Если на сердце печаль и стужа,
Если к чему-нибудь нет возврата,
Помни, что ты для кого-то нужен.
Помни, что жить для кого-то надо…
Вчера я встретила поэта,
Который плакал, слёзы утирая,
Он посвятил любимой два сонета,
Она его послала, творения не читая.
Не плачь, сказала я ему,
Ты гений, а она тупая.
Была права я, судя по всему,
Теперь он мне сонеты сочиняет.
Не долго музыка играла,
- не много фрицы ликовали.
Когда Страна восстала,
- в боях головорезы отступали.
И бандеры собаки палачи,
- умылись не винной кровью.
Продав души лизали сапоги,
- поджигали дома ночью.
Свои ущербные подлые души,
- заливали самогоном.
Петлёй кого-то задушив
- и прикладом гоня в вагоны.
В лагеря сгоняли евреев,
- женщин, детей и стариков.
Лепта помнит этих злодеев,
- от кокард до потрохов.
Во плоти глумились нацисты,
- в ямы бросая убиенных людей.
в дыму смеялись фашисты,
- битвой кровавой правил злодей.
Той власти чёрной вкусив позор,
- за подлый кровавый рассвет.
Народ занес над ним топор,
- звучал стозвонно благовест.
Не счесть загубленых врагом,
- сирот обездоленных слезы.
Тех, кто в плен, шёл босиком,
- безымянным шумят березы.
Она предпочитает плакать в дождь,
Хотя, порой, ругает непогоду.
Её причуды сразу не поймёшь.
Она клубнику любит. И свободу.
С утра спешит, обычно, на трамвай,
И он её увозит на работу.
Она мечтает съездить в Парагвай,
Ну, а пока, по будням, ждёт субботу.
И у неё, наверно, нет подруг,
Она везде одна на фотоснимках,
Да и знакомых невеликий круг.
Затёрта информация на симках.
Похоже, одиночество ей в кайф,
И Кот в её пространстве молчаливый.
У них всё классно, вот такая life.
Ведь, в сущности, так просто быть счастливой.
Она немного странная, но всё ж
Становится серьёзнее с рассветом.
Она предпочитает плакать в дождь,
Но это, пусть останется секретом.
Ты живёшь со мною много лет,
Сопли, слюни, дети и так далее…
Но Далёкая с чужих планет
Так влечёт в заоблачные дали!
Здесь всё быт: работа и дела,
И жена на кухне всё хлопочет.
Та же «красоту лишь навела» -
Ты о ней вздыхаешь дни и ночи.
Знаю. Мне тебя не увести.
Мысли не догнать,
Как ни стараюсь.
От самой
Себя саму спасти
Только лишь могу,
И улыбаюсь.
Я всё вижу. Думаешь слепа?!
Только на весах ещё и дети.
Жизнь жены не так уж
И сладка,
Коли за семью свою в ответе.
Компромисс…
Как хочешь назови.
Выяснять не стану отношения.
О земной и призрачной любви
Не молю тебя из заточения.
В моём замке тихо и темно.
Ни до сантиментов -
Ждёт работа!
Возвращая каждый день домой,
Лишь глаза закрыла и
… суббота.
Ну, а ты витаешь в облаках
Ничего по сути не меняя.
Только на заоблачную даль
Свою жизнь я не променяю!
Россия,
Вспряв,
Стряхнув колена,
Взъярила крайне
Ойкумену.
Увядают розы на твоих глазах
Подарены мужчиной пару дней назад
Аромат цветочный в воздухе летает
О его любви они напоминают…
Сыплются листочки на стекло стола
Сухоцвет сегодня - букетом был вчера
Очень жаль букет, сберегу любовь
Будут в вазе жить до следующих цветов…
Уложу красиво в икебана букет
Пусть Весна живёт под неяркий свет
Свечи по краям, камушки жемчужные
И окрепнут чувства нежные, воздушные…
Вера Заварнова /НежнаЯ/
Как говорил мой дед, женщинам надо уступать и помогать не потому, что они слабые и иначе не справятся, а потому что они дуры и иначе убьются.
Стихи - это душевный стриптиз.
Канкан в рясе.
А мысли в клубочек замотаны крепко,
И связана нить с капилляром судьбы
Пространства живого, живущего вечность
В бурлящем потоке незримой борьбы.
Слагая шаги, устремлённые к цели,
Себя замыкая на плюсы «хочу»,
Уходят прожитые в минусы мели,
Что были когда-то нам не по плечу.
Дорогой особой, другим незаметной
Клубок наших мыслей сквозь дебри ведёт
К тому, что лишь наше, что нами заветно,
Чем каждый из нас ежедневно живёт.
я рушу свои карточные дома.
у меня под ногами - песок, до колен вода,
я не знаю куда идти, и куда я держала путь,
мне с дороги моей увилистой не сойти/убежать/свернуть.
тузы выпали из рукава, королева моя падет.
