Край родной, моя сторонушка,
Расписные небеса.
Её светлый лик, Алёнушка,
Белоствольные леса.
Под Покровом Богородицы,
Чудотворная земля.
Православной веры звонница,
Хлебородные поля.
У детей льняные локоны,
Синь небесная с утра.
Русь моя - Святая Родина,
Величава и мудра.
Её реченька привольная,
Белых лилий красота.
Изначально Русь свободная,
Её благо - доброта.
Русь моя, пшеничным колосом,
Сердобольна и сильна.
Купола сияют золотом,
Ликом Светлая страна.
Её светлый лик, Алёнушка,
Белоствольные леса.
Край родной, моя сторонушка,
Расписные небеса.
Недозрелую калинушку
Не ломают и не рвут, -
Недорощена детинушку
Во солдаты не берут.
Придорожну скатну ягоду
Топчут конник, пешеход, -
По двадцатой красной осени
Парня гонят во поход.
Раскудрявьтесь, кудри-вихори,
Брови - черные стрижи,
Ты, размыкушка-гармоника,
Про судину расскажи:
Во незнаемой сторонушке
Красовита ли гульба?
По страде свежит ли прохолодь,
В стужу греет ли изба?
Есть ли улица расхожая,
Девка-зорька, маков цвет,
Али ночка непогожая
Ко сударке застит след?
Ах, размыкушке-гармонике
Поиграть не долог срок!..
Придорожную калинушку
Топчут пеший и ездок.
1912
Николай Клюев. Избранное.
Москва: Советская Россия 1981.
Весною сок березовый
И темные очки,
Зимою шарфик розовый
И звезды светлячки.
Весною солнце теплое
В канавках ручейки.
Зимою ночи долгие
И теплые носки.
Зимою в окна светятся
С обеда фонари.
Весною в пять забрезжится
В окне цветок зари.
Зимою снег. Метелица
По улицам метет.
Весною травка стелится
На улицу зовет.
Зимою галки с чайками
Нахохлившись сидят.
Весною птицы стайками
Под окнами галдят.
С зимою соревнуется
Весна который год.
А я иду по улице
Меня же кто-то ждет.
В женские глаза про всё на свете
Позабыв, ныряем наугад мы,
Мысли о спасательном жилете
К нам придут в сию минуту вряд ли,
Кто-то скажет: главное - фигура,
А другой поспорит: ум важнее,
Третий вовсе улыбнётся хмуро
И промолвит: чтоб была скромнее.
Только все они кривят душою,
И зачем, скажите, это надо?
Ведь всё то, что мы зовём любовью
Точно начинается со взгляда.
Потому-то любящий мужчина,
Что умеет сердцем сердце слушать,
Прочитает по глазам любимой
Все её желанья, нрав и душу.
Так что если вы через мгновенье
Не готовы утонуть во взгляде
Женщины… То (вы уж мне поверьте)
На любовь надежду оставляйте.
Вот и время пришло, я уже не шепчу… до свидания…
Да встречи не жду… актуальность ее на нуле,
Если раньше, всегда, я искала тебе оправдания,
То теперь поняла, что я - свет, а ты - сумрак во мгле.
Я сказала… ПРОЩАЙ… и душа замерла в этом возгласе…
Я теперь поняла… и душа четко держит прицел
Я уже не шепчу… я кричу… до охриплости в голосе
Это слово… ПРОЩАЙ… ставя жирную точку в конце.
Мне уже все равно… что ты скажешь и что еще сделаешь,
Если роза - любовь… у нее слишком много шипов,
Я умею теперь выделать в жизни полосы белые,
На душе… тишина, словно штиль после долгих штормов.
Сколько было всего… и спасибо за счастье короткое,
Ты разрушил все сам… так умей без вопросов уйти…
Это слово, ПРОЩАЙ, словно выстрел прямою наводкою…
Но я вышла на свет… только ты заплутал на пути.
Я обид не держу и уже не ищу оправдания…
Ты такой, какой есть… и разлука сложилась в года.
Прокричала… ПРОЩАЙ… и не надо шептать до свидания…
На душе - тишина… я прощаюсь с тобой навсегда.
Насильниками не рождаются,
Ими становятся от боли.
Гнобили долго и плевали,
Готовили к кровавой роли.
Душа не выдержала пытки.
Ну, сколько можно издеваться!
В ответ на смех - дарить улыбки
И человеком оставаться.
Не каждый выдержит такое,
В какой - то миг съезжает крыша.
И этот съезд рождает злое:
Крик жертв, не помня и не слыша.
Я приглашу тебя сегодня в сказку.
Где мир так прост и светел, и певуч
Где ждут добро, отзывчивость и ласка
И теплый дом и сказочный уют
Когда-то мы давным-давно там жили
Потом ушли и потеряли след
Но, нас как прежде ждали и любили
За тем порогом, где не меркнет свет
Живут мечты и детские игрушки
Кривые строчки в старых дневниках
И лучший друг, и лучшие подружки
На фото в рамках, каждый день не спят
Я приглашу тебя сегодня в сказку
Не говори, что мир теперь другой
Мы те же…
Только…
Только стали старше
Но нас там ждут…
Нас очень ждут с тобой
Я летящей вниз звезде,
Не скажу: «Ну здравствуй!»
