Уютно в колыбели,
Уютно на кровати,
Уютно и в обьятиях
Любимой женщины.
Уютно когда рядом
Твои родные люди,
Сидят и просто смотрят
В молчание огня.
Уютно когда кто то
Себя ведет по совести,
Себя не предавая
И честно говоря.
Уютно если люди
Хоть даже незнакомые,
При встрече улыбнулись
И молча разошлись.
Уютно когда дети
Смешные рожи корчат,
Солидному мужчине
Лет эдак тридцати.
Уютно когда птицы
С юга возвратились.
Когда звучит задорно
Весенняя капель.
Уютно все на свете
То, что приносит радость нам.
Тогда и жить становится
Гораздо веселей.
Она любит цветы и к чертям, что они увядают.
Смысл что-то хранить, когда всё абсолютно не вечно?
Ну, а ей тех цветов почему-то не дарят… не дарят,
Думают, жалко ей их, что они увядают на вечер.
А она и сама, как цветок, красота её тает,
Её кто-то сорвал, и теперь её время калечит.
Она любит цветы и к чертям, что они увядают,
Они дарят свою красоту в этот пасмурный вечер.
Ей напомнят цветы, что цвести она будет не вечно,
Эта жизнь ей ни днём больше данного не подарит.
Принеси ей цветы на вечернюю, доброю встречу,
Она любит цветы и к чертям, что они умирают.
Не играйся, милый, с чувствами моими,
Не дари улыбку, если не влюблён.
Я сыта по горло играми людскими.
Видишь, наизнанку мир мой обнажён?
Я давно устала СВОЕГО приюта
Ждать в объятьях крепких и таких родных.
У меня в запасе горсточка уюта,
Но для НАСТОЯЩИХ, а не подставных.
Очень добродушен. Часто пишешь первым.
Только наши встречи редкие, увы.
Ждать тебя всё время - только тратить нервы
(Шансы повидаться - чуть не нулевы).
Я боюсь влюбиться и сгореть поспешно,
Осознав, что было не взаимно всё.
Если эта мука всё же неизбежна,
Значит ты нарочно грани пересёк.
Не играйся, милый, с чувствами моими,
Чтоб увечий страшных им не нанести.
Если не окажемся мы с тобой чужими -
Дай мне веру в это. Или отпусти.
рука руку не моет, а греет …
Красный шёлк.
Хриплым шёпотом, по французски:
O, ma chere… дорогая… помнишь…
Я был в сером, таком неброском,
Ты же в алом, безбожно узком.
Мне хотелось казаться грубым,
Потеряв реноме эстета,
В старом зеркале тусклом-тусклом,
Отражаясь на фоне лета.
Кружева шантильи небрежно
Я забросил во тьму берлоги,
Ах, каким бы я мог быть нежным,
Расточительным в эпилоге.
Но финал, как всегда, банален:
Красный шёлк, пирожки, двустволка…
O, ma chere… это так печально,
Как же плохо ты знаешь Волка.
У зрелой женщины свое очарование,
Она пережила модельные года.
Но в блеске глаз струится понимание,
И чувственность в улыбчивых губах.
Так краски осени пленят своим обилием,
Так яблоко созревшее манит.
И омут глаз её с такою тянет силою,
Что даже и монах не устоит.
Ученик, бери перо,
слушай, наизусть заучивай:
слева сердце за ребром
есть у каждого везучего.
В клетке рёберной оно
колыхается по графику,
просто лечится вином,
если вдруг да не потрафили,
если вдруг неурожай
на ответное биение -
то достаточно разжать
руку, ложью во спасение
утолить его тоску,
с глаз долой - готово снадобье.
Счастлив тот, кто сердцем скуп.
Ну, а нам с тобою надо бы
записать про вид другой
божьих тварей невезучих.
Слушай же, питомец мой.
Крепко-накрепко заучивай:
есть такие в наши дни -
не калеки, но… отсталые.
Сердце в них - куда ни ткни.
Всё у них не по уставу,
не по заповедям, не
по законам человечьим.
Те, кому всегда видней
их жалеют. Даже лечат -
безразличьем, тишиной,
недоверием, обидами,
плетью, обухом, стеной
и… завидуют. Завидуют.
Нарисуй меня белою птицей,
Той которую хочется ждать.
Напиши на мне номер страницы
Чтоб вернуться и перечитать.
Рассмеши меня грусть свою скомкав,
Незабудок букет подари.
Закружи меня лёгкой позёмкой,
Своим светом мне путь озари.
Расскажи меня стихотвореньем,
На ходу сочиняя слова.
Разбуди меня сладким мгновеньем,
Поцелуем коснувшись едва.
Назови меня ангелом грешным
Что в тебе разжигает огонь.
Заплети меня в радугу нежно
Только душу ненастьем не тронь.
Отыщи за стеной звездопада
Где-то там на краю вещих снов,
Полюби свою боль как награду
За любовь обретённую вновь.
Обними моё я откровеньем,
Дай надежды попробовать вкус.
Защити меня перед сомненьем
Когда бьёт в ощущениях пульс.
Загляни в моё синее небо
Где бескрайний покой и уют,
Собери моё имя из снега
Там тепло обещает приют.
Сбереги меня в сердце желанно,
Каждой клеточкой перелюби.
Встреть меня на пороге нежданно
И согрей у себя на груди.
Прошепчи моё прикосновенье,
Удивись так бывает порой.
Разгадай своей жизни томленье
И…
я сбудусь твоею мечтой.
Звёздное космическое братство-
белые снежинки февраля
разукрасят праздничным убранством
двор мой, как чертоги короля.
