом, словами,
улыбкой, мечтой и снами…
А грустью — совсем чуть-чуть.

Прошу тебя, только будь!
Прохладной водой колодца
и нежною прядью солнца
дотронься когда-нибудь…

Пожалуйста, просто будь…

ночь промелькнула. снова рассвет.
знаешь. какое сегодня утро?
солнце с утра улыбнулось — при-вет!
небо начищено до перламутра.
лучики нежно взъерошили волосы
«хочешь? тебе подарю я желание?»
и с теплотою, шепну я вполголоса
«знаешь… волнительно ожидание.
больше всего — ожидание счастья.
мне пожелать тебе… очень хочется.
солнечных дней и цветущего мая.
и никогда.
не знать одиночества.

пусть жизнь кипит и млеком и мёдом.
под голубым твоим небосводом.

Красивых фраз ты мне не подарил.
А лишь сказал задумчиво и тихо-
Ты знаешь милая, я так тебя любил.
А вот сейчас в душе неразбериха.
И я не в силах приподнять глаза.
Ты в них увидишь океаны боли.
Вот как предатель потекла слеза.
Не удержать тебя мне против воли.
Теперь я знаю как терять любовь.
Я брошенка, так называют в людях.
И как по телу замерзает кровь.
И кажется, что больше не разбудят.
А жизнь пойдет, без станции возврата.
Ведь Бог дает, что в силах унести.
Один вопрос. Ну в чем я виновата?
Сказал закрой… и просто подмети.

Исчезнет океан
Скалистый гордый берег
Громады городов
Развеет ветер в пыль-
Рассержен старый бог-никто в него не верит
Кропит вином очаг и неба темный шпиль…
Покинул сытый рай…
Оставив сны на память…
Но, бесконечен им придуманный сюжет —
Перерождаясь вновь из глины и сусали
Мы звездами летим в котел безумных лет
Здесь глуше акварель размытая в потоке
Кастальскою слезой небес живой янтарь
Прекрасные стихи,
Кровавые эпохи
Безременье души растерзанное в хлам
Невиданный, живой, неведомый и чудный.
Мир учит принимать и отдавать любовь…
Врастая твердью в плоть,
Звездой уйдем под утро
Чтобы усталый бог смог воскресить нас вновь.
…Мой океан глубок и небеса высоки.
Широкие поля засеяны зерном
Вращается Земля,
Сменяются эпохи
Пред вечностью …
Где бог кропит очаг вином…

Пастельные тона корзины роз
На очень старой, этой, фотографии
Конечно же, увы, открытки нет,
Не сохранилось, даже, эпитафии…

Шарман… Ах, Боже мой, какой пассаж,
То, видно, сделан снимок, вернисажа,
Обилие картин, цветов, свечей и книг,
И, прочего, в винтажном стиле, антуража,

И шляпки дам, и туалеты кавалеров,
Начала прошлого столетья, не иначе,
И тонкий стан, что движется в окне,
Был век назад, шелками, так же, схвачен…

В прекрасный день с янтарным небом
Течёт гармония моя она покоится в
Изгнании где приютил собою я укрыл
Желания той красоты и блеск глубин
И с ними поцелуй свидания что я создал Наперекор своей судьбы
И в красоте её сияния теряю голову
Свою и может быть я с опозданием
Но с каждым днём тебя всё больше
Я хочу…

Напишете поэты стихи про Псебай!
Про зверства детишек местных бояр!
Неотомщенные души воют и стонут!
Живем как стадо каких то ослов
Уже все это не в могу!
Это может случиться с твой сестрой, матерью или бабкой!
Народ, просыпайся, вставай, пока еще не поздно!

А взойдешь — на краешке стола —
Недоеденный ломоть, — я ела,
И стакан неполный — я пила,
…, — я глядела.
Марина Цветаева.

И мне постелится постель из рифм,
Мне заплетут венки, вплетая букву в букву.
Я повернусь к тебе оставленным лицом,
Носимым кем-то и когда-то в слепке круга.
Нет ничего, что можно обещать,
И слезы тонут, и седеют травы,
И только руки у беззвучной переправы
Хотят звучать, хотят еще звучать.
Мой кровоток, твой блеск как прежде свят!
Измята закаленная бумага…
Мне ей отдать все семена и злаки
До знака, где записано — молчать.
Мне ей шептать и высь и широту…
Ветвятся боги, с лоскутов перешивая
Надежды Вифлеемскую звезду,
Ключи от врат безвременью вручая.
И сколы алфавитные ярки,
Все слаще, все больней, все громче птицы!
И грифелем проводит по морщине
Оттенок неприкаянной строки.
Губами трону я слова всех слов —
Я связываю вечерами руки
Себе чтоб тишиной писать,
Той тишиной, где все дороги — слуги.
Целуя Свет, что телом моим пел,
Не утихал в безветрии безликом.
Мы все приходим в этот круг великий,
Мы все приходим на мгновенье, умереть.
Так не грози мне серебром и пылью,
Не обеззвучивай щелчок курка,
Пусть сможет звук твой перепеть сверчка…
Все пули — песни, все слова — молитвы.
Смотри же в эту дрожь… смотри:
Вот это небо, по плечу оно нам,
Вот это смерть, она нам по колено…
Везде написано одной Рукой — Любить.
И живы руки на твоей руке,
И живы губы, что целуют пальцы,
И оттого еще теснее танец,
Танцуемый в ветрах за право быть.
И где-то тут, у краешка стола,
Когда на плечи ты мне опускаешь руки,
Я забываю догмы сквозняка
И блеск чернил выстраиваю в звуки.
И листья перелетные звенят:
Все дни — субтитры, все слова — кадила.
Я ел и пил, и я смотрел, как было…
Всё то, о чем я не сумел молчать.

Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117081306630

Мы встретимся с тобой на небесах,
В какой-нибудь божественной конторе.
Там счастье в чашках будет на столах,
Настроя там не будет на миноре.

Там с ангелами будем мы на Ты,
Как в сказочных неписанных романах.
А в сквериках цветущие сады
Там будут без дождей и без туманов.

В сердцах непотухающий огонь
Друг другу больно делать не позволит.
И ангела молочная ладонь
Избавит наши души от «мозолей».

Там вместо тыщи слов одно «Люблю»…
Не будет и скоплений одиночеств…
Не будет и девчонок по «рублю»…
Не будет там дурацких многоточий…

Мы встретимся с тобой на небесах,
Через 20 лет. Может через 30.
Осталось лишь послать былое нах…
И чуточку,
наверно,
измениться…

Что мне сказать,
Что мне в ответ сказать?
Как много на земле и в небесах любви?!
Как птицы поят землю голосом её…
Как мотыльки поют свечам признанье…
Как двое входят в один дом и понимают,
Что это всё о Них и о Любви!
Что мне сказать, когда смотря в её глаза…
Я не могу произнести ни слова…
Что мне сказать, когда с небес летит звезда
И зажигает фонари в аллее слова.
И томик Гёте начинает говорить,
И ветер по окну рисует капли…
Что мне сказать, когда осмелюсь говорить,
С ней обо всём в вечернем нежном танце.

Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117080909715

Любовь — растоптанное чудо,
Она божественна была.
Совсем иначе всё отсюда,
Где на руках лежит зола.
Последних строчек вдохновенных
Мне дорога святая речь.
Любовь одна в сугробах пенных
Не может пламени разжечь.
И где-то на кривых дорогах,
Дорогах памяти моей,
Где живы песни о чертогах —
Ловцах монет и хрусталей,
Где ветер листья подметает
С дорожек наших потайных,
Где дождь вершины омывает,
Вершины гордых гор седых,
В том мире, нами позабытом,
Под темнотою грозовой
Бредёт любовь, дождём избита.
В лохмотьях с нищею сумой.
Она без злобы, без укора
Готова нас за всё простить.
Мы ж в паутинке разговора
Не сможем более любить.

Любить… мой голос слишком слаб, чтоб рассказать об этом чувстве.
Может, встретишь ты Её босую, в один из дней, в холодной степи…
Может, Она придет, чтоб напомнить тебе имя смерти…
И даже если так, вспоминай его!

Женщина с ветвью омелы в руке,
Войдет в прозрачную воду твоей Строки…
И имя ей будет — …

Голыми строчками по поверхности тела
Она начертит на тебе свои знаки,
Знаки принадлежности к Её огню.
Распятием дождя охладит тебя…
Звук ответит в тебе…
И ты напишешь — без времени, без цвета, без изъянов…
Напишешь, чтоб вновь распадаться на тело и язык…
Где вдруг случится, что Любовь — единственное найденное слово.
Поэзия и Она — друг друга обнявшие огненные реки…
Там, где вы создаёте воздух и дышите им —
Как трава и ветер… как трава и пальцы.

Ты будешь подходить к ней, чтоб дышать
И будешь забывать дышать;
В скрещенных ладонях,
В переполненных сроком обнявшихся телах,
В смирение собственной кожи,
В стрекочущей крови, где смыкается жар…-
Ты будешь забывать имя вдоха и выдоха.
Как беззащитна эта нагота!

Оголенный звук дыхания, перехватывая цветением ваши запястья
Будет проникать в каждый твой звук…
Нежный и неистовый жар твой…
Дважды рассказанный твоими и её губами почерк…
Почерк, которому известно больше, чем знает рука.

Есть слова — как соль,
Есть слова — как языки пламени,
Есть слова — как цветение,
Есть слова — как листва омелы укрытая тенью,
Есть слова — как Она с ветвью омелы в руке…

Рвется нежно и тонко небесная ткань языка…
Любить… Мой голос слишком слаб, чтоб рассказать об этом чувстве

На волоске от…
Роняя белую омелу к Её ногам

Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117073007545

Устала… замолкло, не дрогнет внутри,
А всем говорила: «Гори же, гори!»
Устала… Но птаха на ветке поёт,
Сирень просыпается, ландыш цветет,
В глаза с укоризной глядят мне цветы:
— Мы так наряжались старались, а ты…
А что я? А я вот схожу за водой,
И дров припасу, чтоб к погоде любой,
Не только к нечаянной летней красе,
Готовой быть… выполю, выдеру все
На грядке наглеющие сорняки,
Привечу, полью молодые ростки,
Рубашку поглажу и супа налью
Тому, кого так безоглядно люблю…
И в неторопливом течении дня
Вдруг слово толкнется, тревожа меня…
Устала? А что же там бьётся, дрожит,
И буковка к буковке строчка бежит.