Мне успеть бы попросить.
Лишь немного счастья!
Вот летит… и с высока
Мне не хватит времени,
Попросить издалека,
Все решить сомнения!
А желаний у меня -
Я в секрете их храню…
Перечесть - не хватит дня,
В счастье их обьединю!
Вот летит, летит звезда,
Загадай желание!
Я успела ощутить -
Счастье - в ожидании!
:
Среди акул, в открытом океане
Хвостом вильнула маленькая рыбка
Для них она добычей легкой станет,
И в этом будет их ошибка
Ведь рыбка не простая, ее так просто не поймать
Она смелее и хитрее вас
Не каждый сможет за плавник догнать
И не по правилам начнется с хищником игра
Маленькая рыбка не боится боли
Ей не страшны враги
Сможет выжить и в неволи,
А съесть ее акулы так и не смогли.
Мы с тобой едины, как земля
В мудрости небесной простоты.
Там, где ты, - всегда есть я,
Там, где я, - всегда есть ты!
Утро ясное, солнце теплое.
Благодать в аду: всюду зелено.
Витражи расписными стеклами
Вдоль домов, словно сказки, стелются.
Распустились кувшинки в прудике,
Вышли травку покушать козочки.
Черти цедят чаи из блюдечек
С окантовкой из нежных розочек.
Всюду «здравствуйте» да «пожалуйста».
И работа в аду неспешная:
В перерывах меж милых шалостей
Тыкать вилами в попы грешников.
(Им, беднягам, разнообразие)
Час обеденный. Как же здорово!
Черти супчик хлебают бабушкин
Из тарелочек из фарфоровых
С окантовкой из нежных бабочек.
С неба жмурится солнце вешнее…
Забежать на работу надо бы -
Вдруг случайно в котлах у грешников
Началось пониженье градусов?
(Кипяточку подлить, замерзнут ведь)
Небо к вечеру звездно-пестрое:
Заиграли во тьме фонарики.
Черти пьют кофеек наперстками
Кто с конфеткою, кто с сухариком.
А потом, запасясь бахилами,
Черти сходят во тьму кромешную,
Чтоб потыкать все попы вилами,
Чтоб огонь сделать ярче грешникам,
Да подлить кипятка на камушки…
Чтоб не скучно сердешным маяться.
Попугать их портретом бабушки…
Тем, где бабушка улыбается…
(Кто-то ж должен о них заботиться
Вдруг испортятся…)
А ты опять вне зоны доступа…
И мысли сплошь везде разбросаны.
Не понимаю…
Сиробосая, стою на улице одна.
Какой ты странный нерешительный
Блаженный славный, утешитель мой-
Зачем меня из сердца выставил? -
Как будто выпил всю до дна …
Чужая жизнь…
В глазницах улицы- огни витрины
В след мне хмурятся …
И голоса такие вечные,
Но не понять о чем твердят.
А ты опять вне зоны доступа
И мир во мне скулит не просто так -
Он выдохнуть тебя пытается …-
Но глубоко …
Что не достать…
Снежинки, как бабочки,
Расселись на ветках,
На крышах, на лавочках,
На пнях и беседках.
Снежинки, как бабочки,
Вспорхнули от ветра.
Хрупки и загадочны,
Как призраки лета.
Copyright: Наталья Радолина, 2010
Свидетельство о публикации 110 112 905 869
Шевельнёшься - уже болит,
наполняя движенья смыслом -
человек в человека влит
вместе с воздухом - углекислым.
Человек в человека - швом,
по разрывам - кетгутной ниткой -
каждый новый побег смешон,
где возврат на подкорке выткан.
Из-под дрогнувших век - слезой,
в двадцать пятой картинке - криком.
Человек человеку - сон -
неосознанный, чуткий, липкий.
Есть люди понедельники да вот только с ними все не так и все не то…
Есть люди вторники они то может и оптимистичнее, бывает что за неделю порешают пару дел, да вот вторичность -- это их удел…
Есть люди среды, всё оросредоаано,
приверженцы той самой золотой серёдки,
хотя порой они бывают и правдивы, но с ними ты никак спонтанно не слетаешь на Мальдивы…
Есть люди четверги - на ум приходит Честертон, с его персонажами, анархистами и тротилом и «Человек который был четвергом:
Есть люди пятницы про них то мне писать уже и не камильфо, лет 200 тому назад увекавенчено Даниелем Дэфо..
Есть люди субботы как еврейский шабат, не вариант даже им здвинуть свой зад…
Есть люди воскресенья, но тут без коментариев, здесь просто Воскресение…
А ну да же Понедельник - все не так и всё не то…