ГРУСТНАЯ РАЗВЯЗКА
Я - прЫнцессна у окна,
И в руках бокал вина.
Короли вокруг толкуться,
Ну, а я все ни хрена!
Штабелюки королей
На помойку поскорей!
Перся даже амператор -
Прогнала его взашей!
Если б энти короли
Кабы б что-нибудь могли…
Ну, а то все жрут, да квасют да указы раздают!
Где ж тут жизненный уют???
Буду править лично я,
Мне не нужно короля!!!
Вот сижу на троне
в лаковой короне,
Довольно потянулась
И надо ж, блин… проснулась !
Не видя смысла уж Ни в чём
И ничего не добиваясь
Греша привычно и Привычно, так же, каясь
В делах обычных проводя,
Что пролетают дни,
Тем часто мучаясь,
Что и в толпе-
Одни.
Себя стараемся,
Хоть чем-нибудь, занять
Проблемы сами создаём
Чтоб их-потом решать
Чтоб ежедневную иллюзию
Создать того, что-
Всё же можем!-
Побеждать.
Не вырвешься из жизни
Замкнутого круга-
«Кросс» от рождения до смерти
Надо «пробежать»
Ведь кроме жизни-
Просто нечего терять.
Мудрость - если вовремя смолчишь,
Не ответишь грубостью на грубость,
Если больно, все равно, простишь
И обиду, и чужую глупость.
Счастье - если любишь и любим,
Если нужен, если все с тобою
И Богами всеми ты храним,
ЭТО - счастье, очень много стОит.
Глупость - если веришь всем, всегда,
Доверяешь, часто без разбора.
В дураках останешься, тогда,
И не плачь, и не смотри с укором.
Ум - когда не видишь дураков,
Когда все друг друга дополняют,
Мир и был, и будет он ТАКОВ,
Умные всегда об этом знают.
Горе, если ты совсем один,
Если болен ты неизлечимо,
Если, по природе, нелюдим,
Жизнь-пустая и проходит мимо.
…Если ты ни в чём не видишь смысл,
Если нет друзей «в огонь и в воду»,
Твой рассудок будет просто кисл
И при солнце - видишь непогоду.
Но… ужасно, если предал Друг,
Кто дороже был, ВСЕГО на свете
И его простишь ты, если, вдруг,
Не забудешь, всё равно, до смерти …
Потому что, предавать - НЕЛЬЗЯ!
Помните об этом ВСЕ… Друзья.
Тебя люблю,
Тебя целую,
Тебя одну -
Не предлагай другую!
Стихи пишу без всякой муки
По зову сердца - не от скуки!
Желаю доброго я дня,
Не забывайте про меня!
«Баллада» о том, как если друг оказался вдруг… русским!)
Попали как-то русский, немец и француз
На остров, что совсем необитаем был.
Как приключился с ними тот конфуз-
История молчит, ведь каждый это скрыл.
Они перескочили языков барьер
И байки смело начали травить,
Под эту тему каждый вдруг повеселел
И было их уж не остановить.
Вдруг Джин приперся, видимо на смех.
Решил, наверное, в компанию он влиться,
Хоть был по принадлежности он - чех,
Но полиглот, и иностранцев не боится.
Друзья его сначала нехотя принЯли,
Потом, узнав поближе, другом нарекли,
И снова, только вчетвером теперь, заржали
Над тем, как «бороздят просторы наши корабли».
Тут Джин растрогался таким приемом,
Решил товарищей он отблагодарить
И, нестандартным каждому объемом,
Не по желанию, а пО два подарить.
Француз - в Париж с женой, чтоб ноги от ушей,
И немец тоже вдруг решил свалить,
Дом заказал, побольше этажей…
Джин потихоньку начинал грустить.
Но дело вот уже до русского дошло,
У наших часто ведь свои примочки.
И Джина тут чутье не подвело-
От радости он рухнул с пятой точки,
Когда услышал, то подумал, глуховат:
" … Эх, не закончил я рассказ о той молодке…
Обратно их пожалуйста, назад…
Ах, два?! Тогда и ящик водки!")))
У сильных женщин бывают срывы,
Бывают ночи, страшнее ада,
Но только жалости им не надо.
Нашлись преграды - найдутся силы.
Для сильных женщин есть три вселенных,
Одно распятье и две дороги,
Никто не знает, какие боги
Им дали дерзость, что б выйти в первых.
На сильных женщин не ставят выигрыш,
Они опасней и змей, и бури,
Их вены с ядом не тронут пули-
Пока ты бьешься и спишь, и дышишь…
Таких когда-то, как ведьм, сжигали,
Хотя почище их жизнь и совесть.
За сильных женщин всегда боролись,
А после также- всегда бросали…
Почему мы осенью грустим?
Чем не угодила нам погода?
Ветры, тучи, листья и дожди,
Просто поменялось время года.
Холодно! А хочется тепла.
Вон дрова в камине догорают.
Подожди! Ещё придёт зима,
Подкрадётся снегом заметая.
И исчезнет жёлтая листва,
Под большим и белым покрывалом.
Замерзают мысли и слова
Лета мало. Ах как лета мало.
Они убивают цветы и приносят любимым,
и пьют, чтобы плакать, а чтоб веселиться - едят,
и вдох наполняют синильным сиреневым дымом,
они позабыли: есть мера - все мед и все яд.
