Ласкает утренний рассвет
Кристаллы россыпей хрустальных,
Прочтет стихи свои поэт
О серебристой дали-дальней…
Свирель разнежиться звеня,
Зима вуаль свою поправит
И в песню радости маня,
Тебя с Днем Ангела поздравит!
Ах, как хочется птицей мне стать
Только вспомню про эти границы,
Над таможней свободно порхать
И на глупый народ материться
И смеяться над этой чертой,
Что зачем-то людей разделяет
И с небес вопрошать: «Ну, на кой
Человек сам себя запирает
Между всяких нелепых границ?
С нас берите пример - с вольных птиц!»
Человек - энергии комочек,
Вечная частичка бытия,
Мира бесконечного кусочек,
Крошечное, слабенькое «я»,
В даль судьбой гонимая пылинка,
Маленькая космоса деталь,
В поле диком тонкая былинка,
Хрупкое стекло или хрусталь.
В то же время он - частица Бога,
Существо способное творить,
Плохо, неумело и не много,
Но ведь может при желаньи изменить
Ну конечно не структуру всей вселенной,
А своё лишь крошечное «я»,
Путь развития души своей нетленной
И пространства часть вокруг себя.
Вам не нужен пропуск в другую жизнь.
На дверях судьбы не стоит замков.
Лишь сорвать с души путы скучной лжи,
Скинуть лишний груз из фольги оков
И шагнуть туда, в дивный мир без слёз,
Там где боли нет, страха нет, нет зла,
В тот счастливый мир ваших детских грёз,
В ту страну мечты, где любовь жила.
Где тот дивный край, где страна мечты?
Где счастливый мир без коварной лжи
И не нужно ждать каждый день беды
И царит покой? В глубине души.
В глубине души ваш прекрасный рай.
И всю жизнь его вы несли с собой.
Посмотреть на тьму и сказать: «Прощай!»
В жизнь свою пустить радость и покой!
Услышит, что не слышит ухом,
Увидит, что не видит глаз,
И говорит чрез сердце - эхом,
Лишь человек - алмаз…
Вчерашний сон из чёрного пера,
Размытость букв и ряд ненужных точек.
Я понял то, что это не игра,
Господь не захотел менять свой почерк.
Всему виной проклятие судьбы,
Колдуньи злой, чья кровь в огне кипела.
Продажный люд, прикрыв щитом горбы,
За грош отдался в лапы беспредела.
И всё в огне, пылают города,
Трещит по швам гниющая держава.
Своих же жгут нещадно господа,
Срывая злость налево и направо.
Последний шаг… и в тёмной маске зла,
За мною смерть по лестнице спустилась.
И в тот же миг кипящая стрела,
Мне прямо в сердце пламенем вонзилась.
Мадам…
Мадам, я что похож на идиота?
Я смазан этикетом как повидлом,
А вы опять проклассили мне фото,
Послав при этом два сердечка быдлу!
Он только что швырнул мне маты в личку,
Не зная что расплата очень близко,
Ведь я ему ответил без кавычек:
К барьеру сударь, я вас… в черный список!
Мадам, вы хороши на аватарке,
Я образ ваш засмайлю поцелуем!
Примите же бесплатные подарки
От рыцаря того, кто вас ревнует.
Не делайте, прошу вас, сердцу больно?!
Вы только что заметкой поделились…
Поэта, чьи стихи от алкоголя
Давно уже до прозы опустились!
Мадам, к чему теперь нам жить раздельно?
Устал я щелкать клавиши часами
И мысленно, давно лежу в постели
И свой оргазм испытываю с вами!
Пускай ваш лик не лезет в фоторамку
И ваш анфас на девушке, что задом.
В одеждах белокурая цыганка,
Но сходство несомненно где-то рядом…
Мадам, я столько раз снимал с вас платье,
Испытывая дерзкое волненье…
Что ваше непорочное зачатье
Не вызвало у близких удивленье.
Теперь уже, вот-вот придете в гости
В жилище триумфального калеки,
Не зря я ваше фото перепостил
С припискою «Моя она на веки!»
Мадам, вы снова плакали сегодня?
Я видел эти слезы на картинке
И вновь молю о милости господней,
Чтоб были вы с другими невидимкой!
Сегодня жду впервые нашей встречи,
Хочу чтоб мы в реале целовались…
О боже, вы настолько долговечны!
Мадам, мы с вами сильно обознались!
На Профсоюзске были «Промтовары»,
Соседка наша тётя Валя - продавец.
Одежда, обувь, стройматериалы,
Галантерея и игрушки, наконец.
Зашли купить… Не помню что. Резинки?
И мама «зацепила тётю языком».
А у меня из глаз ползли слезинки,
Хоть я их прятала и тёрла кулаком.
«Ты, дочь, чего?». Я горестно молчала.
Мне только бы вовсю сейчас не зареветь.
И дома - то же. Два часа пыталась
Встревоженная мама суть уразуметь.
Вдруг села на диван. Спросила: «Кукла?»
