Сегодня
Я все твои письма
Порвал.
И сжёг…
И смотрел на них с болью.
И вспомнил,
Как эти листки целовал,
Прощаясь с твоею любовью.
Печально и трепетно
Письма твои
Давно отпылали в камине.
А в сердце моём
Уголёчек любви
Ещё освещал твоё имя.
Те задумчивые двое
С непокрытой головою
До сих пор еще витают
В предрассветных небесах.
Бродят в упоенье юном
По звенящим звездным дюнам,
И медлительные луны
Проплывают в их глазах.
Те задумчивые двое -
Ты да я да мы с тобою
В незапамятные годы,
В золотые времена.
Мы давным-давно забыли
Те тропинки в звездной пыли,
И привалы, и провалы,
И скитания без сна.
Годы. Горести. Заботы.
Нестерпимы с жизнью счеты.
Вряд ли ты меня узнаешь,
Да и ты мне незнаком.
Но бредут все те же двое
С непокрытой головою
По небесным закоулкам
Под колючим ветерком.
Лорина Дымова
Лишь в одном я повинна -
прости, мой покинутый милый,
запоздалого счастья
невезучий, нескладный ловец:
я тебе не сказала, смолчала,
не предупредила,
что любви - даже самой волшебной! -
приходит конец.
Этот грустный закон,
Знать, с похмелья придумали боги:
завершают любовь равнодушие и тишина.
… Врозь теперь нам шагать
по унылой, остывшей дороге,
но придет и дороге конец -
как она ни длинна.
Ах, дорога, дорога -
то степь, то сплетение улиц,
то гудки и сирены,
то шорохи и соловьи…
… Я забыла сказать,
мой ловец, мой гордец, мой безумец,
что конца не бывает
ни у горечи, ни у любви.
Лорина Дымова
Бесстрастная весна
с холодными глазами.
Прозрачные шелка.
Летящая вуаль.
О чем ей говорить
с измученными нами?
О боли? Пустоте?
То не ее печаль.
Ступая по земле
легчайшими стопами,
мелодию небес
пленительно поет.
К нам заглянув в окно,
она разбудит память,
не ведая о том,
что это нас убьет.
Уже давным-давно
нет сил держать экзамен,
доказывать свое
умение забыть.
Бесстрастная весна
с холодными глазами
заученно поет:
«Люби», «Люблю», «Любить».
Банальные слова,
и время смысл их стерло.
Назначены не нам
те песни про любовь.
Но отчего опять
так сдавливает горло
от простеньких, пустых,
невыносимых слов?
Лорина Дымова
То ли снег идёт чуть слышно
То ль на нас глядит Всевышний.
То ли птица пролетает
То ли мысль в пространстве тает…
Только в сердце лёгкий след
От Того, в Ком плоти нет…
Мы немного поспешили:
искру в сердце потушили…
Потушили искру в сердце -
ей не дали разгореться.
А была она такая
беззащитно-золотая,
так сияла и слепила -
что огня б на жизнь хватило.
Лорина Дымова
Ничего, наступит лето -
Есть такое время года.
Станет в мире больше света,
Больше счастья и свободы.
Будем мы с тобой встречаться
Под июньским небом млечным.
Будем мы с тобой прощаться
То на миг, а то навечно.
Будут темные аллеи
Красоты необычайной.
Станешь ты еще нежнее,
Станешь ты еще печальней.
Под холодным ливнем звездным,
В волнах лунного тумана
Ничего еще не поздно,
Ничего уже не рано.
Всё в свой час, известный Богу,
В час, что обозначен где-то.
Подожди еще немного…
Ничего, наступит лето.
Лорина Дымова
Нам еще рано смотреть друг на друга
в упор,
не мигая,
И говорить в лихорадке нелепые фразы,
хмельные слова.
Это нас ждет.
Но потом.
Это повесть другая.
Это иная страница,
иная глава.
Мы же еще на странице,
где бродит в фате из тумана
Мокрая осень по скверам
и красит унылою краской дома…
Вместе по улице серой идти
нам тревожно и странно,
Сладко и странно случайно к плечу прикоснуться.
Ах, нам еще рано
То, что случилось, по имени честно назвать
и сойти друг от друга с ума.
Ветер листает листву на поникших ветвях,
как страницы,
Хочет прочесть их,
покуда осенний мерцающий свет не погас.
Ветер спешит.
Ну, а нам ни к чему торопиться -
Все, что случиться должно,
непременно случится.
Это прекрасно, что наша судьба
не зависит от нас.
Скоро запляшут веселые звездочки
в небе морозном,
Скоро забудутся жалобы ветра
и серые эти дожди.
…Страшно, а вдруг вместе с осенью
что-то исчезнет
и будет для нас уже поздно.
Страшно… И все-таки нам еще рано.
