Я стою на дороге…
Не начала у ней, не конца.
Не притула у ней, не ночлега,
Не родимого крыльца.
Ветер только мой попутчик,
Песня жаворонка в небесах,
Солнца теплый, ласковый лучик
На моих зацепился висках.
Есть сухарь у меня и водица
И силенка на этот день.
И иду я по этой дороге,
Догоняя свою же тень.
За горизонтом, что будет, не знаю:
Может, будет конец пути,
Может, будет блаженство покоя.
А может, буду идти и идти…
Пропылилась давно одежда,
Истопталась моя душа…
В сердце теплится все же надежда,
Что не скоро дойду до конца.
10 марта 2017
Я смотрел на нее устало,
меж пальцев лаская пряди.
В этом мире ее так мало,
что мне скоро ее не хватит.
Она держит меня так крепко,
не держа меня здесь и вовсе.
Наши встречи резки и редки.
Я не знаю, что будет после.
В ней скрывается столько света,
ему в солнце не уместиться.
И откуда я знаю это?
Она рядом со мной искрится.
Она рядом со мной сияет.
Я смотрю на нее устало.
Мне однажды ее не хватит.
И мне мало.
Чертовски мало.
Я, как проклятый страж, все сижу у твоих дверей, ожидая подачек или радостных новостей. только небо чернеет, и становится все темней,
а ты снова с ней.
Я не жду твоей милости, и прощенье себе оставь, пусть оно зачерствеет и умрет на твоих устах. Смотреть на тебя - сдаваться - запрещает мне мой устав.
кем теперь ты стал?
Мне верна моя память, а лучше б дала измен. Я бы все отдала, не ждала б ничего взамен, лишь бы больше не помнить, как много меж нами стен,
и так каждый день.
Он не смотрит в упор, он сухими пальцами мнет табак,
этот запах въелся в мое пальто. Я - герой-простак,
что любуется смирно на все фокусы, аплодирует, как дурак.
Он надменно меня провожает взглядом, забыв про такт,
а я завтра снова приду.
Каждый день вот так.
Он смеется так хрипло, словно скрежет оконных рам
раздается в промерзлой комнате. Принимает дам,
разношерстных графинь, говорит: «Я вас долго ждал,
проходите, любезная», а мне и руки б своей не подал.
Я молчу, мне не совестно, что я порчу ему весь бал,
он сам меня здесь нашел
и уйти не дал.
Он смотрит упрямо, чуть щурится, словно лис.
Говорит, что идет на дно, за собой меня тянет вниз.
А мне голосом хриплым ответить нельзя. Говорит, смирись,
что назад не вернуться, некуда возвращаться, так веселись!
Мне не весело больше ни капли, его каприз -
мое имя на каждой из шестисот страниц.
Горе тому, кто захочет его убить.
Он не тонет в воде, не горит в огне, и не выстрелить, не сломить.
Его маркие взгляды пятном остаются, и их не смыть.
Он читает мне книги, но так тихо и бледно, словно тайну в словах хранит,
и я замираю, как в стенах домов гранит.
А он говорит…
Тебе нечего опасаться: твои тайны надежно скрыты. Запрещаю к ним прикасаться, ведь они в мои руки вшиты. Запрещаю звучать им громко, я ведь спрятала их в свой голос,
их я ревностно защищаю, вместо бантов вплетая в волос.
Я даю тебе шансы сдаться, опекая твои секреты. Если б было, куда податься, я б и знать не хотела, где ты. Я не вижу другой дороги, даже если стою пред нею.
Сколько стоит такое сердце, чтоб позволило быть сильнее?
Я - сама себе агитатор, я - раздор себе и помеха. Твои тайны - огромный кратер, незаштопанная прореха. Я смотрю на них и не знаю, было ль что-то когда-то правдой
или сладким пустым туманом из розовой сладкой ваты.
Мне не жалко таких метафор, мне не жалко гипербол даже. И такой, как ты, провокатор, достоин порядка стражи, достоин судебных исков и маленьких наказаний.
Тебя не спасет, преступник, ни одно из твоих признаний.
Меня не спасет любое из сотни моих «поличных». Тридцать кубиков мощной боли - о таком не кричат публично, о смертельных инъекциях пишут, прикрывая слова руками, над бумагой почти не дышат, заливают ее слезами;
Но я больше не плачу, это больше с ног меня не сбивает. Я с трудом выношу советы и всех тех, кто их предлагает. Я с трудом наблюдаю счастье на лице ее ненавистном.
