Бывает ли на склоне лет любовь?
Да, как ни странно, но она бывает…
Как в молодости, сердце замирает
И разве только ввысь не улетает
От тёплых звуков долгожданных слов…
И, как ни странно, так же хороши
Все остальные «жизнепроявленья»,
То радость встреч, то смутные сомненья,
Обиды боль и сладость примиренья.
…Как все движения не умершей души…
Ну что, мой хороший, могу я тебе пожелать
Сегодня, когда тебе, все-таки, стукнуло тридцать?
Ведь знаешь? Конечно! Тебе ли об этом не знать?
Конечно того, чтоб ты смог, наконец-то, влюбиться.
И пусть будет ей… ну, не больше, чем… ммм…двадцать три.
Кто старше - уже «подустали», не тот уже возраст.
(Нелепы призывы: Зри в корень, любимый мой, зри!
Ведь это пустое! Да только не вырос ты просто.)
И пусть (отвлеклась) у нее будет пятый размер.
Ресницы в полметра, и смех ее нежный и звонкий!
Движения плАвны, походка легка (мне б в пример)
И нет за спиной ни мужей (ни дай бог-то ребенка)!
Еще, непременно, высокий-высокий каблук!
В любой ситуации, в месте любом она - леди!
(Желаю, как другу! Ведь ты же настаивал, друг :)))),
Спасибо еще не сказал, что мы просто соседи)
При этом не плачет, не ноет, совсем не поёт,
Не мечется в глупой тревоге, ответов не ищет,
Живёт… (чем еще-то?) Тобою, конечно, живет!
И, самое главное, ночью стишочков не пишет.
При этом всегда оливье и соте, и борщи,
супы, винегреты, окрошки, компоты, котлеты…
Ищи ее, милый! Хотя… да зачем? Не ищи,
Найдется сама! Их вон бегает сколько по свету!
Всегда тыщща тем! Потому что она эрудит!
при этом ночами - ни больше-ни меньше-тигрица!
Нигде у нее никогда ничего не болит.
Хотя бы поэтому стоит, ей-богу, влюбиться!
Все сны о тебе (ведь она же всецело твоя!)
а утром, конечно же, блинчики в сливочном масле…
…А если, к тому ж, понимать тебя будет как я То ты (я надеюсь) тогда будешь полностью счастлив!
Для жизни, сто процентов - мало!
Ведь нужно многое успеть;
Встретить любовь, возможно - и расстаться,
И, вновь возможно - полюбить.
Для жизни, сто процентов - мало!
Ведь в душЕ вера есть ещё;
И мы верим - без оглядки, -
Мы верим - всем врагам на зло.
Для жизни, сто процентов - мало!
Любовь и вера - две сестры…
Но в сердце - есть ещё надежда, -
Помощница в горестные дни.
Для жизни, сто процентов - мало!
Нельзя считать жизнь по годам;
Надежда, вера и любовь - начало… -
Дороги, - где мудрость идёт к нам.
Для жизни, сто процентов - мало!
Ведь в Жизнь хотим мы уместить -
И радости глоток, здоровье, счастье…
И разум, - чтобы не пролить.
© Татьяна Короткова
Иногда, словно первый дождь,
Иногда, словно первый снег,
Вдруг приходит, когда не ждешь,
Удивительный человек.
Иногда, словно фейерверк
Неожиданный средь небес,
Удивительный человек
Появляется вдруг в судьбе.
Не узнал бы его в толпе,
В ресторане и на шоссе -
Вдруг подходит он сам к тебе,
Человек, не такой, как все.
И не сразу, так через час
Вдруг почувствуешь: он другой -
По особой улыбке глаз,
И рванешься к нему душой.
И не сразу, так через час
Озарит тебя мысль, как свет,
Что с тобой говорит сейчас
Удивительный человек.
Тот, кого ты совсем не ждал,
Но который к тебе пришел,
Пусть на месяц, а не года,
Но душе твоей хорошо.
От того, что тебя узнал,
От того, что сказал «Привет!»
И что руку тебе пожал
Удивительный человек.