Кивнула я тут, молча в спальню убежав,
От слабости своей мне стало жутко,
Завыла я, к лицу подушку, что есть сил, прижав.
Мне было шесть. Доходы наши знала.
И знала, что в обносках ходит старший брат.
«Двенадцать пятьдесят» цена стояла
Под куклой на прилавке два часа назад.
Щелчок замка… Куда-то мама вышла.
Ну, можно плакать - я теперь была одна.
Ой. На балконе голос мамы слышно.
И слышно, что соседка снизу в долг дала.
От горечи и плакать расхотелось.
Нам лишь бы снова выжить… Куклы на уме?
Но вот в прихожей дверь опять открылась…
С большой коробкой мама… «Это, дочь, тебе».
…Кругом сейчас всё «Монстер хай» да «Барби».
Не стало Катей, Машей, Настей да Анют.
Чего вот только нужно - нет в ломбарде.
На Профсоюзске этого не продают.
Даст любая сбой система,
Коль использовать не так,
Толерантность - это тема,
Допускающая брак.
Аортою на разрыв
Да, собственно, и разорвал,
Он пел свои песни внадрыв,
Но жизни другой не желал.
Сбылось все, о чем мечтал
А, может, и не сбылось.
Он женщиной обладал,
Которая только из снов.
А роли - ему под стать,
По нервам наружу стон.
Ну разве так можно играть?
Играть так мог только он.
И хриплый простой баритон
До мурашек тревожит житье,
Ему бы еще жить да жить,
Но смерть забрала свое.
На Ваганьковском встал в полурост,
Гитару свою обнял.
Не сможет понять никто:
Он жил или жизнь играл.
Мне снился страшный сон…
Бежала я, бежала
За мной бежал он
Вдруг меня не стало…
Мою плоть растащили все на куски
За мною ползли земные черви
Они плоть мою пожирали
А рядом люди голодали
Они как зомби стояли
Смотрели на мясо и кровь
Вокруг меня была боль
Кошмар! Кошмар! кричала я сквозь сон
А рядом вновь стоял он
Демон, сотканный из греха
По щеке катилась слеза…
Разметав всю постель
Я дрожа просыпалась
От видений ничего не осталось.
Но вновь не могу спать спокойно я
Вновь потерялась душа…
Copyright: Лен Бон, 2017
Свидетельство о публикации 117 122 607 055
Я искал Люцифера в холодных сырых ночах,
в городах, где высотки навалены друг на друга,
в кабаках, где пропитые тени себя влачат,
Растекаясь зловоньем упадка по всей округе.
Я прошел километры, где вечно клубится страх,
Заходил в подворотни, где шлюхи торгуют счастьем,
Столь же «длинным», как узкие юбки на их ногах,
Столь же тусклым по цвету, как краски их вечной страсти.
Я заглядывал в окна решетчатых серых тюрьм,
Погружался в глаза осужденных на смерть и клетку,
Этих самых «чудовищ», «хозяев кровавых бурь»,
Разделивших весь мир на себя и свои объедки.
Я плутал в коридорах и видел больных душой,
Изучал их страну из потёкших часов и пятен,
Где безрукий кричит, что в субботу он был левшой,
Но обычно он правой - все стены в своей палате…
Я искал Люцифера, но всюду, где он мог быть -
На голодной войне, в кабинетах царей и судей,
В кабаках и притонах, на свалках людской судьбы
Мне не встретился демон. Мне попадались люди.
Люблю осеннею порой
Один бродить в аллеях сада,
И наслаждаться красотой
Глядя на буйство звездопада.
Вдали куражится прибой,
Звучит на сердце серенада.
В воспоминаньях, под луной, -
Объятья, шорох листопада.
Всерьёз всё было, не игрой,
И бушевала страсть во взглядах.
Ты обрела со мной покой
И это счастье, и награда.
Одесса. 26 декабря 2017
Идут не спеша два сибирских кота.
Идут, невзирая на снег, холода.
Серьезное дело у этих котов
И каждый из них на подвиг готов.
Идут они драться с другими котами,
Идут они драть их зубами, когтями.
Идут и грозят всем хвостом-пистолетом,
Готовым к сраженью и зимою, и летом.
Идут воевать за красавицу Мурку,
С милой мордашкой, точеной фигуркой.
Они никому ее не уступят
И всех чужаков пребольно отлупят.
За Мурку родную, дворовую кошку,
Хоть персу, хоть сфинксу скальпируют бошку.
Не стой на пути у сибирских котов -
Лишь против что мявкнешь, и ты уж готов!
День за днём, неделя за неделей
промелькнуло время, пролетело.
Год прошел, он был совсем неплох,
можно повторить. И, видит Б-г,
Я желаю всем своим друзьям
в Новый год хорошее лишь взять!
Всем любви, здоровья и успеха,
море счастья, радости и смеха!
Стороной пусть обойдет беда ваш дом,
ну, а жизнь пусть в нем кипит ключом!