Я знаю множество примет;
Я знаю, где есть ход запасный;
Я знаю, кто и как одет;
Я знаю, что и чем опасно;
Я знаю, где овраг пропастный;
Я знаю, часты грозы в мае;
Я знаю, где дождит, где ясно;
Я знаю все, себя не зная.
Я знаю, есть на все ответ;
Я знаю, где черно, где красно;
Я знаю, что где на обед;
Я знаю, лжем мы ежечасно;
Я знаю, хищна волчья стая;
Я знаю, жалобы напрасны;
Я знаю все, себя не зная.
Я знаю были давних лет;
Я знаю, люди разномастны;
Я знаю, кто богат, кто нет;
Я знаю, кожа чья атласна;
Я знаю, глуп, кто любит страстно;
Я знаю, алчности нет края;
Я знаю, умники несчастны;
Я знаю все, себя не зная.
Я знаю, принц, что жизнь ужасна;
Я знаю, на земле нет рая;
Я знаю, смерть над каждым властна;
Я знаю все, себя не зная
Коль по воду кувшин ходить
Повадился, в нее он канет;
Коль целый день одно твердить,
Любая басенка наянит;
Плод, вовремя не снятый, вянет:
Кого молва превознесет,
Того уж после всяк помянет;
Кто ищет, тот всегда найдет.
К чему рацеи разводить.
Как дьявол за язык ни тянет,
О том, чего не воротить?
Ножа больнее сплетня ранит;
Божба всегда уста поганит;
Не след хвалиться наперед;
Лесть мудреца и то арканит;
Кто ищет, тот всегда найдет.
На то и туча, чтоб дождить,
Покуда солнце не проглянет;
На то и ладан, чтоб кадить;
Поет не каждый, кто горланит;
В силки на вабик птицу манят;
Час с милым кажется за год;
Пред пилкою бревно болванят;
Кто ищет, тот всегда найдет.
Кто любит Бога - церковь чтит;
Хмельное не бодрит - дурманит;
Деньга деньгу сама родит;
Тот не продаст, кто не обманет;
Охотник кормит псов заране;
Терпенье города берет
И стену всякую таранит;
Кто ищет, тот всегда найдет.
Принц, ввек умен глупец не станет,
Но дурь с себя и он стряхнет,
Коль гром над головою грянет;
Кто ищет, тот всегда найдет.
Ты называешь солнце
блюдом…
Оригинально. Только зря:
с любою круглою посудой
Светило
сравнивать нельзя!
А если можно,
значит можно
и мне,
для свежести стишка -
твой череп,
сделанный несложно,
назвать…
подобием горшка!
Ленинград,
1960
А знаешь, наверное, зря
Мы расстались, дорога
Из тьмы и заря
Стояли уже у порога
Но ты не дослушал, ушел
А я не сказала, боялась
Тебя потерять, не нашел
Ты слов, что бы я осталась
А я с нетерпеньем ждала
Слов простых, но от сердца
Кровь, бурля и страдая, бежала
Не зная где заветная дверца
Ты ушел, я ушла не спросив
Твоё сердце все так же пылает?
Или время, как свет приглушив
И костер в нем уже догорает
Не спросила и ты не спросил
Разошлись, наступила заря
И любовь ты свою погасил
А знаешь, наверное, зря.
Жди меня и я вернусь, только очень жди,
Жди когда наводят грусть желтые дожди,
Жди когда снега метут, жди когда жара,
Жди когда других не ждут, позабыв вчера,
Жди когда из дальних мест писем не придет,
Жди когда уж надоест всем, кто вместе ждет.
Жди меня и я вернусь, не желай добра
Всем, кто знает наизусть, что забыть пора,
Пусть поверят сын и мать в то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать, сядут у огня,
Выпьют горькое вино на помин души,
Жди и с ними заодно выпить не спеши.
Жди меня и я вернусь, всем смертям назло,
Кто не ждал меня, тот пусть скажет: «Повезло».
Не понять не ждавшим им, как среди огня
Ожиданием твоим ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать только мы с тобой,
Просто ты умела ждать как никто другой
Есть люди - которые дороги лишь потому, что есть…
Мы с ними - сегодня порознь… Но кажется, всё же - здесь…
Они - не шуты, не праведники… Не лепят на грудь крестов…
Но знают, что жизнь как маятник… И центр у него - Любовь…
Есть люди - которые дороги… за гранью Дорог и дней…
За ночью бессонной… долгою и скрипами фонарей…
Они не глупцы, не мистики… Не просят в чуму на пир…
Но знают, что там, где истина - Единственно Верный Мир…
Есть люди - которые дороги, когда опостылел свет…
И мнятся повсюду вороги… и выхода больше нет…
Они не толкают истово… с амвона крутых речей…
Но дарят тот край, где с листьями воркует лесной ручей…
Есть люди - которые дороги не платой, а просто так…
В далёком и шумном городе… к которому век и шаг…
Они не звенят монетою… пустых и беспечных фраз…
Но помнят Мечты заветные - Свои и Мои подчас…
Любите жизнь - изменчивую, разную -
в огромный мир открытое окно,
в душе несите ощущенье праздника -
нам ничего другого не дано.
