Вновь май разбередил мое «хочу!».
И вот опять пьянящая свобода
Несет меня, как жертву палачу,
Под несусветные шальные своды.
Пусть при смерти зануда — телефон.
Его звонки и прощены, и кляты.
И вот опять хочу носить шифон
Открытых платьев, так манящих взгляды.
Тахикардия страсти по весне?
Нет, это май в крови моей забился.
Хочу, чтоб кто-нибудь с ума сошел по мне,
Хочу, чтоб кто-нибудь в меня влюбился,
Чтоб стали воплощением мечты
Безумных слов искрящиеся гроздья,
И так стихи писать, чтоб с высоты
Вдруг изумились голубые звезды.
Безумствует мой май, «хочу!» встревожив,
Но скоро кончится его пьянящий гнет,
И я почувствую раскаяние кожей,
Когда сентябрь на плаху поведет.
2005 г.
Говорят: «Молчанье — это золото,
Знак согласия». Ни дать, ни взять.
И душа молчанием заколота —
Лезвие вошло по рукоять.
Сбились комом дряни-мысли ушлые,
Заклевали дО крови стрижи.
То ли трусость, то ли равнодушие
Раскроили саван для души.
И те губы, что вчера шептали ей
И вели безумных звуков ход,
Нынче, как две вырванных миндалины
Из гортани — брошены в отход.
Обескровлены и обесточены,
Позолоченные по канве…
А душа, в предсмертье, молит «Отче наш»,
По словам взбирается наверх.
2005 г.
В краю, где, казалось бы, солнце не стынет
И души пылают в огне,
Там два человека брели по пустыне
И каждый нес крест на спине.
Один все стонал и молился на небо:
«О, Г-споди, нет больше сил,
Мне б каплю воды,
Мне бы крошечку хлеба,
Я голоден, немощен, хил.
Уменьши поклажу, молю тебя, Б-же,
На этом безмолвном пути.
Болит, изнывая, истертая кожа
И ноги не держат почти».
Вс-вышний внимал тем мольбам безутешным
И делал, как первый хотел —
И крест у него становился поменьше,
И легче был тяжкий удел.
Второй нес свой крест — неизбывную ношу,
Молчал на пустынном пути,
И крест у него становился все больше,
И было все тяжче идти.
Но он не стонал, терпеливо шагая,
Глотая и слезы и пот,
И взваливал крест свой, спине помогая,
От солнечных жгучих щедрот.
А первый все плакал и не унимался
Стонал, и на небо рыдал,
И корчил Вс-вышнему злые гримасы,
И жалкий убогий оскал.
Творцу надоело быть в вопле молельном
И Б-г свой вердикт утвердил:
У первого крест превратился в нательный —
Висящий на впалой груди.
Второй груз волок и был кротче, и кротче —
Сгибала колени беда.
И крест становился огромней и жестче,
И шла по песку борозда.
Брели так скитальцы в немыслимой дали
И силы за гранью черты…
Но вдруг, в изумленьи, они увидали
Пейзаж неземной красоты:
Кристальная речка без вязкого ила —
Живительной влаги волна,
Роскошная роща прохладой манила,
Спасающей тени полна.
Лишь в жажде мы знаем бесценную мерку
Воды и прохлады крылА —
Меж двух берегов, как последней проверкой,
Бездонная пропасть была.
Два берега жизни — пустыня и пашня,
Шагни, и окончится боль…
И первый вновь плакал,
Второй, чуть упавший,
Но схватку с жестокой судьбой
Преодолевший,
Расправивши плечи,
Свой крест перекинул, как мост
И к жизни иной на счастливую встречу,
Побегом сквозь камень пророс.
Но так до сих пор никому не известно
Ни в яви, ни в сумрачной мгле:
Где было то Б-жье желанное место:
На небе иль в грешной земле?
2006 г.
Снова ветер погнал листьев стаи
По покинутым летом аллеям.
Дни короткими, зябкими стали,
Мы с тобою едва их согреем.
Солнца луч пробежится лениво,
Как по нотному стану, по крышам.
Ветер что-то шепнёт о красивом,
Но мы это с тобой не услышим.
Даже капли дождя в эту пору
С акварелью зонтов в одном тоне.
Эта осень нам снова даст фору,
Восседая царицей на троне.
Провожая в мир вечности стаи
Листьев, сорванных временем с веток,
Мы на лето с тобой старше стали,
В книге жизни наделав пометок.
Снова ветер погнал листьев стаи,
Скоро снег полетит за листвою.
Мы с тобою в последнем трамвае
Едем вдаль за осенней мечтою.
А чтобы человеком оставаться —
Не нужно быть богатым и большим.
Достаточно помочь в беде стараться.
Не мстить и не завидовать другим…
Достаточно не поучать часами
Родных и близких, лучше их обнять…
И смысл — не расправиться с врагами,
А смысл, чтоб прощать и отпускать!
А чтобы человеком оставаться —
Не нужно кубок выиграть совсем,
Достаточно прохожим улыбаться
И не бояться собственных проблем…
Достаточно, беду чужую встретив,
Лишь равнодушно мимо не пройти.
И понимать, что будущее — в детях,
Что в любящей семье должны расти…
А чтобы человеком оставаться —
Общаться с Богом чаще нужно мне.
Ни подлостям, ни злу не удивляться,
А просто быть самой добрей вдвойне!
И если кто-то камень бросил в спину,
То тем же никогда не отвечать…
И все свои сомнения откинув,
Поверив в счастье — снова жить начать!
Не упрекать, не льстить, не прогибаться.
