Давайте поплачем. Не надо стесняться
Того, что нам лица родимые снятся,
Того, что так тянет всех тех помянуть,
Кого не дано ни забыть, ни вернуть.
Давайте немного попляшем от печки,
Припомнив смешные ребячьи словечки,
Припомнив давнишнее наше жильё,
Где булькает в баке чужое бельё,
Где дикой мигренью страдает соседка,
Где смотрит сирени цветущая ветка
В забытое богом и всеми окно,
Которое, может, затем и дано,
Чтоб мы те миры, что не знают продленья,
Омыли прозрачной слезой умиленья.
жили-были, варили кашу, закрывали на зиму банки. как и все, становились старше. на балконе хранили санки, под кроватью коробки с пылью и звездой с новогодней ёлки. в общем, в принципе - не тужили. с расстановочкой жили, с толком.
берегли на особый случай платье бархатное с разрезом, два флакона духов от гуччи, фетра красного полотреза, шесть красивых хрустальных рюмок и бутылку китайской водки. а в одной из спортивных сумок надувную хранили лодку.
время шло, выцветало платье, потихоньку желтели рюмки, и в коробочке под кроватью угасала звезда от скуки. фетр моль потихоньку ела, лодка сохла и рассыпалась. и змея, заскучав без дела, в водке медленно растворялась. санки ржавились и рыжели. испарялся закрытый гуччи. жили, были, и постарели, и всё ждали особый случай.
он пришёл, как всегда, внезапно. мыла окна, и поскользнулась. в тот же день, он упал с инфарктом. в этот дом они не вернулись.
две хрустальные рюмки с водкой, сверху хлеб, по квартире ветер. полным ходом идёт уборка, убираются в доме дети.
на помойку уходят санки, сумка с лодкой, дырявый фетр. платьем, вывернув наизнанку, протирают за метром метр подкроватные толщи пыли. в куче с хламом - духи от гуччи.
вот для этого жили-были.
вот такой вот «особый случай».
Автопоезд снегом груженый-
сотни кубов - разом!
Друг за другом сугробы вывозят!
КРАЗ за КРАЗом!
Новосибирск вздохнул легко (Путин!?)
Очищены улицы!
Маршрутка летит! Пробок - нет!
Мороз, а молодежь… целуется!
Вечер женских историй…
Свечи, кофе и чай
Все опять с ног на голову.
Я внимаю!
Случайно
здесь уже второй раз,
прихожу вместо дочки,
ведь она далеко
во Вьетнаме…
И в точку!
Все, превсе здесь житейское,
а сердце с каждой сжимается.
До мурашек по коже…
Как же так получается?
Женщины самые разные
вЕчера героини -
смелые и отважные!
Королевы! Богини!
Разрешили себе
жить! Любить! И творить!
Разрешили они
о себе говорить.
Ну, а если они??? - Я ведь… тоже смогу!
За автографами
со всех ног я бегу!
Презентация книг
сезон первый, второй!
И в «Аргументах и фактах» проект!
Ай да Маша Точилина! Ай да Инесса!
Замечательней вечера - нет!
Среди этих историй - история Насти,
главный приз получила за это!
Я листаю. Читаю. Переживаю.
Здесь на все вопросы ответы!
Плачу за всех подряд и мне не надо сдачи,
Теперь не разберёшь кто прав - кто виноват,
Я выпью за тебя, и за твою удачу
И за друзей таких, что не отводят взгляд
Я тосты не люблю, есть то, что больше значит,
О дружбе и любви глазами говорят,
Вы знаете, о чём весной берёзы плачут?
О том, что на костре быстрее всех горят…
Снег мягко падает на веки
Закрытых глаз,
Ты будто бы один на свете -
Всё в первый раз.
И впереди ещё все бури
И беды все.
И счастье ещё только будет
С травой в росе…
А снег тихонько приглушает
Сердечный стук.
Ты предвкушаешь, ожидаешь,
Ловя на звук,
Чтобы слились в венок мелодий
Стихи ветров.
Пусть было всё - жизнь не уходит,
И с ней любовь…
выжечь себя, и вспомнить сколько дорог за нами.
Господи, дай мне воли все не убить вначале.
девочка эта - сила, я перед ней - сплошь слабость.
где же ее носило?
что от меня осталось?
каждый, кто был уроком, в душу вонзая когти,
вырван был раньше срока, дай же мне сил не помнить
этих, кто был мне местью, кармой на карте судеб…
дай мне рассудок взвесить, что мне несли те люди.
пусть они стали пылью - пыль оседала в сердце,
кровь на остатках крыльев [эхо беззвучных терций].
может быть и не зря мне послан был этот опыт.
в сердце так много зданий - сердце огромный город.
жалко, что опустевший - может, так было нужно.
на перекрестке грешник молча уткнулся в лужи.
в городе только ветер - вечный безликий странник,
он вырывает петли, не замечает граней,
настежь раскрыл все двери - и на пороге замер…
смотрит он и не верит - счастье стоит, сияет:
девочка эта - сила, грешник пред ней - сплошь слабость:
- где же тебя носило…
- просто тебя искала…
Чахну, как в пустыне куст
Без воды, от жажды.
Плюс жара, но хуже грусть
Грусть тоскливей дважды.
Не бывает здесь дождя,
Ни единой тучки.
И верблюды проходя
Рвут мои колючки.
Не цветут на мне цветы,
Как цвести без влаги.
Не найти ни где воды,
Разве что в овраге?
Где-то должен быть родник,
Пусть чуть чуть и странный.