И все же еще подожди…
Лорина Дымова
А виски сединой,
Да и щёки щетиной.
Утром встал молодой -
К ночи старый мужчина.
Да и день был не долгим,
Натопался в волю,
Чтобы зубы на полку -
Не сложить семье с горя.
Дом срубил из сосны,
Из сосны сплотил пол,
Все кровати, чаны -
И посуду на стол.
Наткала в дом жена,
Бедность скрыть полотна.
Подустала, слегла -
Пышет жаром она.
Так остались одни,
Улетели сыны,
Как секунды все дни -
От какой нам вины.
Печь пойду истоплю,
Замерзает жена.
Жизнь прожил, не хулю -
А с какого рожна.
Пролетела вся жизнь,
Лишь в делах да любви.
Печь трещит, клонит в низ -
Где вы годы мои.
Ну что же, мой милый,
Подводим итоги:
Недолго
Мы счастливы были, как боги,
Недолго
Сердца наши в такт постучали,
И так же недолго
Мы будем в печали.
Что сладко - запомним,
Что горько - забудем.
Друг к другу во сне
Приходить мы не будем.
И явятся новые радости-беды,
Иные удачи,
Иные победы.
А дальше что будет?
А дальше что станется?
Мы будем отдельно
Тихонечко стариться.
И, греясь на солнышке
Утром погожим,
Мы имени вспомнить
Друг друга не сможем.
Лорина Дымова
Когда уходите на пять минут,
Оставьте за собой тепло в ладонях,
Ведь даже эти пять минут вас ждут,
Из рук не выпуская телефона.
Когда пойти решили в дальний путь,
Со старыми грехами распростившись,
Шепните непременно «Я вернусь»
Той женщине, которая молиться
За вашу душу будет ночь и день,
Прося у Бога силы и терпения,
Ей даже полупризрачная тень
Казаться будет вашим возвращением.
Когда наедине с самим собой
Вам будет тяжко в стороне далёкой,
То вспомните, что где-то есть Любовь,
Которой вы обязаны до гроба.
Припасть к твоим обугленным рукам,
кровавым мыслям, чувственным ланитам,
и снова погулять по облакам,
воздушно-бирюзовым-ярким плитам,
замкнется молния в преддверии утех,
и хлынет дождь, заботясь о растеньях,
мне сладок каждый сон и каждый грех
в твоих глазах и умозаключеньях,
порок пройдет, забудется. Закон
не писан и не читан. Браво, судьи!
Таких, как мы, поверь мне, миллион-
чужие, недолюбленные люди,
и пишет ручка, замыкая слог,
рисуются портреты без таланта,
ты для меня не сделал все, что мог,
по правилам творца и симулянта,
и я приму твой юношеский пыл,
пусть говорят, что мы «не по формату»,
дождь перекрестный натюрморты смыл,
а мы по праву нежности, женаты.
Ольга Тиманова
Февраль мне помнится, Тобой!
В нём столько теплоты морозной
В любовь, Ты, звала чистотой!
Той красотой, всегда замёрзшой
И не касаясь твоих губ…
Я весь дрожал минутной страстью
Вдруг, обжигался льдинкой рук
Согревшись, Холодом, к ненастью
Забыл, не слышал, Сердца стук!
А с каждым годом лёд всё толще
За завываньем, жарких, вьюг…
Прохлады, Летней, голос тоньше
Луна послушно, в облаках
В остывшей речке отражалась
Её держал, в своих руках…
Она, Тобой, мне улыбалась!
Александр Защитник,
Сколь батоны не кроши
На доверчивые уши,
Но надежнее лапши,
На сегодня только суши.
Что нас заставляет садиться за стол и писать,
Хотя впереди не маячат ни деньги, ни слава?
Ах, ты утверждаешь, что людям пытаешься что-то сказать?
Да полно!
Иные заботы у них и другие забавы.
К чему им твои рассужденья? И мысли твои?
Живётся им трудно и скучно. И часто не можется.
Им горько и муторно. И не хватает любви
И денег…
А всё остальное - приложится.
Оставь их в покое.
От пышных твоих рассуждений - тошнит.
И всё-таки что-то к столу нас упорно толкает!
Нехитрый мотивчик в мозгу поселился -
Свербит и звенит,
И плачет, и хочет наружу, и нас допекает.
К тому же бесчинствуют так за окном соловьи!
И так тяжелы и таинственны грозди акаций!
И грустно, и муторно. И не хватает любви.
Как это осилить?
Куда же нам с этим деваться?
И как победить этот лютый сердечный озноб,
Который и ночью, и днём заставляет нас маяться?
…Тот самый мотив на листке записать.
А потом - хоть потоп.
Хоть адская бездна.
Нас это уже не касается.
Лорина Дымова