Cтруится лёгкая позёмка,
Едва повеет ветерок.
Рябины гроздь под снежным шёлком
Ещё горит, как огонёк!
Блистают гранями пушинки,
Резвятся, словно малышня,
И засыпают все тропинки
То завлекая, то дразня.
Сияет снег на хвойных лапках
Янтарной светлостью слезы,
Стоят берёзы в снежных шапках
Неописуемой красы!
Ежами снег на пнях ершится,
Жгуч от мороза снежный ком…
Очаровав меня, кружится,
Клубясь задумчивым дымком…
Copyright: Лилия Викторова, 2018
Свидетельство о публикации 118012404257
.скажи мне, Ты ее любил?
Страдал, -
Как зверь от дикой боли?
До самых -самых тонких жил,
До тока в пальцах… губ до крови?
Скажи, она тебя ждала? -
Бродила ночью… до рассвета,
Глотала прошлого слова,
Сопя… от дрожи сигаретой?..
Мирила нежность и вину…
Прижав холодные ладони,
Молилась темному окну,
Как лику на святой иконе?..
Терзаю мертвый телефон,
Предчувствуя свою потерю…-
Все понимаю -
Ты -«не мой»!-
И все таки
Тобой болею!..
Да как я, тебя любил
да как я, дышал тобою
в усладу, твой голос был
он ласковей всех… не спорю
Пылала, тогда душа…
когда просто… знаешь…верят
твой флирт… и твоя игра
остались… теперь за дверью…
Нет веры, тебе уже…
в глазах моих, «растворилась»
как подлость твоя… поверь
тогда «перешла"границы…
Надежда была… на шанс
да что тут „кривить“…даёться
и во время бы… понять
но ты"оступилась»…точно
Не стоит, теперь вспоминать
о том… что «убито"однажды
нельзя „зло"с „добром“…мешать
не станут они… как „братья“…
Нельзя говорить…"люблю“
забыв о том…"быстро» очень
ведь любят когда… не лгут
а лгут… не любовь-а подлость…
Ну вот, вроде всё сказав
пусть БОГ… раздаст «по заслугам»
ведь ОН просто видел всё…
кто"лгал"…кто любил… кто предал…
Солнце тронет, верхушки сосен
леса зимнего, осторожно
заискрится снег, на дорожках
чуть протоптанных, зверя, ножкой
Ветки сосен, тепло услышав
стали сбрасывать, снег легонько
расправляясь… красивей стали
утро «красит» их, осторожно
И река, под морозец легкий
льдом покрыта, в лучах «играет»
зимним воздухом, как бы «дышит»
спит… и сил в себе, набирает
Как «игрыва», зимой природа
нарисована… в зимних «красках»
так заманчива, так красива…
что тут скажешь… ну прям, из сказки…
Надменный взгляд, как бритвою без мыльной пены,
Готов сорвать всю кожу до кости…
Готовность щёки подставлять, попеременно,
И ниц упасть, и целовать персты -
Как кровожадно жаждут власти все скоты…
- Свет мой зеркальце…: - Чё надо!
- Ой, ой, ой! Неподойди…
Нефтяного б мне магната…
- На себя, блин, погляди…
- Что ты там стекло пропело?
Счас алмазиком потру…
Поцарапаю стекляшку,
В мусор брошу по утру.
- А я чо, проснулось … только,
Ты ж с вопросами спешишь.
Ты ж красивая девчёнка,
Когда моськой к стенке спишь.
- Чтоооо? - Да я оговорилось.
Ты понравишься ему…
С кем ты там договорилась,
На ночное рандеву.
- Во, совсем другое дело,
А то каркаешь тут мне.
Платье ново я надела…
- …Как постилка на копне…
Ну достало ты сегодня,
Что там тявкаешь опять.
- Ты глухая? Благородней
Хакамады ты раз в пять.
Так что топай на танцульки,
Мож подцепится магнат?
Токо надо, чтоб бухнул он.
Не для трезвых экспонат.
- Что ты там себе бормочешь?
- Я? Ничо… Ну не кричать?
Красотой всех заморочишь…
(Подбородки б сосчитать…)
Copyright: Тамара Семашко, 2018
Свидетельство о публикации 118021104781
Я уходила в темноту, и возвращалась в пустоту, не открывая свою яркую мечту.
Забыла дни, часы, и сны, и доживала до весны.
Как будто люди, чтобы ждать все рождены…
Ушла в туман рабочих дней,
Но в светлой памяти моей
Ослались тени наших парковых огней…
Моя мечта совсем проста:
Чтоб вместе быть с тобой до ста,
Чтоб непогасла любви нашей красота.
Всегда с тобой без лишних слов
И есть свобода без оков
Наверно это та счастливая любовь…
Не участвую, не состою.
Боже правый, так что же я делаю?
Вот страницу терзаю я белую,
Вот к любимым словам пристаю.
И ни должности, и ни чинов,
Ни содружества, ни корпорации.
Просто ангел по крошечной рации
Передал мне обрывки из снов
И просил поскорей записать
Эти сны, им не дав улетучиться.
И приходится маяться, мучиться -
Сон, нашёптанный небом, спасать.