Зельвин Горн
Мы не виделись долго, но я не забыла
Благородный, решительный профиль любимый.
Я любовь вспоминаю, я радуюсь встрече,
Ты себя называешь должником моим вечным.
Я любила тебя, я ничуть не жалею,
Я любила тебя.
Ты конечно должник, но, конечно не в этом.
Ты мне должен сто тысяч стихов и сонетов.
Ты мне должен закаты ты мне должен рассветы,
Ты мне должен все песни, что были не спеты,
Ты мне должен так много, сказать невозможно,
В общем, ты ничего, ничего мне не должен…
Ну какие там деньги? Ну как же ты можешь?
Неужели тебя только это тревожит?
Я любовь вспоминаю, я радуюсь встрече,
Ты себя называешь должником моим вечным.
Ты мне должен закаты ты мне должен рассветы,
Ты мне должен все песни, что были не спеты,
Ты мне должен все то, о чем не споёшь ты.
О чем это я? Ничего не поймёшь ты.
Мы не виделись долго
Я любила тебя.
Зима, как спьяну мужики
Мне по ушам пургой метелит,
В снегу увязли каблуки
Мозги от стужи поседели.
А все любовники молчат,
Как будто в рот воды набрали
И даже помнить не хотят,
Что летом шубу обещали.
Но я не гордая, сама
Решила о себе напомнить,
Купила коньячку, вина
И барсиком метнулась в полночь!
Влетаю к первому, а он Уже постель мне мягко стелит,
Красив как юный Аполлон
И жизнь кипит в роскошном теле!
Шепчу - любимый, дорогой
Уже зима, а где-же шуба?
А он с понтОм не в зуб ногой-
Ты че?! Сдурела блин?! Откуда???
Чешу к другому, он молчал,
Потом сказал - жена болеет,
Я ей пол миллиона дал-
Поедет завтра к ворожее.
А третий - выпить не дурак
И моментально согласился,
Вино все выжрал и коньяк
И к банкомату припустился!
Жизнь удалась!!! Мечта сбылась!!!
Я в новой шубе - королева!!!
Пешком по улицам прошлась-
И вся Калуга ахренела!!!
И че скрывать… Хожу опять…
Я в ней ко всем своим дебилам!
Ведь надо шубу показать…-
Сама в кредит ее купила!
ОДИНОЧЕСТВО
Двадцатый век на финишной прямой.
Еще рывок - и ленточка порвется…
А я один стою, как часовой,
Что смены караула не дождется.
Мелькает, как в ускоренном кино,
Планета с миллиардным населеньем.
Но я, как в поле позабытый сноп,
Совсем один под дождиком осенним.
Как дерево в степи - зеленый стяг,
Простреленный насквозь враждебным ветром,
Согнулся в вопросительный я знак,
Нет на который верного ответа.
И в стороне от дедовских могил
Надгробием, которое всех выше,
Как знак я восклицательный застыл,
Чей пламенный призыв никто не слышит.
На острове своем, как Робинзон,
На горизонт гляжу без сожаленья
И одиноко хмурюсь, как бизон,
Который обречен на истребленье.
И в чужеземных странах, видит Бог,
Давным-давно мне не до венских вальсов.
Я в шумных залах также одинок,
Как одинок в них мой язык аварский.
Совсем один, как доблестный солдат,
Что чудом уцелел из всей пехоты.
Из окруженья выйдя наугад,
Попал в непроходимое болото.
Совсем один, как раненый журавль,
В недобрый час отбившийся от стаи…
Уже давно на юг ему пора,
Да крылья перебитые устали.
Еще я так похож на старика,
Которого в Сибирь сослать забыли,
Когда народ его в товарняках,
Как будто в братской погребли могиле.
Как тот изгой у жизни на краю,
Устав и от забвенья, и от славы,
Я в полном одиночестве стою,
Не глядя ни налево, ни направо.
И заполночь, хмельного перебрав,
Что не спасает от сердечной боли,
Я у стола, как будто у костра,
Сижу наедине с самим собою.
В судьбе, где победить должно добро,
Дописана последняя страница.