И такая дурная зависть разве лучшего чувства признак?
Ты не трус, ну, а я, напротив, избегаю любого взгляда. И однажды, боюсь, на свете станешь всем, что мне будет надо. Эти глупые мои сказки обесценятся, как монеты; все блеклые мои краски, наконец, заиграют в цвете, и я этого опасаюсь, словно черт ненавидит ладан. Не без дрожи тебя касаюсь, не без дрожи бываю рядом. Я отчаянно жду здесь титры, после них мой герой вернется!..
И все это - большие игры, пока кто-нибудь не свихнется.
Он меня не боится, даже скалится, словно зверь,
жадно смотрит на руки, с которых стекает мёд.
Даже если ему я сама вдруг открою дверь,
он сил, чтоб уйти,
обязательно
не найдет.
У него есть жена - я смотрю на его кольцо,
он дрожащими пальцами крутит его, молчит.
И, смотря на меня, он не видит ее лицо,
но я знаю, что в ней
все черты мои
различит.
Все слова его - желчь, но изводит он лишь себя,
я покорно киваю на каждую его ложь.
Протрезвев, заявляет - прости, у меня семья.
Я лишь взглядом твержу -
ты сам же
ко мне
придешь.
И так каждый день - притворяется, что живет,
улыбается ей (мои стоны в груди храня).
И я тайно надеюсь, что когда-нибудь он поймет
что сбежать у него
не получится
от меня.
«Я, - говорит, - тебе ничего не должен,
Я тебя приручать не желал и сейчас ни капли.
Твой приговор отчаянно зол и ложен,
Я тебе не устраивал вовсе сезонной травли,
Я тебя не подталкивал к краю своей рукою,
За собой не манил и сейчас я манить не стану.»
Я стыжусь, что слова заменяю свои мольбою,
В его монастырь приходя со своим уставом.
Он непререкаемый, уверен в себе и строго
Пресекает любые попытки оставить его виновным.
«Я, - говорит, - не представился перед Богом
В вечной клятве быть вечно в тебя влюбленным»
И я снова стыжусь, молчаливо его пугаясь,
Он не лжет, не юлит, не лукавит. Кристально чист.
«Я, - говорит, - привязать тебя не пытаюсь.
Не давай мое имя Богу, я атеист»
Я смотрю на тебя и знаю - нет приюта теплее взгляда,
нет теплее такого места,
чем насмешливых глаз укор.
Я смотрю на тебя; я дома.
И я знаю, что мы не вместе. Только то, что мне шепчут черти -
это полная чушь и вздор.
Я им верить боюсь (но верю).
Я не слушаю их (но слышу).
У них планы какой-то битвы на сердце моем (опять!)
Я им - жертва и боленосец,
Я им - падаль и новая пища.
Они знают, как это страшно - просто взгляд на тебя поднять.
Они знают, как я труслива,
Они знают, как ты прекрасен.
Это ясно им даже четче, чем яснее все это мне.
Я клянусь, что твоих ладоней
Нет желаннее и теплее,
Я клянусь, что они - спасенье, если я окажусь на дне.
Я смотрю на тебя; ты мог бы
Никогда здесь не быть, а я бы
Никогда не узнала дрожи лишь от голоса твоего.
Мои черти опять смеются.
Им игра это все, шарады.
Они знают, что без тебя здесь не останется ничего.
собираешь знакомых, разномастных парней, девиц, разливаешь в стаканы дорогое вино, коньяк,
и смеёшься, кричишь, что из всех этих хмурых лиц ни за что бы моё не приметил!
каков дурак.
развесёлые песни из куплетов, что я забыт. но язвительный говор, поедающий изнутри, моё имя, как мантру, ставит гаденько на репит. я же клялся - останусь. не веришь?
тогда смотри.
наблюдай, как останусь мерзкой россыпью на груди из алеющих, ярких, беспорядочных синяков. никуда не исчез, всё сижу у тебя внутри, прорастая в ключицах ровной линией сорняков. въёлся намертво, сильно, так, что вытравит только смерть. не решаешься сделать хоть что-то, боясь упасть. всё ещё так по-детски боишься в глаза смотреть.
по легенде, в таких ты не первый сумел пропасть.
