Сделала «Фасолевый» салат,
заварила травы луговые,
причесала мысли озорные,
приодев невзрачненький халат.
Выключила нудное ТВ,
«Тайную доктрину» почитала,
чтоб душа от радости сияла,
утопая в чудном волшебстве.
Ночь сияла всполохами звёзд,
в нервах напрягалось напряжение…
Я искала нужное прозрение,
там где было много птичьих гнёзд.
Главное понять, о чём поют,
вещие пернатые в природе,
а не слушать сказки и в народе,
не искать кармический уют.
Вот сова присела на сосну,
заяц примостился на пенёчек…
Выдался такой простой денёчек
и метнуться захотелось мне в весну.
Чтобы тёплый воздух обогрел,
успокоил нервную систему,
начертил бы мне мою эмблему,
а затем бы в тишине узрел,
как ломая траверсы столетий,
выдирая к свету Путь Судьбы,
Бог Всесильный, крикнул: «Не рабы!»
и клеймил бы эры лихолетий.
Попивая чай, смотрела я,
как влюблённые целуются в морозы,
очаровывая собственные грёзы,
веря, что любовь из бытия,
может быть изящной и лукавой,
страстной и изменчивой порой,
но уже кончалась ночь, а над горой,
солнце появилось кромкой алой.
Раскраснелось утро, снег притих,
замерли морозы и невзгоды,
а Он шёл и адовые воды,
Ему пели рифмой сложный стих.
Коль родился, значит нужен нам,
значит нет у нас пути иного…
Глупо принимать в Руси чужого,
но Он есть и в этом весь бальзам!
«В то время, как Моисей запрещает „сотворять изображения“ Того, чье имя не должно произноситься всуе, Спиноза идет дальше. Он делает ясный вывод, что Бога даже нельзя описывать. Человеческий язык совсем не подходит, чтобы выразить идею об этом „Существе“, которое совершенно уникально. (…) Вместо того, чтобы сказать, что Бог сотворил человека по своему образу и подобию, нам, поистине, следовало бы сказать, что „человек выдумывает Бога по своему собственному образу“, забывая, что он воздвиг для поклонения свое собственное отражение.»
Елена Блаватская
Кемерово - Кузбасс
И сказал Люцифер: - Никогда ни о чём не жалей и не пытайся сохранить то, чего сохранить уже нельзя. За это всегда приходится платить слишком дорого.
Вонзая когти в плоть стонала,
Великая Надежда на мечты,
как будто бы она уже не знала,
что будут вещими итоги нищеты.
А Люцифер смотрел и наслаждался,
когда тупая выпала судьба,
тому кто слишком часто увлекался,
примеркой фатумы ничейного раба.
Она смотрела, как он шёл с другой,
как целовал её, как обнимались,
а ей хотелось, чтобы роковой,
несчастный случай, чтоб они скончались.
Мозги припудрила туманность тишины,
вопросы задавались миру громко,
но в лике серо - голубой луны,
ответов не было, была головоломка.
О прошлом стонет сердце и болит,
но всё прошло и дали светят злобой…
Мир весь продрог под взглядами Лилит,
уже давно, когда он был утробой.
И родились потомки страшных дел,
и развлекались Майя и Ацтеки,
а ныне тоже в жизни беспредел,
который лезет в иго ипотеки.
Но есть другая истина судьбы,
другие формы власти и причины,
когда экзотика запущенной толпы,
снимает нервно грязные личины.
Кемерово - Кузбасс
Это было давно,
в прошлой жизни,
когда Белая вера жила,
в сердце каждого,
словно молитва,
но ушла…
Никому не нужна.
Вечер звёздами вдруг не напомнил, что строение смысла пути,
обрело утопический импульс и прикрыл эго чистой любви.
Это было давно,
в прошлой жизни,
когда светлая даль в путь звала,
по расстроенным эрам столетий,
но мешала кромешная мгла.
А душа освещала истоки,
чуть приметную тропку мечты
и от радости жили итоги -
честь и слава в мирах красоты.
Одуванчики низко клонились,
чтоб услышать земную печаль,
а потомки конечно ленились,
покорять для души Вертикаль.
Утончённое чувство страданий,
позаботилось вдруг о любви
и закончился век расставаний,
на алеющей кромке зари.
Кемерово - Кузбасс
У папы новая жена.
Такая может только сниться.
И с папой под руку она
Проходит как императрица.
А Димке маму очень жаль.
У мамы худенькие плечи,
Морщинки и в глазах печаль,
И ноги так гудят под вечер.
У папы новый Мерседес
И в центре новая квартира.
Из дома Димки виден лес
И небо в нежном переливе.
