Я не выдержу долго на голом энтузиазме, неприкрытых чувствах и обнаженных нервах.
Я говорю тебе" здравствуй", но в этом ««здравствуй» слышится неуверенное «наверно».
Неверно, но будем вместе, Наверно, долго. Мы будем едины, но что в этом кроме факта,
Который упрям и громок, но в каждом слоге нам то и дело слышится fuck и фатум.
Я не выдержу жизни в жалости и надежде, не дождусь от тебя покоя и постоянства.
Мы будем вместе как прежде, но в этом прежде нам ничего не ясно, совсем не ясно.
Я устала быть вещью, твоей обнаженной вещью. Приезжай ко мне с цветами и алкоголем,
Когда станешь свободным от нищеты и женщин, от беспощадной истерики и агоний.
Мы с тобой просидим до утра, разбирая части то ли общего прошлого, то ли ночей случайных.
Есть слова и минуты, в которых хранилось счастье.
Отличай их от прочего мусора.
Отличай их.
Я устала от боли,
Я устала от лжи.
Своего безразличия
Мне, прошу, одолжи…
Я устала быть сильной-
Это так тяжело,
Разрываясь от боли,
Говорить:"Всё равно!"
Я устала любить,
Безответно, храня
Твой придуманный образ,
Тот, что мучит меня…
Мы с миленочком трудились в огороде, во саду,
Просит вдруг «Переоденься», отвечаю: «Не пойду!
Что еще за блажь придумал ты, усатый старый пень?!»
«Дура! Может хватит спорить? Иди платьеце надень!»
Вот тогда-то я смекнула!
И бегом скорее в дом!
Шкаф вверх дном перевернула…
Беспорядок! А, потом!
Выхожу, а он - ус крутит, улыбаясь говорит:
- Лезь-ка яблочки снимать ты, вот и лесенка стоит!
- Ах, вот так?! Ну и полезу, и сниму, и не беда…
Только слышу где-то снизу «ух» да «ах», да «красота»…
Милый на руки берет,
В дом меня скорей несет,
Позабыв об огороде,
На полу и на комоде,
На диване, на кровати…
Вот что может сделать платье!
Коль ты пишешь стихи, тебе нужен читатель,
Слушатель, зритель - сопережеватель.
Тебе зеркало нужно и чтоб не прямое.
Кто сказал, что неправду отражает кривое?
Разве может прямое, убого-стандартное
Отразить многогранно красоту многократную?
Разве может двумерность глубиною похвастаться?
И объёмность листа таковою лишь кажется.
И в стихах твоих кто-то увидит обратное -
Твоему восприятию не адекватное.
Светлыи ангел, неслышно парит над землей. Бестелесная тень вопрошает к нему. Чтоб всегда, неотлучно, он шел за тобой. И в обиду тебя не давал никому. Чтоб дорогу тебе он звездой освещал, чтобы за руку вел к заповедной мечте. Светлый ангел подумал, чуть-чуть помолчал и ответил, неслышно паря в темноте. «Кто ты есть, о защите молящий меня, я не вижу лица, только призрачный свет. Разливается, алая будто заря. Что собой предвещает волшебный рассвет. Что за дело до смертных, обычных людей, для того кто подобен туману в ночи. Я не в силах понять, объясни поскорей». Бестелесная тень, словно пламя свечи, колыхнулась и тут же послышался стон. «Ведь и я был когда-то таким как они. Упоительно молод, безумно влюблен, но ушли безвозвратно те юные дни. И теперь, пред тобой лишь молю об одном, если можешь, побудь рядом с ней, защити. Пусть обходит беда стороной ее дом, а удача придет и не сможет уйти. Чтоб сияли прекрасные искорки глаз, чтоб от дикого счастья щемило в груди. Я тебя попрошу, может в тысячный раз, никогда, никуда от нее не уйди.»
Смотри, как сеть паук плетет
В пространстве, солнцем разогретом, -
Готовит коврик-самолет
В полет за уходящим летом.
Накапливая впрок корма,
Число летучих пленниц множит.
Зачем? Недальняя зима
Труд кропотливый уничтожит.
Но только лишь сквозь талый снег
Трава пробьется на дорожках,
Он снова выползет на свет
На крепких бархатистых ножках
И сызнова возьмется вить
Узор из дуг, лучей и петель,
Храня невозмутимый вид
Свидетеля тысячелетий.
Ему на время наплевать!
Он упоен работой вечной:
Сеть невесомую свивать
Для ловли жизни быстротечной.
Не говорите, что ко мне пришёл закат,
Не говорите, что моё проходит время.
Пусть жизни осень и в разгаре листопад,
Но солнышко ещё ласкает, греет…
А значит увядание не про меня.
Не говорите, что мне в ночь пора.
Я всё ещё чего-то жду, надеюсь.
Светло настолько, что слепит глаза
И время есть ещё поверить,
Ведь надо мной не тучи, облака.
Не говорите, что я больше не увижу
Нежнейший из подснежников букет
И не вдохну весенний воздух чистый…
Совсем недавно был ещё рассвет,
Но неужели попаду я в ночь и в зиму?
Не говорите, что ко мне пришёл закат
И истекает время у меня и у природы.
Не соглашусь, что это сказано про нас.
Я буду утром в этом мире снова.
А Вам пока придётся помолчать.
