Берегите, девочки, ум и душу,
Не читайте, девочки, Мураками,
Я прошу вас, девочки, стих послушать:
Не встречайтесь, девочки, с мудаками!
Девочки красивые (ножки, глазки)
Неужели слезки вам лить охота?
Вы не верьте, девочки, в песни-сказки,
Не влюбляйтесь, девочки, в ИДИОТОВ!
На безрыбье, девочки, от безделья
Постарайтесь, девочки, быть разумны.
Жизнь не книжка, девочки, не Коэльо,
Не любите, девочки, шибко умных!
Жизнь по правилам должна совершаться,
Между зимами всегда будет лето,
Только боже упаси вас влюбляться
В тромбонистов, трубачей и ПОЭТОВ!
Ведь в любви, как при покупке машины,
Очень дорого платить по кредиту,
Если слишком интересен мужчина,
Лучше вежливо сказать: «Да иди ты!»
Чтобы сразу до любви и лобзаний
Эти гении искусств и культуры
Не имели бы на вас притязаний
И не думали, что все бабы - дуры.
Пусть идут они под дождь или в слякоть,
Помашите им рукой в окон рамы,
Пусть научатся они тоже плакать,
Пусть на сердце и у них будут шрамы!
Как кошка по карнизу, ночь крадётся.
Походкой легкой, чуть придерживая шаг
Последний луч теплом земли коснётся.
Лишь свет луны, растущий в небе, режет мрак
И бледным ореолом разольётся.
В кого романтику, в кого вселяя страх.
Как пламя искрами костра взовьётся,
Огнями звёзды вспыхнут ярко в небесах.
И полнолунье накрывает город.
И кто в звенящую ночную тишину
Прижмёт к груди того, кто сердцу дорог,
А кто-то взвоет волком на луну.
Осень лес раскрасит золотою краской,
Зима нам нарисует узоры на окне,
Вновь весна закружит
Всех в цветочном танце,
Вспорхнет лето ласточкой
В небесной синеве…
А потом наступит золотая осень…
…Ну и не надо.
Ну и простимся.
Руки в пространство протянуты слепо.
Как мы от этой муки проспимся?
Холодно справа.
Холодно слева.
Пусто.
Звени,
дорогой колокольчик,
век девятнадцатый, -
снегом пыли!
Что ж это с нами случилось такое?
Что это?
Просто любовь.
До петли.
До ничего.
Так смешно и всецело.
Там мы,
в наивнейшей той старине.
Милый мой мальчик, дитя из лицея,
мы - из убитых на странной войне,
где победители -
бедные люди, -
о, в победителях не окажись!-
где победитель сам себя судит
целую жизнь,
целую жизнь.
Брожу одна по сентябрю.
Рябины жарко пламенеют.
Солгу, сказав, что не люблю,
Солгу, сказав, что не жалею…
Но что же делать? Как суметь
Тебя забыть, с собою сладить?
Перебороть? Переболеть?
Тебя сгубить - себя ограбить…
Дурманом душным оплести…
И обмануться. И забыться…
И этим душу отвести,
Как ключевой воды напиться…
Брожу, брожу по сентябрю,
Неспешно листья приминаю…
И лгу себе, что не люблю,
И лгу себе, что забываю…
Мы из любви приготовили чучело,
И - поклонялись, как будто богам,
Ветхое чувство нас просто замучило,
Хоть и клялись: - никому не отдам…
Боязно было, расстаться, как водится,
И - напрочь забыть имена, адреса,
Ждать, так наивно, что распогодится,
Только предательски льётся слеза…
Время расставит акценты без трепета:
Чучело сжечь, ради новых метаний,
Больше не слышно безумного лепета,
Да и не нужно смешных оправданий…
Заболела мать в своей квартире.
Всё ходила, а вчера слегла.
Года три, а может и четыре
В гости всё детей она ждала.
Получала письма, только редко,
И, слезинкой затуманив глаз,
Всё тогда вздыхала:
- Детки… детки…,
Собрались хотя бы вместе раз
Ваша мать заметно поседела,
Видно, старость к ней уже пришла.
Как бы хорошо мы посидели
Вместе все у нашего стола!
Под который вы пешком ходили,
За которым пели до зари,
А потом разъехались, уплыли,
Вот попробуй снова собери.
ЗАБОЛЕЛА МАТЬ!
И той же ночью
Телеграф не уставал кричать:
- Дети, срочно…
- Дети, очень срочно…
Выезжайте, заболела мать!
Из Одессы, Таллина, Игарки,
бросив все заботы и дела,
Дети собрались, но только жалко, -
У кровати, а не у стола.