У Димки есть веселый пес -
Созданье из тепла и пуха.
И детский горестный вопрос
Все шепчет Димка псу на ухо.
А мама все поймет без слов.
И, постаравшись скрыть неловкость,
все говорит:" У них любовь"…
И гладит сына по головке.
И тут уж слез не удержать.
И, вздрогнув будто от испуга,
Заплачут вместе сын и мать,
Обняв порывисто друг друга.
Заплачут каждый о своем.
Она о горечи обмана.
А он, наверное, о том,
Что у него такая мама.
Аплодисменты, господа, аплодисменты,
Ушёл не только Человек, ушел Актер,
Мелькают кадры прошлой жизни - те моменты,
Где, то смеялся, то грустил - такая роль…
Уходят в Вечность не актёры - могикане…
Осиротел театр и под плач кулис,
Мы вспоминием Вас с аккодеоном,
Когда из зала все кричали дружно: «Бис!»
А Новодевичье пополнится табличкой
И увеличится, отныне вдовий край,
Ах, как же близко и увы, уже, не близко…
Все те, ушедшие в заоблачную даль…
Что ж остается нам, и в горечи растраты -
Скорбим и плачем, молча молимся, в тиши…
Пошли всем сил, Господь, чтоб пережить утрату,
И огонёк зажги на, неба, ближнем рубеже
Не знает тьма, что забирает в вечность
Любимых наших, превращая в тень
Их свет живой так подло, бессердечно,
Как больно просыпаться каждый день
Без их улыбки, без тепла объятий,
Без их уставших от работы глаз,
Без их молчанья просто так, некстати,
Без будней с ними рядом без прикрас.
Не знает тьма, как жизнь она меняет
Живущим, унося с собой их мир,
Как душу острый нож тоски терзает,
И беспробуден тот нелёгкий миг.
Она не знает, как томится время
В протяжном гуле прожитых минут,
Как горестно нести живущим бремя,
Как плачет сердце без любимых тут.
Не знает тьма…
Бредя ухабистой дорогой,
Влача безвольный свой удел,
Покрыт дерюгою убогой,
Ступает вечный Агасфер.
Давно минул срок покаяний,
За незабытый им отказ,
И он в надежде ожиданий,
Рукою трет слезливый глаз.
А смерти нет, как нет покоя:
Дорога, пыль, презрений лед,
Но он трясущейся ногою
В свой бесконечный путь идет.
Он Вечный Жид, изгой Вселенной,
Он ожиданий горьких раб!
Сапожник был обыкновенный,
Великодушием же слаб.
Его народ, всегда гонимый,
Ему полушки не подаст.
Проходят годы, стихнут зимы,
А он дорогу не предаст.
Не пасть среди пустыни дикой!
Брести унылою тропой.
Душа не встрепенется криком.
Он труп ходячий, но живой.
Открою тайну для народа
От оЖИДаний слово «жид».
Евреев нет, жидов порода,
От Агасфера вдаль бежит.
Не иудейского прихода,
Он ожидает, а Христа!
За малодушие народа.
Его ждет новая верста.
Вечный Жид - иудей-ремесленник, мимо дома которого вели на распятие Исуса Христа, несшего Свой Крест, отказал Исусу и оттолкнул Его, когда Тот попросил позволения прислониться к стене его дома, чтобы отдохнуть, и за это был осуждён на скитание по земле до Второго пришествия и вечное презрение со стороны людей.
Диалог Агасфера и Христа, обычно входящий, с разными вариациями, во все версии: «Иди, чего медлишь?». - «Я могу медлить. Но труднее будет медлить тебе, ожидая Моего прихода»; либо «Иди, на обратном пути отдохнёшь» (подтекст: Ты Сын Божий, так воскресни после распятия и отдохни на обратном пути) - «И ты будешь вечно идти, и не будет тебе ни покоя, ни смерти»; либо «Я пойду, но и ты пойдешь и будешь Меня ждать».
В этой легенде и есть исток древнего Иудаизма, вышедшего из Христианства, а не наоборот, как представлено сейчас. Поэтому не следует путать тот Иудаизм с современным. Это разные религии, хотя современный Иудаизм и произошел из древнего, путем многочисленны фальсификаций. Сегодня его следует правильнее называть сионизмом, но двойные стандарты общества очень прилипчивы и «что имеем, то имеем».
Препятствий не вижу-
ты мой .Это точка.
«Люблю-ненавижу»,
мой волк-одиночка,
разверзнется под
небесами земля,
и тот же восход,
чай с корицей, друзья,
мне мысли мешают-
они, словно осы,
ведь если скучают,
цене нет вопроса?