до меня никак не добраться, и никто уже не придет,
за стеклом улыбаются люди, чьи улыбки всех ядов злей,
каждый третий - слепая жертва, каждый пятый - свободный зверь.
я прошу дать мне право слова, а затем - навсегда заткнуть,
мне на выбор давался шанс утопить вас или тонуть.
веселись, упивайся счастьем, на меня прекрати смотреть,
я дала тебе шанс опомниться, прекратить наконец жалеть.
не косись на мою дорогу, не ступай по моим следам,
я уже пристрастилась к боли, что уместится в двести грамм,
лгать себе бесполезно, слышишь? правда тоже всегда твоя,
и я пряталась от себя же, мои шрамы - мои слова.
не читай почерк мой упрямый, и не ставь, там где я, свечу,
я граблю людей по-черному, после - больше в сто раз плачу.
обрекать себя атеистом или крест на груди носить?
за плечом оставлять свой выбор или верно мозгам служить?
мое сердце тебе не откроется (оно мне-то никак не радо),
мне не хочется разбираться, мне уже нихрена не надо.
обещай, что никак не получится между нами провести параллель?
обещай, что хоть на немного, но ты станешь меня сильней.
я вижу тебя везде.
мне имя твое мерещится бликами на стекле,
мое отражение стало твоим в воде,
я вижу твои глаза в погасшем почти огне,
тепло твоих рук я чувствую на стене,
и я явственно ощущаю сердце твое в себе.
не подходи ко мне.
закон гравитации тянет меня к тебе.
голос твой высечен в горле, подобно резьбе,
твой вкус еще ощущаю на нижней своей губе.
я нахожусь в постоянной почти борьбе,
те образы, что видятся в голове,
с лихвой утопают в водке или в вине.
я готова к войне.
стихи пропахли тобой, и не
исчезают слова ни в свете, ни в темноте.
я почти нигде.
я почти на дне.
улыбнись же мне.
я лгу, искажаю реальность, а он - за мной;
это как свист из прошлого, что идет за моей спиной,
я лелеяла мысль о чувстве, что, казалось, уже не умрет,
я надеялась лишь на чувства, что теперь превратились в лед.
он помнит мои слова о высоком и о любви,
как пыталась топтать те чувства, что сама придумала, и
вот теперь он стоит предо мной, не прогонишь и не сотрешь.
все, чем раньше жила - иллюзия.
все, во что верила - ложь.
с годами любая правда внутри поднимает смех,
с годами любые чувства стираются до прорех.
он хочет меня приручить и рвется назвать своей,
отчего-то смешно и грустно. он нашел меня средь людей,
я кажусь ему самой нужной, он и верит мне, как дурак,
когда я набираю силу для самых больных атак,
чтоб его уничтожить так же, как однажды он сбил меня с ног.
я смогу ему сделать больно точно так же, как он мне - смог.
ты стоишь перед ним - а он смотрит куда-то сквозь;
у него по тебе до сих пор затянуться не может рана.
никаких там «а помнишь?», все слова как-то мимо, вскользь,
он курит и один за одним опустошает стаканы.
у тебя же злые привычки - ассоциации с ним,
без него и курить не умеешь, и алкоголь вызывает рвоту.
опускаешь глаза и бросаешь: «ты, кажется, одержим»
он смеется и отвечает: «я сегодня могу напиться. завтра суббота»
ты едва ли помнишь последнюю из суббот,
когда ты на него кричала пьянеющим голосом, плакала в трубку,
когда словом одним описала последний совместный ваш год,
а потом рванулась к нему, опоздав на маршрутку.
он сейчас пред тобой сидит и смотрит наивным взглядом,
каждый раз, когда ты приходишь, он думает - навсегда.
но ты больше не хочешь его касаться, ты близко, но ты не рядом,
сколько бы он не старался, но на сердце твоем слишком много намерзло льда.
он тихо и грустно шепчет: «почему ты приходишь сюда?»
ты домываешь последний стакан, как-то вяло пожимаешь плечами:
«ты иногда забываешь кормить кота»
он жмется от этой фразы, будто спину проткнуло мечами.
он снова стоит на пороге, провожая тебя.
ты уходишь в шестьсот двадцать третий раз, но завтра вернешься снова.
- почему ты не можешь с концами оставить меня?
- потому что совсем от тебя отказаться я еще не готова.
я ее не знаю, но уже заранее не люблю
она его у меня отняла. я ее прокляну
пусть горит она самым злым на свете огнем
она мне уже не нравится из-за мыслей о нем
пусть она задохнется смогом его любви
пусть тысяча змей будет есть ее изнутри
пусть ей штормом на душу обрушится моя боль
без него я и меньше, чем просто ноль
я вообще ничего не могу, только терпеть
я и сказать ничего не могу, только смотреть
мне так хочется его умолять, даже падать ниц
лишь бы не было у него никаких девиц
он будет смотреть на нее, как я на него
меня лишь отчаянье душит, и ничего
уже не вернешь, ей все удалось отнять
я не хочу, но придется его отдать