и боролся с собой, поцелуи других крадя, чтоб потом вкус их губ моим яростно забывать. я - влюблён до одури, у тебя за спиной - семья, но ничто не мешает тебя преданно целовать, не мешает хвататься за руку, сжимая кисть, холодные пальцы со своими переплетя. я б послал уже к чёрту свою неудачную жизнь,
если б в ней так удачно однажды не встретил тебя.
Когда погаснет свет в окне,
Луна осветит бликом дальним,
Ты в чёрном платье вновь ко мне
Придёшь в печальном мраке спальни.
Прекрасной женщиной из грёз,
Пронзая ночь, пронзая сердце,
Ты в платье с россыпью из звёзд,
В шальную ночь откроешь дверцу.
Вдруг остановишься… Потом…
Движеньем легким сбросишь платье…,
Глотая воздух жадным ртом,
Приму тебя в свои объятья.
И в волшебстве прелестных чар,
Тепла и шёлка нежной кожи,
Страсть разгорится как пожар,
Ну как же всё на явь похоже.
Целую сквозь потоки слёз,
Что заливают горько душу.
Да, это сон, да, не всерьёз,
Виденье гости свет разрушит.
Но этим утром, не пойму,
То платье всё ещё лежало,
И запах кофе ко всему,
ОСТАЛАСЬ…, сердце прошептало…
Зимы закончилась пора,
Забрав метели и снега,
И сани полные добра
Пустилась зимушка в бега.
Сменилась музыка ветров.
На речке шумный ледоход
Срывает льда с неё покров,
И льдины водят хоровод.
У солнца жаркие лучи
И тает снежная постель.
Морзянкой весело стучит,
Звенит весенняя капель.
Бегут прозрачные ручьи,
А воздух с запахом весны.
На ветках стайкой воробьи
Щебечут радостно они.
Весна вступила на порог,
И холод зимний позабыт.
Вновь дует тёплый ветерок,
Зима осталась позади.
Мы встретились с тобою не случайно,
Я знаю - нас свела судьба!
Как только мы увиделись впервые,
Любовь меня мгновенно в плен взяла.
Я не могу тебе не улыбаться
И не смотреть в твои глаза,
И мне так нравится с тобою обниматься,
Тебя не отпускала б никогда!
Пускай вокруг все шепчутся и смотрят,
Ведь лично мне на всех них наплевать!
И для тебя я спрячу свою гордость
Туда - откуда больше не достать.
Хоть мы с тобой пока еще не пара,
Я без сомненья буду утверждать,
Что не отпустишь никогда к другому
И вечно меня будешь ревновать.
Мы встретились с тобою не случайно,
Я знаю - нас свела судьба!
Мы будем с тобой вместе однозначно,
И это точно больше, чем слова!
Если я захочу, я поманю… Я сиреной тебе пропою, я кружево из желаний сплету, я станцую как Ева в раю, тицианом волос увлеку, зеленью глаз прокляну, я тебя как Христа прикую… рассмеюсь и уйду… Я женщина… Я могу.
Богиня Клава!
Она стихи мои прочла,
Прищурив глазки улыбнулась,
Затем задумчиво коснулась
Ладонь милого чела.
Ты эти строки мне писал?
Спросила негой окрыляя
И пыл на ласки вдохновляя
И я растаяв трепетал!
Тогда скажи-ка мне поэт,
Зачем назвал меня отрадой,
Звездой, божественной наградой,
Зачем весь этот сивый бред?
Я, ошарашенно привстал,
Пролепетав: - О боже правый…
Прости меня богиня-Клава.
И вирши молча разорвал!
***
Зачем я открыл вам свои секреты?
Чтобы потом меня кто-то за глаза грязью поливал?
И теперь я как маленький ребенок кидаю монеты,
И загадываю желание, чтобы тот кто меня знал-забывал.
Зачем я подарил вам свое сердце?
Под ваши теплые слова «Люблю "
И теперь я как маленький ребенок завернутый в полотенце,
Удивленными глазами на все смотрю.
Зачем я подарил вам себя?
Я на это в себе ответа не наблюдаю.
И теперь я как маленький ребенок в пелене забытия,
Падающие звезды взглядом провожаю.
Душу, как обещали, вы увы не греете.
Все ваши слова пустая болтовня.
Жаль, что поздно понял, что любить вы не умеете.
Жаль, что поздно понял, что сам любил вас зря.
Мораль сей жизни чересчур проста:
Неважно сколько прожил ты без пеленок,
И опыт, что набрал за годы,
Но в душе ты все-равно лишь маленький ребенок,
Который плачет от плохой погоды.