За ухой, до слёз перчённой,
сочинённой в котелке,
спирт, разбавленный Печорой,
пили мы на катерке.
Катерок плясал по волнам
без гармошки трепака
и о льды на самом полном
обдирал себе бока.
И плясали мысли наши,
как стаканы на столе,
то о Даше, то о Маше,
то о каше на земле.
Я был вроде и не пьяный,
ничего не упускал.
Как олень под снегом ягель,
под словами суть искал.
Но в разброде гомонившем
не добрался я до дна,
ибо суть и говорившим
не совсем была ясна.
Люди все куда-то плыли
по работе, по судьбе.
Люди пили. Люди были
неясны самим себе.
Оглядел я, вздрогнув, кубрик:
понимает ли рыбак,
тот, что мрачно пьет и курит,
отчего он мрачен так?
Понимает ли завскладом,
продовольственный колосс,
что он спрашивает взглядом
из-под слипшихся волос?
Понимает ли, сжимая
локоть мой, товаровед, -
что он выяснить желает?
Понимает или нет?
Кулаком старпом грохочет.
Шерсть дымится на груди.
Ну, а что сказать он хочет -
разбери его поди.
Все кричат: предсельсовета,
из рыбкопа чей-то зам.
Каждый требует ответа,
а на что - не знает сам.
Ах ты, матушка - Россия,
что ты делаешь со мной?
То ли все вокруг смурные?
То ли я один смурной!
Я - из кубрика на волю,
но, судёнышко креня,
вопрошаюшие волны
навалились на меня.
Вопрошали что-то искры
из трубы у катерка,
вопрошали ивы, избы,
птицы, звери, облака.
Я прийти в себя пытался,
и под крики птичьих стай
я по палубе метался,
как по льдине горностай.
А потом увидел ненца.
Он, как будто на холме,
восседал надменно, немо,
словно вечность, на корме.
Тучи шли над ним, нависнув,
ветер бил в лицо, свистя,
ну, а он молчал недвижно -
тундры мудрое дитя.
Я застыл, воображая -
вот кто знает всё про нас.
Но вгляделся - вопрошали
щёлки узенькие глаз.
«Неужели, - как в тумане
крикнул я сквозь рёв и гик, -
все себя не понимают,
и тем более - других?»
Мои щёки повлажнели.
Вихорь брызг меня шатал.
«Неужели? Неужели?
Неужели?» - я шептал.
«Может быть, я мыслю грубо?
Может быть, я слеп и глух?
Может, всё не так уж глупо -
просто сам я мал и глуп?»
Катерок то погружался,
то взлетал, седым-седой.
Грудью к тросам я прижался,
наклонился над водой.
«Ты ответь мне, колдовская,
голубая глубота,
отчего во мне такая
горевая глупота?
Езжу, плаваю, летаю,
всё куда-то тороплюсь,
книжки умные читаю,
а умней не становлюсь.
Может, поиски, метанья -
не причина тосковать?
Может, смысл существованья
в том, чтоб смысл его искать?»
Ждал я, ждал я в криках чаек,
но ревела у борта,
ничего не отвечая,
голубая глубота.
Это точно, очень сложно простить,
А ещё ведь трудней попросить,
Извениться, сказать был не прав,
И уходим к чужим берегам.
И с другой стороны из кустов,
Наблюдаем где ходит любовь,
Как живет, как дела у неё,
Но ошибки признать тяжело.
День за днем, ты один и грустишь,
Она тоже одна, смотрит ввысь,
Ведь не нужен ей больше никто,
Она любит как прежде его.
Но опять тишина, все молчат,
То-ли гордость в душе, то-ли страх,
Время молча идёт, всё проходит,
А мы новых любимых находим.
И живем, и рождаються дети,
Но, а счастье где делось ответьте,
И приходим к истокам опять,
Сами счастье смогли потерять.
Вспоминаем любимых своих,
С кем хотели всю жизнь мы прожить,
Только гордость, обида не дала,
Всё простить и начать всё сначала.
И живем лишь о них вспоминая,
Быт, рутина, и жизнь никакая,
Снова ругань, скандалы, упреки,
А обратной то нету дороги.
Там семья и ростут уже дети,
И для Вас с дочкой солнце уж светит,
Жизнь свою отдаем нашим деткам,
И о счастье грустим очень редко.
Наше счастье ведь в прошлом осталось,
С той обидой исчезло, пропала,
Мы жалеем об этом с тобой,
Всегда в сердце живет та любовь,
Погрустим мы о ней иногда,
В не любимые глядя глаза,
И детишек обнимим своих,
Ведь живем дальше мы ради них.
Почему я влюбился, не знаю,
Почему я так сильно люблю,
Ты же бестие, ты сучка такая,
А я жду лишь тебя и люблю.
Ты со мною все время играешь,
То целуешь, то на хер пошлешь,
То к другим ты меня отправляешь,
То с другими сама водку пьешь.
Лишь терзаешь мне душу и сердце,
Я не знаю, что делать, как быть,
Все послать тебя хочется на хер,
Не могу, сердце рвется, болит.
