Что ты потерял в этом году уходящем:
Ты можешь мне сказать?
Чаю попьем, приходи быть настоящим,
Когда устанешь лгать,
Когда устанешь лгать.
Я пойму, я знаю, что такое раны.
Важно - не осудить,
Забудь, забудь, про все изъяны,
Пора все отпустить.
Приходи, я выслушаю, ты поплачешь.
Я знаю, жизнь сложна.
Гордись собой, зачем ты свои шрамы прячешь?
Налить бокал вина?
Ошибки не страшны. Пожалуй только спящим.
Пока дают, нужно брать.
Маску сними, приходи быть настоящим,
Чтобы свободно дышать.
Cвободно дышать.
ДОКТОР ГЕББЕЛЬС
Жизнь такова: иному - полный кайф,
Другому - узаконенная ересь:
Газета «Завтра» - нынешний «Майн Кампф»,
Её редактор - новый доктор Геббельс.
ДИСТАНЦИЯ
У каждого из нас своя реакция:
Чтоб уцелеть иль взмыть стрелою в выси,
Желательно всегда держать дистанцию,
Как на шоссе, спеша по этой жизни.
НЕ ВИНОВАТЫ
Всем на эстраде невозможно угодить -
Кто хмурится, а кто Вам очень рады,
Но всё ж с неё в черёд свой стоит уходить,
Ведь зрители ни в чём не виноваты.
Мне жалко холодную Зиму.
Она как никто одинока.
Самою собой нелюбима.
Прекрасна, чиста, но жестока.
Зима не щедра на подарки,
Безжалостна к нищим и хилым.
Своим одеянием ярким
Способна сдавить горло мира.
Способна Зима на коварство.
В ней нет снисхождения к павшим.
В её ледяном государстве
Процесс разрушенья налажен.
И всё же мне Зимушку жалко.
Я чувствую как ей тоскливо.
Своими руками подарки
Для женщины этой красивой
Я сам из пушистого снега
Создам и к рождественской ночи
В любви пожелаю успехов,
Добра и конечно же прочных
Не тающих дружеских связей.
И ей подарю я корону
И замок который прекрасен
Сияньем Зимы освещённый.
Выдь, дохни нам упоеньем,
Соименница зари;
Всех румяным появленьем
Оживи и озари!
Пылкий юноша не сводит
Взоров с милой и порой
Мыслит с тихою тоской:
«Для кого она выводит
Солнце счастья за собой?»
Не вспоминай тех чудных дней
Что вечно сердцу будут милы, -
Тех дней, когда любили мы.
Они живут в душе моей.
И будут жить, пока есть силы -
До вечной - до могильной тьмы.
Забыть… Все, что связало нас?
Как слушал я стук сердца страстный,
Играя золотом волос…
Клянусь, я помню, как сейчас,
Твой томный взор, твой лик прекрасный,
И нежных уст немой вопрос.
Как льнула ты к груди моей,
И глаз твоих полупризыв,
Полуиспуг - будил желанье…
И мы сближались все тесней,
Уста к устам, весь мир забыв,
Чтоб умереть в одном лобзаньи!..
Потом склоняла ты чело,
И глаз лазуревую негу
Густых ресниц скрывала сень,
Она - как ворона крыло,
Скользя по девственному снегу, -
На блеск ланит кидали тень…
Вчера пригрезилась во сне
Любовь былая наша мне…
И слаще было сновиденье,
Чем в жизни новой страсти пыл;
Сиянье глаз иных - затмил
Твой взор в безумьи наслажденья.
Не говори ж, не вспоминай
Тех дней, что снов дарят нам рай,
Тех дней, что сердцу будут милы,
Пока нас не забудет свет,
Как хладный камень у могилы,
Вещающий, что нас уж нет!..
А с утра намело. Торжество.
Почему же сегодня, увы,
Ни к кому на его рождество
Не приходят седые волхвы?
От веселья трещит голова,
От вина не сносить головы.
И трещат, догорая, дрова,
Кто виною, что дым из трубы?
Ты сегодня светла и тиха.
Ты сегодня со мною на «вы».
То прижмёшься щекою слегка,
То из рук ускользаешь. Увы.
Ненадолго бокал убери,
От вина не сносить головы.
