Мне мало любви
Мне мало тебя
Мне надо еще
Мне надо всегда
Мне надо вперед
Мне надо опять
Мне надо тобою
Мне надо немного
Но много тебя
Мне много себя
Ушла супруга утром на работу,
А я решил в порядок дом
привесть. Я ванну драил до седьмого пота И моль ловил,
забыв мужскую честь. Припер
из магазина семь авосек, Обед
сварил и ужин заодно, Гулять
сводил обеих наших мосек,
Балкон заклеил и еще окно.
Белье стирал, взбивая в клочья
пену, Одежду чистил, словно
пылесос, Помыл я потолки,
полы и стены, И даже свой
немытый нос. День пролетел,
Жена домой вернулась, Вокруг
взглянула и прильнула враз, И,
муркая, на ушко мне шепнула,
Что хочет секса «тут же и сейчас!» Не самый глупый я,
видать, на свете - Нашел я мигом нужные слова. И совершенно честно ей ответил:
«Ты знаешь, разболелась
голова…»
Заходишь в солёное море по грудь,
И чувствуешь, сколько царапин на теле.
А если бы душу в него окунуть,
От боли бы сердце немело…
Есть любовь на этом свете
Есть! Да только не у всех!
Кто, скажите мне, в ответе?
Что бы было на планете
И у красных и у черных
Белых, желтых, непокорных
Рыжих, лысых, озорных
У кудрявых и рябых
На двоих одна большая,
Сумасшедшая, смешная,
Пусть покоя и лишая,
Без которой жить нельзя?
Где моя любовь, друзья?
В минутах нет добра и зла,
Их бег безмерно равнодушен.
Мерило прожитым - зола,
В холодных углях дней минувших.
Минуты - спутник наших дней.
Не враг, не друг… Немой свидетель.
Смыкаясь с тяжестью камней,
Прервут твой путь на этом свете.
Хочешь кофе в постель ранним утром?
Хочешь роз, орхидей и тюльпанов?
Хочешь бусы с морским перламутром?
Хочешь летом отправиться в Канны?
Хочешь быструю Мазду Миату?
Или новый совсем Мини Купер?
Брошь с брильянтом на сорок каратов?
И колечко с рубином к ним вкупе?
Хочешь домик у Чёрного моря,
Чтоб слышны были звуки прибоя?
Жить вдвоём там, не ведая горя,
Пальмы, солнце, песок, всё такое…
Хочешь шубу? Конечно, из норки…
И вторую из рыси, тем паче?
Трюфеля? Вёдра чёрной икорки?
Сумки Гуччи, часы от Версаче?
Значит голову мне не морочишь,
Отвечаешь ты искренне вроде,
Ты действительно всё это хочешь?
Блин, ещё одна мне не подходит…
Вы думали, что я не знала,
Как вы мне чужды…
Когда, склоняясь, подбирала
Обломки дружбы.
Когда глядела не с упреком,
А только с грустью,
Вы думали - я рвусь к истокам,
А я-то - к устью.
Разлукой больше не стращала.
Не обольщалась.
Вы думали, что я прощала,
А я - прощалась…
Когда будет падать с неба Мой самый последний дождь, То где бы тогда ты не был - Ты это тотчас поймешь. Я буду стоять у края, Надеяться - ну, а вдруг? Но стану совсем чужая, Поняв, что замкнулся круг. Я просто стану усталой, Я чисто вымою стекла И тихо вернусь к началу. Вот только дожди - промокла. Я знаю, ты не успеешь. Я полной грудью вдохну… А ты? Ты вмиг поседеешь В момент, когда я шагну. Ты будешь бежать - по лужам, Но с края нельзя свернуть. Ты будешь мне очень нужен - Но ты опоздаешь. Чуть-чуть…
Узкий, нерусский стан -
Над фолиантами.
Шаль из турецких стран
Пала, как мантия.
Вас передашь одной
Ломаной черной линией.
Холод - в весельи, зной -
В Вашем унынии.
Вся Ваша жизнь - озноб,
И завершится - чем она?
Облачный - темен - лоб
Юного демона.
Каждого из земных
Вам заиграть - безделица!
