Кумирам, как Раневская, умеющим играть,
Толпа прощает мовитоны типа «жопы» или «срать».
На перстень глядя, мой читатель, скажи мне: был ли ты охвачен
Внезапно мыслью о труде, что на создание его в усилиях затрачен?
О долгом камня поиске среди пустой породы,
Где тайно спрятан был давно он скрытною природой?
О том как мастер резчик камень драгоценный огранил,
Как блеска красоту его потОм раскрыл шлифовкой,
И, в завершенье, золотом кольца искусно обрамил,
Шедевр создавши глазом точным и рукою ловкой?
Так и поэт смысл бытия в раздумьях кропотливых извлекает.
И философский камень мудрости стараясь оживить,
Строками рифм в своих стихах плод осмысленья в чувства облекает,
— Затем, чтоб словом отразить времён связующую нить.
«Измаявшейся яблоне, усыпанной плодами.»
Пляски бешеной погоды.
Буйство ветра целый час.
Издевательства природы
Разоряют сил запас.
Пережив кутеж стихии,
Ощущаешь теплый свет
И, поддавшись эйфории,
Молишь небо дать ответ:
«В этом мире бурь, смятений
Все обязаны страдать?»
Тверже камня цепь сомнений:
Жить тебе иль погибать?
Вдруг коснется лучик солнца
Листьев жалобных твоих.
Приоткроются оконца
Озарения на миг.
Проблеск ты еще раз спросишь.
А он прыг — с тобой играть:
«Тем, кто избран плодоносить —
Не пристало унывать.»
Я пробуждаюсь, открываю Очи.
А за Окном сияют Небеса,
Обласканные уходящей Ночью,
Разнеженные Чистотой Утра.
Улыбкой пробудившегося Солнца
Они Мне говорят: — Пора вставать!
Родная, Новый День в Окно смеется
И проливает Света Благодать.
И Благодати этой раскрываюсь,
Как розовый наполненный Бутон.
И наступивший День Благославляю,
Даря Любовь живущему кругом.
Любви непознанные силы
В мелодии зыбучей грусти
Парят над женщиной красивой
И никогда уж не отпустят.
.
Полуопущенные веки,
В спокойной нежности рука…
Такие женщины навеки
Хранят любовь, наверняка!
.
Иду, на танец приглашая —
В гармонию для тет-а-тет,
Горячим взором обнимая
От линий ног до декольте.
.
Под эту музыку столетий
Влекли рассудок потерять —
Точеных плеч великолепие,
Спины предложенная стать.
.
Как мило плыть в миры касаний
В экстазе ритма дивных нот
Без слов и томных притязаний —
В чарующий водоворот.
.
Скользящий шаг, за ним другой
В миноре сказочных звучаний.
Под звуки танго нас с тобой
Аккорды страсти обвенчали.
.
Твой взгляд любви и жар дыханья
Зовут, истомою чаруя,
В блаженстве чувства обладания
На расстоянье поцелуя.
.
Любви непознанные силы
И бесконечны и красивы…
Под эту теплую минорную мелодию
Мне греет тонкая рука плечо и грудь.
В душе уставшей нежная гармония
Баюкает любви горячей суть.
В объятьях нашей мимолетной встречи
В биенье близком слышатся сердца.
Склоняю голову на шелковые плечи
Порывом целовать их без конца.
.
Аккордов верных с чистотой вокала
Нам не забыть с тобой уж никогда.
Как это нежно и как это было мало
Мне ощущать движение бедра!..
.
Остыла ночь неповторимым танцем.
Вместо руки — на плечи давит грусть
Воспоминанием умолкшего романса
О том, что я к твоим плечам вернусь
Какая сладкая истома
И сном навеянная грусть,
Наш танец грез исполним снова,
Движенья зная наизусть.
Сплелись тела в ночном кружении,
И с замиранием души,
Мы наслаждаемся парением
И расставаться не спешим.
Перебирая струны счастья,
И попадая с милым в рай,
Я растворяюсь в звуках страсти,
А ты мне тихо подыграй.
Не забывай любви полеты,
Своим дыханием войди,
И чувств не сыгранные ноты
Моей реальности найди.
ПРИТЧА.
На ступеньки высокого здания
Рано утром присел старичок
И смущенно, дрожащими пальцами
На коленях разгладил листок.
«Я слепой, помогите, кто может…»
На листке его надпись была.
А по складкам морщинок на коже
Одиноко слезинка текла.
Мимо мчались машины и люди
Будто не замечая его,
Поглащенные серостью будней
И в заботах… им не до него!
Лишь один оглянулся прохожий
Посмотрел с грустью на старика
И в лежавшую возле ног шляпу
Опустил тихо 2 пятака.
Он не сразу ушел, потоптавшись
Что-то быстро черкнул на листке
Прочитал обновленную надпись
И исчез, растворившись в толпе…
И опять проносились машины
Пыль с дороги с собой унося,
Но теперь почти каждый прохожий
Опускал в шляпу деньги, прочтя…
В тот же вечер мужчина вернулся.