И не стой у открытой двери:
Не идут ли к нам в гости волхвы?
У камина тихонько присядь,
Я уйду покормить голубей.
Вот такой безалаберный зять
Появился у мамы твоей.
А легенды, похоже, правы:
На снегу - вереницы следов.
Может, всё-таки это волхвы
К нам пришли за вязанкою дров.
Я плесну им в стакан вискаря,
Переступят как только порог.
И за пьянство меня не коря,
Улыбнёшься и спросишь: продрог?
От вина не сносить головы,
Но на сердце моём - торжество:
О тебе услыхали волхвы
И пришли на моё Рождество.
Copyright: Марк Постернак, 2017
Свидетельство о публикации 117 122 404 993
А за городом такая зима!
Снег - не то, что в суетливой столице -
Одеялом на сирени ложится
И расписывает белым дома.
А за городом простор голубой
Шумной радости навстречу распахнут.
Там сугробы новогодием пахнут,
Детством, лесом и дымком над трубой.
По столице все плутают дожди…
А за городом - декабрь настоящий,
Чисто-снежный и морозно-хрустящий.
Сказка - настежь! Приезжай, заходи!
Copyright: Клавдия Семеновна, 2018
Свидетельство о публикации 118 010 105 570
Вы, места заповедно-валежные,
Темносиние дали с дорогами.
Погубило вас кипенью снежною,
Закидало большими сугробами.
Ни следа, ни тропинки извилистой,
Лес под снегом лежит, как под саваном,
Спят поля, под напором задиристым,
Не идут корабли к тихим гаваням.
Бродит миром великая стужа,
Воет ветер, в трубе завывая.
Да мороза громоздкая туша
Звезды в небе кайлом высекает.
веточка моя
деточка моя
слабенький
стебелек
холодно тебе
ветрено тебе
первая зима -
срок
снегом занесло
изморозь знобит
стылая земля -
лед
иней на заре
солнышком блестит
снегом до земли
гнет
ветер налетит слов
наговорит
за собой зовет
в лес
ластится котом
стелется ужом
кружит озорной
бес
… как тебе помочь
как тебя спасти
спрятать от лихих
глаз…
деточка моя
только потерпи
будет нам весна
в сласть
Край мой отчий - прикаспийская низменность
или вмятина от ангела падшего.
Я к нему приговоренный пожизненно,
что едино с погребением заживо.
Хочет к небушку душа, тянет крылышки,
а до небушка-то, ох, как далеченько…
- Господь-батюшка, - кричу, - дай мне силушки.
Отпусти грехи. Ты строг, да не мелочен.
Обессиленный стою на дне ямы я,
а Господь мне говорит укоризненно:
- Потерпи еще, душа окаянная.
Ты сюда приговорен лишь пожизненно.
Быть может кто-то много стоит,
А кто-то мало, что сказать.
Не каждый в жизни этой - воин,
Чтоб своё место сходу взять.
Всем нам присуща осторожность,
Считаем признаком ума.
Мы принимаем жизнь как сложность,
Мы забываем - жизнь одна.
Стараясь потерять невинность,
Борясь со страхом и стыдом,
В душе умрёт у нас наивность,
Зато рождается - «потом».
И вот мечта за горизонтом,
Нельзя к ней близко подойти.
Прожита жизнь, как мало толку!
А жил? Ответ один - «почти»!
«Мы не умеем подавать калекам.
Какой-то стыд отводит нам глаза…»
Так я писал пятнадцать лет назад,
но всё проходит. Время - лучший лекарь.
Мои глаза не ведают стыда,
хоть и не чёрств я сердцем, господа.
Зажав последний рублик деревянный,
миную строй просящих подаянье
спокойно, будто бы на мне - броня.
И только отмечает взгляд усталый,
что в том строю есть промежуток малый.
Быть может, это место - для меня.
* * *
Р.Ш.
Проходила ночью Смерть
по моей избе.
Я проснулся посмотреть:
«Кто там? Что тебе?»
Заглянула мне в глаза
и сказала:
«Мить,
затупилася коса.
Надо б починить».
Вот стою, наждак кручу.
Смерть расселась в кресле.
Всю косу на нет сточу,
не порежусь если.