В твой день ворвусь я радужною высью,
Фиалками всё небо расчерчу,
И огненной рябиновою кистью
Прижмусь тихонько к сильному плечу…
Сотру из грёз все мысли о разлуке,
С тобой мы вместе в золоте листвы,
Закружишь в танце, подхватив на руки, -
Объятья душ на краешке мечты!
Дыханьем солнца губ твоих касаясь,
Спугну солёно-горькую слезу,
И покачнётся мир души, вращаясь,
И звёзды вдруг окажутся внизу…
И заискрится блёклый серый дождик
В жемчужно-перламутровых лучах,
Как будто бы взволнованный художник
Всё разукрасил даже в мелочах…
И зацветёт ковыль, даруя счастье!
Не веришь мне?! Ну что же ты, поверь!
К нам сказка постучится в одночасье,
Пройдя дорогу боли и потерь…
А как вы думаете, кто у нас тут главный?
Людей различных много претендует быть главой!
Есть лишь один - красивый, умный, славный,
Который всех по-жизни тянет за собой!
Себя люблю, не стану отрицать я,
А ежели кому не мил, то в чем вопрос?
Не держим никого насильно, братья!
Друзьям позволено, лишь, утереть мне нос!
Рачительный, уверенный и бравый как матрос!
Серьезен, рассудителен, упрям,
Еще не видит цели, но уж знает средство,
Работу любит делать, но не только сам,
Главней него не знаю никого я с детства,
Его все любят, много фавориток-дам,
Идет по-жизни он без лишнего кокетства!
Груба бываю иногда, прямолинейна, даже чуть жестока,
А сердце, все-же, сквозь года, лелеет и нежность и любовь,
Людей к нему я подпускаю очень близко, но до срока,
Я верю, дружба стоит риска, хоть многие мне портят кровь!
Когда богат, ты очень нужен,
Своим всем близким и родным,
Они тебя, все почитают,
Ты, будто Господом, храним.
Но вдруг, становишься ты нищим,
С позорной пенсией в руке,
В твоем кармане, ветер свищет,
А дети? Где-то - вдалекЕ.
Забыли, все к тебе дорогу,
Твой дом, обходят стороной,
И доверяешь, только Богу,
Лишь он, останется с тобой.
А жил, по совести и чести,
Учил так жить, своих родных,
Но вот исход. И он - известен,
Ты очень редко, видишь их.
Им, недосуг к тебе приехать,
Свои проблемы и работа,
И к ним уже, не переехать,
С тобою жить, им - неохота.
Вот и живете, с болью в сердце,
Совсем одни в своей квартире,
Не приоткрылась, в детях дверца,
Добра и света, в этом мире!
Наверно, надо просто, жить своею жизнью
Встречать рассвет и провожать закат.
А не вставать с вчерашней первой мыслью
Обиделась???
Обиделась!
Обиделась!!!
И отомщу. Жестоко. Дайте срок.
Мне в Вашем взгляде дерзкое привиделось,
А в Ваших письмах - фига между строк.
Вы не такой, как нужно. Как положено.
Бездарный, злой, непризнанный поэт!
Вам не успеть - не буду Вами брошена,
Уйду сама - отдайте мой портрет.
Отдайте мне мои воспоминания,
Верните мне, не тронутою, - честь.
Вы - эгоист с отравленным сознанием
И всех моих обид - не перечесть.
Гоните борщ и овощи с сосисками
(какая гадость - запах, вкус и цвет).
Вы для меня отныне - в черном списке,
Вы вообще - сомнительный субъект!
Верните зонтик, зажигалку, тапочки…
Ах, нет - оставьте, право, ерунда.
Вы мне теперь совсем… того… до лампочки.
Карету! В глушь. В Саратов. Навсегда!
На взмыленных конях,
В крылатых шлемах
С отточенными пиками в руках
Летят они, воспетые в поэмах,
В атаку, в бой,
Забыв покой и страх.
Античный миф,
Сказание про войско
Воинственных красавиц молодых,
Легенда, прославлявшая геройство,
Отвагу и былую славу их.
Где вы сегодня?
Кто вы, амазонки?
Ужели вы, в сумбуре наших дней
Забыв седло, стираете пелёнки
И за дублёнки отдали коней?
Ужель вас так связали муж и дети,
Что вы уж не на резвом вороном,
А с сумкой и авоськой на рассвете
Торопитесь в ближайший гастроном?
Или сейчас, сейчас, когда открыта
Возможность в жизнь все воплотить мечты,
Вы в паутине кухонного быта
Томитесь без отрыва от корыта,
Не отходя и шагу от плиты?
А может быть, покуда ваши кони
Баклуши бьют в мифическом былом,
Вы мечетесь без устали в погоне
За модным зарубежным барахлом?
Иль заняты решением задачи,
Далёкой от воинственных забав:
Как мужа заарканить побогаче
И тут же оседлать его, взнуздав?
Нет, вы всё те же!
Те же, что и прежде!
Мы и теперь вас видим иногда
(Хотя вы и в сегодняшней одежде)
На всех фронтах искусства и труда.
Каких высот культуры вы ни брали,
Шутя или рискуя головой,
Всегда на самой главной магистрали,
Всегда и всюду на передовой!
На сценах мира вы непобедимы,
Вот и на льду вы первые опять!
Хотели б вас оставить позади мы,
Да где уж там! Не очень бы отстать!
Да, те же вы характером и нравом,
Весёлой непреклонностью своей,
За это - уваженье и хвала вам,
Лихие амазонки наших дней!