Инвалид на ступеньках сидит…
А услышав шаги-обернулся
И ему с хрипотцой говорит:
-Я узнал тебя, ты-тот прохожий
Что недавно мне надпись сменил…
Скажи мне, что написано? Что же?!
Слепой старичок попросил.
«О, там нет ничего, что бы было
Неправдой…» прохожий сказал.
И так же, как в первый раз тихо
Но быстро в толпу зашагал.
В руках, на листке у слепого
Старательно выведено:
«Сегодня весна, но весеннее солнце
Увидеть мне не суждено
Я России моей — мгновение,
Очень русское, очень малое,
Но текут, словно воды талые,
По страницам стихотворения.
В них воспеты луга и тропочки,
Деревеньки и небо с птицами,
Где с утра золотыми спицами
Солнце вяжет для рощиц кофточки.
Будь искусником я талантливым,
Рисовал бы с утра до вечера
Храмов профили безупречные
И над ними — небесных ангелов.
Тем, кто вечно о ближних молится
И тому, кто за веру ратует,
Сотворил бы икону в радуге
С ликом плачущей Богородицы.
Слишком многое мы утратили,
Клинья бед вышибаем клиньями,
Оттого б заструились ливнями
Слёзы Божьей Пречистой Матери.
А закаты писал бы с горестью,
Как полымя времён антихристов,
Что царили в стране расхристанной
И следили за каждой совестью.
Мы за прошлое не квитаемся,
Всех готовы прощать и далее,
Были чадами православия,
Православными и останемся.
Жили мы и живём в терпении,
Крест великий несём без устали,
Потому что мы души русские
И России своей мгновения.
.
В крае нашем — озера зеркальные,
И туманы струятся в тишь.
В журавлиных полетах дальних
Льется песня, как ты грустишь.
.
Откупались в лазурях зори,
Льют дожди над разломом крыш.
И березы в багряном узоре
Шелестят мне, как ты грустишь.
.
Видел я, как в прохладе стылой,
На закате в разливе вод,
В горемычной тоске без милой
Одинокий лебедь плывет.
.
В крае нашем — озера бездонные,
Плещут волнами в чахлый камыш
Лебединою песней безмолвною,
Как в краях своих ты грустишь.
.
На крылах предосеннего вечера,
В частых думах в тебя окунусь,
Обниму твои милые плечи,
Обниму лебединую грусть.
Я так давно тебя ждала,
Мечтать о счастье перестала,
Для нас мелодию спряла
И поцелуй с небес достала.
.
Звучит минор с тех самых пор,
Как полюбил… Как полюбил…
Твой нежный и печальный взор
Я не забыл… Я не забыл…
.
Не насмотрюсь в твою печаль
И целоваться не устану,
Мне расставаться очень жаль,
Навек твоей любимой стану.
.
Твоя ладонь дрожит слегка
В руке моей… В руке моей…
Отдам порыв тебе в века
Любви своей… любви своей…
.
Беру сполна, что отдаешь,
Хочу еще, хочу опять,
Во мне себя ты узнаешь,
Как не узнать, как не обнять?
.
Как нежно прикоснемся мы,
Щека к щеке… Щека к щеке…
В объятиях проснемся мы,
Рука в руке… Рука в руке…
.
И не расстанемся к утру,
Не будем спать, опять вставать…
Тебя с собой я заберу,
Хочу обнять, поцеловать…
.
От светлых чувств прикосновений,
Твоих ко мне… Моих к тебе…
Без всяких наших сожалений:
Слеза к слезе… Судьба к судьбе…
Телефон — для дела, тексты и фото — тоска одолела!
Счастье моё, я тебе не открою тайну,
ты это знаешь, но забывать не спеши:
лучшие — далеко не всегда популярны,
а популярные — отнюдь не всегда хороши.
Нет, не деньгами, не славой измеришь опыт,
вклад в этот мир и оправданность любви.
Знаю таких, кто звездой себя мнит бесспорно,
но присмотрись: до тебя им — как до звезды.
Тише твой свет, но ярче голос из сердца.
Не погаси его! Не гонись за толпой.
Нет, не известностью люди спешат согреться.
Ты же им дорог таким, как ты есть — собой.
Деньги и слава временны. Счастье — тоже.
Вечно лишь тихое эхо твоих шагов…
В жизни, увидишь, нет ничего дороже
тех, кто тебя и без славы обнять готов.
Всю Вечность длилось Противостояние,
А, может быть, и даже не одну.
И, наконец, Согласие желанное
Достигнуто между Мирами вдруг.
Столь вымучено это Соглашение,
Столь выстрадано Душами Оно.
Условия неравные, конечно же.
Но согласиться с Ними решено.
Ведь на Кону — Судьба Святого Космоса.
И Весть-Призыв, как Молнии Полет,
Промчалась Мирозданиями Звездными —
Отец Святой Детей к Себе зовет:
«Готовы ли встать Вы на Защиту Верную
Единого Начала здесь Отца —
Святого Абсолюта, Мира Вечности,
Канонов Света и Единства, да?»