он также угрюм,
ненавидит театры,
я
бо-го
-тво-рю
ясным сном
Клеопатры,
в созвездии Девы
нечеткие точки,
с душой
Королевы
ты,
волк-одиночка.
Ольга Тиманова
Ты помолчи…
Ты просто помолчи…
Ведь звуки тишины - они прекрасны…
И ничего им в этом мире неподвластно…
И целомудренны они, и чуть грешны…
Отдай себя молчанью тишины…
Моя душа находит в них покой…
Но, не одна, а лишь с твоей душой…
Отдать себя молчанию тишины?!
А почему бы нет - ведь нам с тобою…
Сейчас слова не так уж и важны…
Мы в тишине другой эфир откроем…
Благовещенский монастырь,
Что ровесник великому городу,
Под Кремлем он крепостью встал,
Защищая его от ворога.
Видел в жизни он много всего,
Были взлеты и были падения,
А теперь над рекой парит
Белокрылым летящим лебедем.
Разоряли татары тебя,
Страшным бедствием оползень стал,
Но в годах и в беде устоял,
В новой жизни себя обретя.
Здесь Алексий, в Орду проезжая,
Останавливался у родника.
О том времени напоминая,
Крест поклонный встал на века.
И Лаврентий, быть может годами
Свою летопись здесь писал,
Из нее мы так много узнали,
Этот труд вечной памятью стал.
Знал богатые вклады и горе,
Запустение и подъем,
И, молениями наполнен,
Ты сегодня опять возрожден.
Мальчик, лежащий на тёплой от солнца крыше,
Бег облаков в океане небес наблюдающий,
Знаю, что ты меня сейчас не услышишь,
Знать обо мне - тебе не дано пока ещё…
Под головою книжка - дар одноклассника,
Вместо закладки торчит стебелёк подорожника.
То, что написано в ней, конечно, фантастика,
Но ты же уверен, что нет ничего невозможного.
Ты просто уверен в этом, легко и без хитрости,
Что в будущем ждут удивительные открытия.
Нужно для этого лишь поскорее вырасти…
Милый мой мальчик, не торопи события!
Ну, что тебе это третье тысячелетие,
Такое далёкое и потому желанное?
Я уже в нём… И всё, что могу ответить я:
Нет в нём того, чем раньше душа жила моя.
Впрочем, ты сам узнаешь… Но это знание
Стойкий имеет привкус полынной горечи.
Ты не спеши, мой мальчик, за этим знаменем!
Этот твой горизонт от тебя далеко ещё.
И кажется, вроде, все перемены к лучшему,
И кажется, вроде, было б с чего печалиться!
Но время летит незаметно, по небу тучкою,
А лето кончается, мальчик. Так быстро кончается…
Чтобы я тебе не говорила…
Чтобы я тебе там не писала.
Засыпаю с именем твоим.
Утром с ним всегда я просыпаюсь.
Чтобы я тебе там не «втирала»
/не люблю. не снишься. пошел нафиг/
Знаешь… без тебя мне жизни мало.
И с тобою будет мало. однозначно.
Чтобы я тебе там не сказала…
а душа всю жизнь тебя искала
Отношение между людьми выстраиваются очень долго, годами, а обрываются очень быстро. Бывает достаточно одной фразы.
Татьяна Ник
Новый год наступает
2017 свой сеанс закрывает
Всё хорошее мы сохраним
А дурное завернём в архив
Хоть в больнице я и был
По тихоньку поздравление
Для вас я мастерил!
И вот настало время
Мне поздравить!
Счастья пожелать
Добра и тепла
Пусть тоска боится
Пусть во сне она не сниться
А праздник наступает
Всем добра посылает
Нету грусти и печали
И за открытыми дверьми
Стоит мешок, а вместе сним
Наш любимый - Дед Мороз!
Принёс подарок он тебе
Год собаки наступает
Верным другом тебе будет
Ну, а если туго будет…
Друзья помогут к ним ты обратись!
В любовь поверишь ты тогда
Когда столкнутся две звезды
Я думал муза умерла
Однако сегодня встретил я тебя
Теперь я снова сочиняю
И от счастья сияю…
В голове рождаются мысли
Беру я ручку и тетрадь
Я напишу произведение опять
Красивым будет и оно…
Как и твоё прекрасное кольцо
На пальце так сидит красиво…
Я смотрю и удивляюсь
В глазах твоих я ужасаюсь
Расширены зрачки…
И что-то в них сверкает
Расшифрую я потом
О чём ты думаешь сейчас…
Душа твоя закрыта
И не смотря на это я смогу тебя узнать!