Любите в ней и ближнего и дальнего:
друзей, врагов, знакомых- все равно!
Ее непредсказуемость случайного -
нам ничего другого не дано.
Любите жизнь - в любом ее движении,
ищите связи тоненькую нить,
единственную - Вашу -
все явления вы сможете понять и объяснить.
Ищите в ней закономерность случая -
другой любви похожее звено -
нам вместе эту жизнь нести поручено
и ничего другого не дано…
Травинке улыбнитесь и прохожему,
внутри себя откройте волшебство -
мы все - частички, внешне непохожие
разорванного мира одного…
…Потом, когда все будет в жизни пройдено,
вас встретит пред Вратами Визави
и скажет: Жизнь была достойна подвига -
вы жили в мире злобы по Любви…
И, когда он вконец уставал от чужих тревог,
от бесцветных слов и бессмысленных обязательств -
он скидывал мир, как плащ, и входил в уютный простой мирок,
распахнув окно, где дрожали звёзды в небесной смальте.
Когда он вконец уставал от мирской возни -
он запирал свою дверь, открывал сервант, где стояли вина,
и вспоминал двух женщин, которые были с ним,
двух женщин,
каждая из которых была ему половиной.
У одной были тёплые руки и ласковые глаза,
что вечно случались рядом, если от беды он на волосок.
А другая - стройная как лоза и гибкая как гюрза -
ускользала меж пальцев, как тонкий морской песок.
С первой - целую ночь пил чай, говорил взапой,
не касаясь, - люди чем-то же отличаются от зверей…
А другую сразу кидал на лопатки и накрывал собой,
чтобы хоть на час, не навек, - но сделать её своей.
И одна была вся - его боль, его детский страх,
он бы мог убить её, если бы был смелей;
но являлась другая - верная, любящая сестра, -
и он снова дышал, и они подолгу гуляли навеселе.
На одну тратил жизнь и кровь, и столько душевных сил -
только другая и знала, как он после бывает слаб.
Ни одну, ни вторую он ни о чём не просил, -
но одна его погубила, а другая его спасла.
Где-то там, вдали от чужих людей, на краю весны,
перед часом Быка, под сверкающей ранней луной,
он вспоминал двух женщин, которые были с ним, -
двух женщин,
которые на самом деле были одной.
Вот и все… Мы с тобою над пропастью…
Как же трудно!.. Дышу через раз…
А внизу - океан лжи и гордости,
И обрывки несказанных фраз!
Тишина… Даже сердце не бьется…
И от чувств не осталось следа…
Только эхом в душе отзовется
Боль… Ее не забыть никогда!
Эпилог. И конец этой повести:
Нам не выпал счастливый билет…
Вот и все… Мы с тобою над пропастью,
И дороги назад уже нет!!!
Я, наверное, слишком горда
Для меня это всё ж невозможно -
Не ломаясь, ответить: Да!
На вопрос твой, такой осторожный.
Ты, наверное, слишком уж горд,
Чтоб пускаться на уговоры.
Да к тому же поставил рекорд
В Да! от женщин, на всё готовых
С этой гордостью наедине
Мы сидим и гордимся всё же,
Что с собой совладали вполне,
Что наш разум настолько надёжен!
И не делаем шаг навстречу,
Упиваясь своей безупречностью
Я не с тем коротаю вечер
Не от той и ты ждёшь сердечности
Рассуждаем об уникальности…
А верней, об её отсутствии.
И не видим совсем фатальности
В нашей встрече средь многолюдности.
Верим мы, что подобных туча,
Что ещё нам не раз повстречается
Вот такой же взгляд, словно лучик
И улыбка, что сердца касается …
«В старой песенке поется:
После нас на этом свете
Пара факсов остается
И страничка в интернете…»
.
Виталий Калашников, бард
Муха села на варенье, вот и все стихотворенье!)))
Как-то раз присевши под азалией,
Нежно так схватил её за талию.
Она не стала злиться
Приёмом джиу-джитсу,
Вывихом закончила баталию.
Дождь.
Cмотри, как облака вдруг ополчились,
Пытаясь спрятать солнца яркий луч!
И у воды деревья наклонились
Готовясь встретить дождь из этих туч.
Гром, неожиданно, раскатами промчался,
Сверкнула молния, сверкнула и погасла.
Дождь ожидаемый, как водопад начался,
Как будто на огонь пролили масло.
Та музыка овеяна прохладой
И издаёт прекраснейшие звуки.
Грозы не бойся милая, не надо,
Так две души общаются в разлуке.
Мы созвучны, как две перелётные птицы,
Что весной прилетают из дали домой.
И пусть внуки листают в инете страницы,
Отчего мы так счастливы были порой?
От весны, от звучания лиры божественной,
От желанья писать, теребя ожирелье-слова.
Мы с тобой одной крови и, пусть рядом соседствует.
На листе у тебя, седая моя голова!