Мысли все о тебе почему-то,
Может вовсе колдуния ты,
На других не смотрю почему-то,
А терплю лишь всё это, люблю.
Ты меня каждый день прогоняешь,
Но не в силах я просто уйти,
Без тебя не могу, погибаю,
Не могу без тебя я, любви.
Будь со мною, любимая сучка,
Слов других не могу отыскать,
Быть хочу лишь с тобою и точка,
Не хочу я тебя отпускать.
Прогоняй меня сколько захочешь,
Хочешь прячься, а хочешь беги,
Я тебя отыщу, это точно,
Без тебя в этом мире один.
Попрошу, чтоб ты сняла заклятья,
Иль связала со мною судьбу,
Говори сейчас всё что захочешь,
Я дурак, потому что люблю.
Я не стану кричать в пустоту,
Все равно ты меня не услышишь,
Над обрывом один я стою,
Твоё эхо я даже не слышу.
Хочу в бездну шагнуть ты пойми,
Где-то в сердце осталась надежда,
Ты подставишь мне крылья свои,
И не дашь камнем вниз полететь мне.
Тишина, пустота, даже страх,
Одному здесь стоять на обрыве,
Понимать что дорога назад,
Провалилась в незримой пучине.
Вереница дорог впереди,
И на всех их смотрю я с опаской,
Знать какая из них мне нужна,
Чтобы к пропасти вновь не свела.
Я не стану кричать в пустоту,
Да и в пропасть шагать я не стану,
И по новой дороге пойду,
Путь свой выбрал, что дальше…
Один Бог только знает…
Написал стих. Еще раз вдумался… припоминал. На всякий случай, позвонил еще Е… -- глубоко верующий христианин, читает Ветхий и Новый завет, почти каждый день. Ну, во первых, он никогда и не задумывался, и не хочет задумываться (зачем он тогда читает?) о том: человек имеет ПРАВО прощать лишь то зло, которое направлено против (именно, исключительно) его, ИЛИ может прощать также и то зло которое его никак не касается (направлено против любых третьих лиц). Или наоборот, человек видящий зло причиняемое другому, должен все же оказывать ему активное противодействие (спасать, защищать, вступаться) как в писано в Ветхом завете: 1:17. научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову.
Пример ОДНОГО запрета: противление злу, направленному против другого:
«Тут один из пришедших с Иисусом выхватил меч свой
и, наотмашь ударив раба первосвященника, отсек ему ухо.
Иисус же говорит ему: вложи меч свой в ножны,
ибо все, взявшие меч, от меча и погибнут.
(Св. Евангелие от Матфея 26:51−54)
Всё же, думается, не совсем корректно было бы подгонять под общее правило, так как такое развитие событий: А -- входит в противоречие с определенным Божьим замыслом, и Б - не может привести к желаемому результату (подвиг ради подвига). На что, далее, и указывает Христос:
«Неужели ты думаешь, что Я не могу умолить
Отца Моего послать Мне сюда, в сей же миг, более чем двенадцать легионов ангелов?
Но как же тогда исполнится сказанное в Писании, что это должно произойти?»
(Св. Евангелие от Матфея 26:51−54).
Свою щеку должно подставлять - как учил Христос, а должно ли прощать удары по чужой щеке; или должно их отвращать, карать за них; или относиться к тому злу, что тебя не касается нейтрально - вопрос?
Можно за себя прощать, --
(Это и не сложно),
А вот, за других карать --
Можно ли? И, должно?
14. 02. 18.
Что пожелать тебе, просто, но мудро?
Так, чтобы день твой прошёл налегке?
А пожелай ты мне доброго утра!
И пробежаться по свежей росе.
Ты пожелай мне с далекого моря.
Свежестью волн овевающий бриз.
Ты пожелай и поверь мне, что скоро.
Станет доступен любой твой каприз.
Ты пожелай мне людей не тяжёлых.
Верных друзей и достойных врагов.
Ты пожелай мне и холод и голод.
Чтобы достаток ценить был готов.
Ты пожелай мне предательства рану.
Но не желай мне неверности яд.
Первым прощу, нет людей без изъяна.
Ну, а вторым уготовлен лишь ад.
Ты пожелай мне далекой разлуки.
Ценность любви познаётся лишь с ней.
Но не желай мне Танталовой муки,
Жить средь толпы и не видеть людей!
Ты пожелай мне жестоких сражений
Недругам ты пожелай долгих лет.
Не ощутив горький вкус поражений
Не насладиться нектаром побед.
Что пожелать тебе право не знаю.
Блага и счастья во всём и везде.
Рад, что ты есть, что меня понимаешь.
Доброго утра желаю тебе).
Мне бы забыть тебя через век,
чтобы лучи волновали окна,
и не спеша разогреть обед-
позавчерашний, блеклый,
Чтобы вязало во рту ядро
яблочное, сырое,
жаль.не идет к пустоте метро,
(овощи-на второе)
жаль через много-много лет
мы не сольемся в танце,
и разогретый горчит обед,
в кухонном том пространстве,
чтобы забыть-мне не хватит лет
прожитых.Не прожитых.
Но на двоих разогрет обед
среди дверей закрытых.
Ольга Тиманова