И безоружный стих
В сердце нам целится.
В утренний сонный час,
- Кажется, четверть пятого, -
Я полюбила Вас,
Анна Ахматова.
11 февраля 1915
Я давно уже не писала
И писать теперь вряд ли буду
О тебе, ведь с доски стирала,
Я неравенство наших судеб.
Звонок на радио:
- моя жена уехала на дачу на все лето. Поставте пожалуйста песню: Я так хочу, чтобы лето не кончалось…
Такими нас сама природа создала,
Чтоб мы делили мир на белое и чёрное.
Она была конечно же мудра.
Всё в жизни лишь для продолженья рода.
Вот и приходится обманывать себя
И идеальными избранников считать, неповторимыми,
Да всё мы понимаем, так нельзя,
Но это помогает всё прощать своим любимым.
Галина Бобылёва
в балетном зале ни души,
куда пропали гости?
в жестокой, призрачной тиши
одна, со старой тростью,
сухой рукой поправив прядь
седых совсем волос,
поймёт, не суждено играть,
но в мире пышных грёз
она всё та же балерина.
всё та же лебедь, что когда-то
играла в сказке про любовь,
где принц, красивый и богатый,
её полюбит вновь.
какой красавицей была,
ты помнишь? там, на сцене,
она не шла, она плыла,
мечтала: публика оценит.
восходит новая звезда.
а что теперь? её забыли?
забыли балерину?
ты помнишь па какими были!
представь-ка ту картину:
в обличьи белой вольной птицы,
она была так хороша,
глядишь: она же вся искрится,
поёт её душа!
но где теперь былой талант?
в балетном зале ни души,
куда пропали гости?
в жестокой, призрачной тиши
одна, со старой тростью,
сухой рукой поправив прядь
седых совсем волос,
поймёт, не суждено играть,
но в мире пышных грёз
она всё та же балерина.
люди встают и уходят из жизни вон,
а я плачу, умоляю вернуться обратно.
ложь, обиды и, главное, боль - со всех сторон!
они окружают меня, они бьют неоднократно.
только кому от этого лучше, знаешь?
ни-ко-му, я тебя уверяю!
ты их за руки держишь, не отпускаешь,
а они на прочность тебя проверяют,
ножи в спину, под лопатки, чтоб мучился,
чтобы как можно больнее и резче,
и ты понимаешь: у них всё получится,
они добьются, тебе не станет легче.
таких, малыш, пинками гони, не задерживай,
толкай их в пропасть «прошлого, забытого».
и дверь перед ними потом не придерживай,
пусть катятся в сторону «лета убитого».
они пощёчины оставляют на чай,
а ты им шепчешь в след: «простите!»
пора бы давно научиться говорить: «прощай»,
вместе бессильного и беспомощного: «отпустите».
ВОРОНАЯ
Я смотрю на тебя и думаю:
Ты моя. Не моя. Чужая.
Без тебя я себя не чувствую.
Не моя. Ты моя. Родная.
Вороная, лихая, гордая,
Звезда утренняя, манящая.
Восхитительно непокорная,
Звезда ночи, меня пьянящая.
Разухабисто, мягкой рысью,
Я бегу по страницам жизни.
На галоп срываюсь и, стиснув
Зубы, мчусь я навстречу тризне.
Страсть твоя, безудержно нежная,
Под копытами травы стелятся.
И душа моя, вечно снежная,
У огня твоих чувств греется.
Завораживающей дивою,
Беспокойная и игривая,
С завитою ветрами гривою,
Бесконечно мягкая, милая.
Кожи атласное сиянье,
Глаза звёзды и стать резвая
Разрывают моё сознание.
Тишина - как по венам лезвие.
Я любуюсь тобой и думаю:
Сокровенная жизни тайна.
Я дыханье твоё слушаю:
Моя боль - не твоя тайна.
Над изрезанными просторами,
Мегаполисов крыш строгими,
Над равнинами, над озёрами,
Над вершинами и гор склонами,
Вороная, лихая, гордая
Ты несёшься, преград не знаешь.
Восхитительно непокорная,
Лишь подков серебром сверкаешь.