Вечное богатство для народа-
пышные снежинки февраля-
так вознаграждает нас природа,
души белым снегом веселя.
Всё ж зима сдаёт свои пределы,
тает в одночасье красота-
выйдет солнце бодрым, выйдет смелым,
чтоб весной отчаянней мечтать…
Copyright: Надежда Георгиева 2, 2018
Свидетельство о публикации 118020405821
Очнулся утром весь в слезах. Лицо помыл. Таблетку съел.
Преобразился. Вышел вон. Таксомотором пренебрег.
Не потому, что денег мало. Вообще не почему.
Полез в метро. Там очень мрамор грандиозный. Интерьер
такой серьезный. К месту службы, в учрежденье, прискакал.
Полдня работал. Притворялся молодым. Потом вспылил.
Назвал директоршу селедкой. Был уволен навсегда.
В дверях споткнулся, рухнул наземь. Выжил, выздоровел. Встал,
таблетку съел. Побрел в контору по соседству, в двух шагах.
В отделе кадров поскандалил. На работу поступил.
Полдня старался, притворялся Бог весть чем. Потом ушел.
Минут за двадцать до закрытья посетил универсам,
купил в рассрочку холодильник небывалой белизны.
Домой приехал. Съел таблетку. Прослезился. Съел еще.
Не помогло. Махнул рукой. Разделся, лег. Зевнул. Заснул.
И все - один. Один как перст, как сукин сын, как Шерлок
Холмс!
Известный сыщик, между прочим. Надо ж понимать.
Но мы не хочем.
Но мы не хочем.
Нас тут полно таких серьезных, целлюлозных, нефтяных,
религиозных, бесполезных, проникающих во все,
желеобразных, шаровидных, цвета кофе с молоком,
таксомоторных, ярко-черных. походящих на бамбук,
пятиконечных, крупноблочных, вьючных, изредка ручных,
широкошумных, островерхих, с легкой как бы хрипотцой,
немолодых, претенциозных, праздных, сделанных на глаз,
ортодоксальных, щепетильных, радикальных как никто,
вооруженных, несомненных, конных, даже заводных,
демисезонных, осиянных, странных, чтобы не сказать -
катастрофических, бравурных, стопроцентных, от сохи,
морозостойких, быстроглазых, растворимых в кислоте,
громокипящих, иллюзорных, небывалой белизны,
кровопускательных, дробильных, бдительных до столбняка,
краеугольных, злополучных, всякий час хотящих есть,
новозаветных, ситных, мятных, медных, золотых,
невероятных…
невероятных…
невероятных…
Я зонтик у тебя забыл в прихожей.
В тот вечер ты была такой пригожей,
Что я забыл, зачем к тебе явился,
До ночи просидел - впотьмах простился.
Я знал тебя сто лет: женою друга,
Больной, чудной, приехавшею с юга;
Но никогда ты не была, пожалуй,
Такой спокойной - и такой усталой.
Такой усталой, на меня похожей,
Что я свой зонтик позабыл в прихожей
И вспомнил лишь на следующий вечер,
Который просидел, конечно, дома.
Хочу за зонтиком своим заехать, -
Но в ясную погоду он не нужен,
А в дождь попробуй выбраться из дома
Без зонтика…
Смертельный яд кипел меж строк,
Чернила след врезался в стены.
Из сердца вырванный кусок
В толпу был выброшен со сцены.
Горели свечи по краям,
Стояла публика в тумане.
Он душу рвал на зло чертям,
Не замечая то, что «ранен».
И твёрд был раз и навсегда
Назло немыслимым проклятьям…
Но только смерть его года
Тянула в скудные объятья.
И вот последний крик струны,
Незримый вздох, молчанье, точка…
Осталась боль в сердцах страны
И недописанная строчка.
Порадовалась мать за сына,
Нашёл ведь девушку сынок.
Глядишь -- вторая половина.
Двадцатый уж пошёл годок.
Ан любопытство разбирает.
«Чем привлекаешь ты её?»
«Красивый я, она считает,
Талантлив, больно и умён!
Ещё, что хорошо танцую!»
«Влюблённым девушкам видней.
Чтоб не искать потом другую,
Тебя - что привлекает в ней?»
«А то меня в ней привлекает -
За словом не полез в карман -
Талантлив я, она считает,
Любому в танце фору дам!
Ещё красив, умён я больно!»
И тут порадовалась мать.
Пожалуй, мать и сын довольны…
И боле нечего сказать.
«Ты нелюбима» - как выстрелом,
Пулей ворвётся в висок,
Ты и не знаешь, что выстоишь
Долгий и злой марш-бросок,
Ты и не знаешь, что выдержишь
Этот, двенадцатый вал
И, как ни странно, ты выучишь
Что за успехом - провал,
Что и не страшно побоище,
Что притупляется боль,
Что нелюбовь - просит помощи,
А помогает - любовь.
И осознаешь ты в полночи:
Да, ты осталась одна.
В этот момент ты опомнишься
И оттолкнёшься от дна.
Бежит так быстро время: день за днем.
Уж целый год мы без тебя живем.
У Господа прошу лишь одного -
Тебе чтоб хорошо там было у Него.
Я каждый день смотрю на небеса
Хочу увидеть там твои глаза.
Они всегда за нами приглядят.
Душой и сердцем ощущаю я твой взгляд.
Я чувствую тебя везде, во всем.
Вот ты гуляешь с нами, а потом заходишь в дом.
Незримо помощь ощущаю я твою…
Я каждый день с тобою говорю.
Целуя фото, я шепчу тебе: «Люблю».
А по щеке предательски слеза
Бежит, вновь разъедая мне глаза.