Гладили морщинистые руки,
Мягкую серебряную прядь,
Для чего же дали вы разлуке
Так надолго перед вами встать?
Мать ждала вас в дождь и в снегопады.
Тягостной бессонницей ночей.
Разве горя дожидаться надо,
Чтоб приехать к матери своей?
Неужели только телеграммы
Привели вас к скорым поездам?
Слушайте! Пока у вас есть мамы,
Приезжайте к ним без телеграмм!
Позади дороги, время, люди,
Памяти уснувший тонкий шрам,
Если ад, то будь что будет,
Если рай, то вечность пополам.
Я все чувствую, знаю сама,
Хоть надеюсь в душе, как и прежде…
Одиночество сводит с ума,
Выживая из сердца надежду.
Самые сладкие грезы пахнут мускусом -
На моих коленях твои ладони…
Меня скоро зальют бальзамическим уксусом -
У меня рак души двусторонний.
У меня рак души… С метостазами…
Доктора головами качают: «Поздно. Надежды нет.»
Ты давно не приходишь. Боишься заразна я?
Я тебя понимаю. Не злюсь. Нашим всем - Привет…
Сниться буду. Сначала часто. Потом реже. В пятницу…
Живи полной. Не злись. Больше мускуса…
Когда все закончиться, приходи попялиться
На останки души моей, в банке с уксусом…
Наверное, души детей, это-самые чистые души,
Наверное, ангелы селятся в душах детей…
А, люди как черти в пороках погрязли по уши,
А, дети страдают всё чаще от взрослых людей…
А, дети - они так наивны, что не знают про игры
Вчерашних таких же невинных, наивных детей…
Из нежных котёнков рождаются дикие тигры,
Не спрятаться детям от взрослых их страшных затей…
Наверное, души детей-это самые нежные души,
И может намного им даже, чем взрослым больней,
Когда на глазах их мы взрослые мир этот рушим
И детство воруем у этих несчастных детей…
Потерялась (или вовсе брошена)
девочка притихшая, хорошая.
Личико чумазое, серьезное.
Белый день. Вокзал. Дитя бесхозное.
На груди у потеряшки-девочки
тряпочная кукла, самоделочка.
Рядовой милиции застенчиво
за руку, как мама, держит птенчика.
Он и сам еще не шибко взрослый-то,
страж румяный, свыше ей ниспосланный.
Водит по вокзалу, озирается:
может, кто опомнится - признается?
…Но никто никто не вспомнил, к сожалению,
На вокзале люди - ошалелые.
Да и ни при чем тут люди-граждане:
есть свои ребеночки у каждого.
Глядя на беспомощную рожицу,
кто вздохнет, кто вздрогнет, кто поежится…
…Можно после виденного-здравствовать.
Пить в купе коньяк. Листать Некрасова.
Что бы смочь до совести дотронуться -
перечислить сотню для детдомовцев.
Душ принять. Ругать себя по батюшке.
Можно все,…но чистым - не бывать уже.
…Колыбелит тело зыбь рессорная.
Снится мне малышка беспризорная.
В душу мне глядит глазами сонными.
На руках у мальчика с погонами…
мне поцелуями тебя - не удержать
обвив руками - не остановить
ты говоришь мне - времени не трать
ты говоришь - попробуй пережить
я под зонтом в распахнутом пальто
мне слишком ярок твой наивный мир
курю и думаю: возможно, ты не то
возможно, я зачитана до дыр
и так нелепо, что моей руке
нет больше места на твоей груди
и что вон та девица вдалеке
реальнее, чем все мои стихи
и что когда-нибудь - не завтра, а потом
мой теплый рот возьмет себе другой
и я расстанусь с этим теплым ртом
и даже больше - обрету покой
без крыльев - в ночь в распахнутом пальто
лечу, ругаюсь жутко и реву
а просто ты - немножечко не то давай-давай, а я - переживу
Небо и море слились воедино,
Стерлись едва заметные грани.
В этой бескрайней синей картине
Я растворяюсь словно в тумане.
Плыву иль парю, не ведаю боле,
Чувствую легкость во всем.
Вот она безмятежная воля!
Вот что казалось сказочным сном!
И в бесконечном теплом просторе,
В яркой насыщенной синеве,
Обитаю я в небе, обитаю я в море,
Не удержать меня на земле.
В неге лазурных колебаний
Единство обретает покой.
Не это ли предел мечтаний:
Ощутить себя воздушно-морской!
©
Я шла за ним, но оказалась впереди.
А он не шел за мной, он уходил.
Не окликая и не глядя вслед,
Пошлю к чертям источник своих бед.