Они правят пир - это траурный пир. После пира
они будут есть своих жирных раскормленных псов,
они позабыли: вот образ гармонии мира -
великий покой напряженных до звона весов.
Они говорят: это смерть, мол, такое, такое…
Они и не знают, наполнив всю жизнь суетой,
что счастье - гармония жизни - мгновенье покоя,
а смерть - это вечность покоя и вечный покой.
Они строят скалы и норы в камнях, а из трещин
сочится наваристый запах обильных борщей,
но тяжко глядеть мне на этих раскормленных женщин,
и больно глядеть мне на этих оплывших детей…
Я трудно живу в этом городе непостижимом,
пытаясь простить из последних младенческих сил -
они убивают цветы и приносят любимым…
Когда б я друзьям убиенных друзей приносил…
О, если бы к детским глазам мне доверили вещий
и старческий ум, я бы смог примириться и жить,
и клеить, и шить, и ковать всевозможные вещи,
чтоб вещи продать и опять эти вещи купить.
Такое твоим мудрецам и не снилось, Гораций,
здесь что-то не эдак и, видимо, что-то не так…
Зачем эти люди меняют состав декораций
и в мебели новой все тот же играют спектакль?
Зачем забивают обновками норы - как поры?..
Здесь есть где лежать, но здесь незачем быть или стать.
На свалках за городом страшные смрадные горы -
здесь тлеют обноски обновок. Здесь нечем дышать!
И горы обносок превысили горы природы.
На вздыбленной чаше пизанскою грудой стоит
пизанское небо над нами. Пизанские воды.
Пизанская жизнь… Утомительный вид…
И эти забавы превысили меры и числа,
и в эти забавы уходят все соки земли.
Они не торопятся строить свои корабли,
поскольку забыли, что смысл - в соискании смысла.
Что разум без разума в этой глуши одинок,
как я одинок без тебя, мой любезный Гораций,
и нужно спешить - ах, нет, не спешить, но - стараться,
поскольку назначена встреча в назначенный срок…
(Горацию, цикл «Письма из города»)
О зеркала, зеркала!
Утром со сна, нас пугают,
Мы их за это ругаем,
Глядя во внутрь себя.
О зеркала, зеркала!
Нашей души отраженье,
Утром, как после крещенья,
Истина наша видна.
Не тем я занимался делом
И время не воротишь вспять.
Во мне поэзия звенела,
А не техническая стать.
Монтёр, электрик и наладчик,
Прости Господь мои грехи.
За что меня так одурачил?
Ведь я хотел писать стихи.
Я б в журналистику подался,
Писать статьи на злобу дня.
А вместо этого копался
В железках разных всё кляня.
Прошли, нет, пролетели годы,
Сегодня я могу писать.
И жизни пережив невзгоды,
Мне есть, что людям рассказать.
Развеваются черные пряди тоски,
Небо мысли безжалостно режет лучами…
Одиночество нежно сжимает в тиски,
Боль танцует по талому снегу ночами.
Непривычно на ветер ложится крыло,
Я отвыкла летать, я устала от фальши,
Никотиновым пеплом весну замело,
Затухают разлуки. Всё дальше, и дальше…
Распласталась по городу тонкая нить
Моей синей последней бессмертной надежды.
Я смогу очень много. Смогу просто быть.
Жаль… Уже не такою единой, как прежде.
Ну доколе, ах, доколе
Не видать мне вольной воли?
До каких таких событий
Мне тюрьма моя обитель?
Я сижу, гляжу в окошко,
За окошком бродит кошка.
Этой кошке в серой шкурке
Немилы мои окурки.
Я ж курю, как кочегарка.
Мне то холодно, то жарко.
И за кошкой наблюдаю.
И окурки вниз кидаю.
Вон она двором фигачит,
То ползет, то тигром скачет.
На меня глядит, вздыхает,
Будто, дура, что-то знает.
А каки мои секреты?
Все обеты да наветы…
И вообще-то, может статься,
Мне и есть куда податься,
Ключ - на полке… Но - боязно.
Лучше плакаться несвязно,
Да мечтать о лучшей доле,
Да сидеть, вздыхать о воле…
Я стала сильнее, признав свою слабость,
Стерев пыль с жестоких, но честных зеркал.
Мой парус в огне, сердце льду отзывалось,
А крылья покрыл тонким слоем металл.
Нет, я не пыталась убить в себе жалость.
Я сразу умела смотреть сверху вниз.
Как страшно, что мне все нелепым казалось,
Когда под ногами был узкий карниз.
Так долго искала в толпе человека…
Но звезды прекрасны. Кричи, не кричи.
Осознав безысходность, не ищешь ответа.
В бездействии гибель души… Не молчи!
Пылая, искрясь, я сгорю без остатка…
Наивно и глупо, ведь в сумраке дней
Быть светлым - красиво, быть темным - понятно.
А быть человеком намного трудней.
Ушёл из жизни ты моей,
Из сердца упорхнул, как птица,
И с каждым днём мне всё больней,
Что не смогла тобой напиться.
Я с именем твоим живу,
Оно и в мыслях и в словах,
И образ твой как наяву
С лучом зари в моих глазах!
Устала я тебя любить,
Устала думать о тебе…
Твоё мне имя надо подарить
Несуществующей звезде.
И, глядя ночью в небеса,
Её искать… И не найти.
Ведь нет её… Как нет тебя…
А я жива. Я есть. Прости…