И не в вине — в душе искать ответ…
А чтобы человеком оставаться —
Светить должны, не ставя счёт за свет…:
Таланта нет.
Но не отнимешь
У прохиндея
Внешний имидж.
А вчера еще только звенела капель.
И вчера еще ландыши лес покрывали.
Лишь вчера еще ночи длиннее был день.
Гроздья ягод в полях лишь вчера поспевали.
Все цветы лишь вчера распускались в садах.
В небе радуга после дождя расцветала.
Первый гром до сих пор отдается в ушах.
Только вот еще с розы росинка стекала.
А сегодня уже пожелтела листва.
Завтра снегом посыплется хмурое небо.
Пролетела весна, лето, осень, зима…
Год промчался, как будто он даже и не был.
Лишь вчера мы пытались слова говорить;
Первый шаг, первый класс, выпускной белый танец;
Лишь вчера мы учились кого-то любить…
Сколько завтра еще в нашей жизни осталось?
`
Я пишу тебе письмо ночью,
Извини за мой кривой почерк.
У меня в графе «Любовь» — прочерк.
У тебя в графе «Любовь» — прочерк.
Часто видимся, да всё мельком.
Посидеть бы, замахнуть рюмашку.
У тебя в графе «Печаль» — Элька.
У меня в графе «Печаль» — Сашка…
Исписала два листа. Точка.
А за окнами февраль стынет…
У меня в графе «Любовь» прочерк
Превращается в твое имя.
… ты, по старой памяти, невзначай,
отпусти непойманного коня,
плюнь на все запреты и загадай,
загадай — в миру повстречать меня.
пусть мой конь скрипит и подковы стёр,
тянет цепь и якорь висит на ней,
среди льдов носил он меня в костёр,
мне других не надо уже коней.
ты, по старой памяти … нет. забудь!
смысл давно потерян, густой ковыль
застелил ковром тупиковый путь,
превратив в иллюзию чувства быль …
Задворки чужого мира.
Провинция, глушь, дыра.
Ты отыскать не в силах
Тропинки к иным мирам.
Окурки твоих бессонниц,
Горечь пустых ночей,
Но… звёздочка на ладони,
Бабочка на плече.
Невидимая паутина,
Чей-то немой крик.
И никуда не уйти, но
Ты ведь почти привык
В ногу шагать в колонне
И не гадать, зачем
Звёздочка на ладони,
Бабочка на плече.
Скатишься по откосу,
Скомкав сюжет сна,
В жёлтых цветов россыпь
Да в травяной дурман.
Кажется, нет погони.
Вброд перейдёшь ручей…
Звёздочка на ладони,
Бабочка на плече.
Утро опять серо,
Вечер опять хмур.
Замкнутая сфера
Хуже, чем замкнутый круг.
Всё невпопад, кроме
Пары простых вещей:
Звёздочки на ладони,
Бабочки на плече.
Все. Я решила, улетаю.
Уже билет зажат в руке.
Что будет там, не представляю,
Сегодня доверяю лишь судьбе.
Ночь. Аэропорт холодный и пустой.
Ну что ж мне дома не сидится?
Меня мог спрятать и туман густой,
Мгновенно я могла бы испариться.
Трап самолета, и в салоне никого.
И здесь совсем одна, как это знакомо.
Разгон. Взлетаем. А я хочу лишь одного,
Перевернуть страницу жизни и начать все снова.
Путь к тебе был Всевышним назначен
Сквозь миры и шальные метели.
Кто сказал, что я плачу? Не плачу.
Просто крылья чуть-чуть обгорели.
Не поймешь, что же стало со взглядом?
Отчего в нем печаль и тревога?
Я так долго летала над адом
И просила прощенья у Бога.
Я видала там горе и слезы,
И слыхала мольбы о спасенье.
Там страданьем пропитан был воздух
И нависли над душами тени.
Я любить научилась стихами
И не только в предчувствия верить,
И с душою, как двери при Храме,
Не ругала судьбу за потери.
Я искала тебя в Поднебесье,
Средь толпы незнакомцев искала,
Но услышав Мелодию песни,
По любимым аккордам узнала.
Позабыв о забвенье и смерти,
Вдруг душа растворилась во благе.
Где по звездам мой Путь отмечен,
Я к тебе возвратилась, как Ангел.
К любому подлому подвоху
идя с раскрытыми глазами,
Россия в новую эпоху
вошла со старыми козлами.
Частица смерти — ночь. Частица жизни — день.
Порой бессонницы пылающее бремя
В сон не дает переступить ступень.
Ревнует смерть за отнятое время.
Жизнь простодушнее — не смотрит на весы.
Мы просыпаемся, а солнце уж в зените.
Вот плата за бессонные часы.
Спокойна смерть и шепчет: спите, спите.
Речка тихо журчала в лесу,
Спотыкаясь о камни, пороги.
Старый мост, кое-как навесу,
Проложился на заросшей дороге.
Ивы медленно наклонялись
Тихим осенним ветром.
И сухой камыш, колыхаясь,
Стойко стоял желтым метром.
Листья желтые облетали,
И текли по теченью реки,
Словно кораблики проплывали…
Под мостом застревали суки.
Было тихо, но тишину нарушало
Редкое карканье серой вороны.
Отраженье в воде трепетало
Золотой деревьев короны.
Как не странно, осеннее время
Не таким уж кажется грустным.
Ведь слетает то летнее бремя
На деревьях, что выросло густо.
К зимней спячке готова природа.
Дождь слегка прольется грибным.
Меня радует эта погода,
Когда золотом пахнет лесным.
1 сентября 2015 года.