И не нашлось Миров средь Мироздания,
Из соблюдавших Веру здесь Отцу,
Откуда б не откликнулись с Желанием
Явиться Добровольцы. Грянул тут
На Них Вопрос Отца, как Гром раскатистый:
«Готовы ль Вы уйти, Друзья, в Миры
Материи плотнейшей, сотворяемой,
Которые совсем исключены
Из поля Информации Единого?»
И Многие тотчас же отошли.
Такие, как Вселенные, что были здесь
От всех других сейчас отделены
За сферами-барьерами. И Жизнь свою
В полнейшей изоляции вели.
Иные ж в данной Мерности и Плотности
Существовать бы просто не смогли,
К тому ж, забыв все Знания о Космосе.
Тут гулко прозвучал другой Вопрос:
«Родные, а скажите Мне, готовы ль Вы
Уйти сейчас из Огненных Миров
Моих — Творца под Управление полное
Отца другого — Люцифера? Ну?»
И вновь тут отступились очень многие.
И это все случилось потому,
Что все Они себя совсем не мыслили
Без Матрицы Божественной Отца —
Святого Абсолюта — Жизни в Истине,
Развития — как каждый мыслил сам,
По Собственным программам. Управление
Системы Люцифера и контроль
Грозило Им погибелью, забвением.
Ведь это сложный Путь — сквозь Тьму и Боль.
И Голос тихий тут спросил оставшихся:
«Готовы ль отказаться от Себя,
Божественности, Целостности, Радости,
И Мудрости Моей — начать с Нуля?
Забыть сейчас всю Личную Историю,
Святую Эволюцию Свою,
И начинать творить Себя по-новому,
От Клетки, воплощенной в том Миру
До Человека с Уровнем Животного
И далее — до Бого-Существа?
Чтоб там воспомнить: Суть Свою Высокую
И Узы все Небесные Родства.
И устремиться Сердцем в Мир Безоблачный,
В Пенаты Света, в Горние Поля…»
Тут из стоявших отошли вновь многие…
Взглянул Творец: «Кто здесь еще, Друзья?»
И Сердце защемило растревожено:
Один Отряд лишь перед Ним стоял,
Имевший Назначение особое —
Детей, что Он Любовью сотворял
Великой, по Подобию Отцовскому.
Его Вершина Творчества. Лишь Их
Одних Он наделил Свободной Волею
И Правом, как и Он Миры творить.
Прекрасных и Божественных, с Могуществом
Безмерным. В Них, Чистейших и Святых —
Все Совершенство Вечности, Наполненность,
Вся Радость Жизни, Красота Любви.
Они прошли сквозь все Миры Вселенские:
От самых-самых плотных здесь слоев
До тех Миров, где правит Разум Вечности —
Он Сам, Его Огонь, Его Любовь.
Но то — Его Миры. В Них Дети Милые
Всегда желанны, долгожданны. Ведь
Он Их готовил быть Творцами Истины,
Всех тех Красот, что носят те в Себе.
Но только здесь-сейчас Ему приходится
Заложниками всех Их отдавать
Тому, кто лучшим был Эпохи Зведные,
А ныне против вдруг решил восстать —
В Вибрации Им противоположные…
Но что же делать? Больше нет иных.
Попытка эта крайняя и, точно уж,
Последняя. Других не может быть
В Экперименте этом Галактическом,
Великом и Священном. Вы, Друзья,
Надежда Света — Победить и Выстоять,
Последняя Надежда здесь Моя.
И прошептал Он, наклонившись: «Милые!
Готовы ль Вы забыть Меня совсем?
Жить Крохами Любви Моей, что ныне Я
Смогу давать лишь чрез Моих Детей —
Пророков среди Вас! Но Крохи Истины
Святой - те будут все искажены.
Я Вам смогу оставить лишь Единственный
Для Ваших Душ Святой Ориентир —
Что называем СоВестью сегодня Мы.
Она Подсказкой будет, чтоб расти.»
Они молчали, в Думы погруженные.
НИКТО из Них не отошел с Пути.
Он Сам отвел Иных из Них, которые
Пока что к Совершенству не пришли,
И не достигли Мужества Духовного.
Закрыл Глаза — и Свет угас внутри…
И Голос прозвучал автоматический:
«Вы прибыли на Станцию сейчас
Конечную. Все Двери Я открыл для Вас.
Знакомьтесь. Ваша Станция — Земля».
Заря вставала. Солнце Светом Огненным —
Над Миром поднималось, не спеша.
То было Солнце Пятое. В Безмолвии
Вселенная следила, не дыша,
За теми Добровольцами, которые
Не отошли. Ушли в Эксперимент.
Так началась Великая История
Рождения во Свете на Земле.
Ну что, скажи, Ты сможешь здесь Мне дать?
Я все давно имею в Жизни этой —
Распахнутые в Небеса Крыла,
И Вдохновение Чистое Поэта.
Умение творить внутри Себя
Гармонию и Красоту Момента.
Умение прочувствовать, понять
И передать другим. Сквозь Призму Света
Все видеть, проникая в Глубину,
Излить в Наш Мир Душой проникновенной.
Не для Себя дышу, живу, пою —
Во Имя Света и Любви Священной.