Как мираж в глазах возник
Ковш воды желанной.
Пью, как поцелуй из уст,
Узнанный однажды.
Чахну, как в пустыне куст,
Без воды, от жажды.
Если…
Вы собрались,
Всей семьёй на отдых.
Будьте повнимательней,
Вы к своей семье.
Захватите средства,
Для защиты общей,
Чтобы не кусали
Мошки, комары…
Так же нужно будет
Прихватить с собою
Бутылочку зелёнки,
Вату, бинт и жгут…
Не забудь с собою
Взять таблетки разные,
могут пригодиться
Мази, крем и гель…
В общем, ты аптечку,
забирай с собою.
Может пригодится
Весь ассортимент
Татьяна НИК
Вы готоваЯ к роман-ти-ке…
С жаро-боле-утоля-ю-щим…
Будто вы с другой галак-ти-ки
Звучит немного угрожа-ю-ще…
Ваша сумочка полна неожидан-но-стей
Приключения - часть нашей жи-з-ни!
Вы отчаянная, миленькая жен-щи-на
ГотоваЯ к интригующим хит-рос-тям…
Вера Заварнова /НежнаЯ/
Огненным зноем
В комнату входит она.
В сердце снежинки.
Человечество без эмоций. Не смеёмся, а ставим смайлы. Мы не знаем в лицо соседей, но воруем у них wi-fi. Мы почти что не видим солнца. Только летом, и очень мало. И во ртах у нас привкус меди. И в сердцах у нас лёд и сталь. Мы не чувствуем и не слышим, можем видеть, не замечая. Мы всегда в стороне. Вне зоны. Недоступны, как абонент. Меньше спим. Экономней дышим. Закаляемся и крепчаем. Ставим рамки и чтим законы. Даже там, где законов нет. Мы давно разучились плакать. Мы забыли, как быть живыми. Непосредственного ребёнка мы стремимся в себе убить. Заведите ему собаку. Он научится быть любимым. Заведите ему котёнка. Он научит его любить.
Раньше ведь как было: всё было в рамках приличия. Девочки в юбочках, мальчики в брюках со стрелками. За достижения - премии, знаки отличия. А преступления были, но больше всё мелкие: кто-то кому-то по пьянке нахлопал по чайнику, кто-то украл у кого-то цепочку с кулончиком. Умные люди всегда выбивались в начальники. Дети писали в тетрадях красивейшим почерком. Здравницы, кузницы, пенсии, образование. Распределение, практика, кооператив. График, стабильность, во всем и везде - процветание. Ленин бы был нами горд, если б правда был жив. Ну, а сейчас, поглядите! Вон, Ленка с девятого. Выбрила голову. Лысая ходит. Как зэк! Или на этого гляньте, в сережках, патлатого. Разве мужчина? И разве вообще человек? Эти словечки их: вэйпы и леггинсы-шмегинсы. Нет бы, сказали: «рейтузы». Нет, всё усложнят! Эта планета не в том направлении вертится. Мне бы бразды, я бы все возвратила назад! Так рассуждают любые старушки на лавочках. В прошлом и климат теплей, и кусты зелены. Только не в пенсиях дело. Не в графиках-галочках. Просто в том «раньше» те бабушки были юны.
Дождик осенний
Снегом в ночи обернулся.
Зимний рассвет.
Она ему шепчет: мой мальчик, не плачь, я здесь. Чёрным крылом не коснётся нас злая тень. Здесь, в колыбели, весь мир. Понимаешь? Весь. Мир ограничен квадратом из наших стен. Я не пущу в этот мир ни печаль, ни страх. Я приглашу в него счастье и звонкий смех. Так что, мой мальчик, не плачь на моих руках. Ты под защитой, которая крепче всех. Она ему шепчет: мой мальчик. А он растёт. Спит по ночам, не вмещается в колыбель. Носит усы, приезжает два раза в год, в мир из мирка их открыл нараспашку дверь. Ей тут сквозит, она шепчет: мой мальчик. Он шёпот не слышит, ведь здесь постоянный гул. В маленький мир сквозняком ей со всех сторон вносит тоску. Она шепчет, чтоб он уснул. Он засыпает и слышит, как шепчет мать. Думает: надо заехать. Но всё потом. Он забывает наутро. Потом опять. Мир ее полон печалью и сквозняком. Она ему шепчет: мой мальчик! А он молчит. Может, не слышит, а может быть, просто лень. Мир ее холоден. Ей в нем так страшно жить! Чёрным крылом этот мир накрывает тень. Мальчик мой, шепчет. А мальчик взрослей неё, нежно качавшей его на своих руках. Мир превратился в руины, истлел в гнильё. Счастье в тоску. Звонкий смех в пустоту и страх. Мальчик не слышит ее и о ней забыл. Руки качают скрипучую колыбель. Шепчет: мой мальчик, я помню, каким ты был. Шепчет: узнать бы, каким же ты стал теперь. Мир накрывает звенящая тишина. Воздух колюч, остаётся последний вдох. Шепчет: мой мальчик! Но в мире она одна. Шёпот утих, и сердечный мотор заглох. Мир опустел, и в него ему хода нет. Шепчет: прости! По ногам, как всегда, сквозит. В том сквозняке, он услышит ее ответ: мальчик мой, я и не злилась! А Бог простит. Шепчет, а шёпот звучит, как истошный крик: я опоздал, не успел! Мир разрушен! Весь! Мальчик мой, шепчет. А мальчик уже старик. Мир не разрушен. Ты жив. Ты мой мир и есть.