Ниспосланное свыше мне перо,
Когда-нибудь должно остановиться.
Один я, как мюрид на Ахульго,
Что замерло в объятьях звездной ночи.
Вокруг враги, и больше никого…
Лишь горная Койсу внизу грохочет.
Но сразу отступает смутный страх
Пред жизнью ускользающей и тленной.
Я вовсе не один - со мной Аллах
В безмерном одиночестве вселенной.
Вернулся я…
Вернулся я,
спустя сто лет,
Из темноты на землю эту.
Зажмурился, увидев свет.
Едва узнал свою планету…
Вдруг слышу:
шелестит трава,
В ручье бежит вода живая.
«Я вас люблю!..» - звучат слова
И светят, не устаревая…
Тысячелетие прошло.
На землю я вернулся снова.
Все, что я помнил, замело
Песками времени иного.
Но так же меркнут звезд огни,
Узнав, что скоро солнце выйдет.
А люди -
как и в наши дни -
Влюбляются и ненавидят…
Ушел я и вернулся вновь,
Оставив вечность за спиною.
Мир изменился до основ.
Он весь пронизан новизною.
Но все-таки -
зима бела.
Цветы в лугах мерцают сонно.
Любовь осталась как была.
И прежнею осталась ссора.
Берегите друзей
Знай, мой друг, вражде и дружбе цену
И судом поспешным не греши.
Гнев на друга, может быть, мгновенный,
Изливать покуда не спеши.
Может, друг твой сам поторопился
И тебя обидел невзначай.
Провинился друг и повинился -
Ты ему греха не поминай.
Люди, мы стареем и ветшаем,
И с теченьем наших лет и дней
Легче мы своих друзей теряем,
Обретаем их куда трудней.
Если верный конь, поранив ногу,
Вдруг споткнулся, а потом опять,
Не вини его - вини дорогу
И коня не торопись менять.
Люди, я прошу вас, ради бога,
Не стесняйтесь доброты своей.
На земле друзей не так уж много:
Опасайтесь потерять друзей.
Я иных придерживался правил,
В слабости усматривая зло.
Скольких в жизни я друзей оставил,
Сколько от меня друзей ушло.
После было всякого немало.
И, бывало, на путях крутых
Как я каялся, как не хватало
Мне друзей потерянных моих!
И теперь я всех вас видеть жажду,
Некогда любившие меня,
Мною не прощенные однажды
Или не простившие меня.
Баллада о женщине, спасшей поэта
День ушел, как будто скорый поезд,
Сядь к огню, заботы отложи.
Я тебе не сказочную повесть
Рассказать хочу, Омар-Гаджи.
В том краю, где ты, кавказский горец,
Пил вино когда-то из пиал,
Знаменитый старый стихотворец
На больничной койке умирал.
И, превозмогающий страданья,
Вспоминал, как, на закате дня
К женщине скакавший на свиданье,
Он загнал арабского коня.
Но зато в шатре полночной сини
Звезды увидал в ее зрачках,
А теперь лежал, привстать не в силе,
С четками янтарными в руках.
Почитаем собственным народом,
Не корил он, не молил врачей.
Приходили люди с горным медом
И с водой целительных ключей.
Зная тайну лекарей Тибета,
Земляки, пустившись в дальний путь,
Привезли лекарство для поэта,
Молодость способное вернуть.
Но не стал он пить лекарство это
И прощально заявил врачу:
- Умирать пора мне! Песня спета,
Ничего от жизни не хочу.
И когда день канул, как в гробницу,
Молода, зазывна и смела,
Прикатила женщина в больницу
И к врачу дежурному прошла.
И услышал он:
Теперь поэту
Только я одна могу помочь,
Как бы ни прибегли вы к запрету,
Я войду к поэту в эту ночь!
И, под стать загадочному свету,
Молода, как тонкая луна,
В легком одеянии к поэту,
Грешная, явилася она.
И под утро с нею из больницы
Он бежал, поджарый азиат.
И тому имелись очевидцы
Не из легковерных, говорят.
Но дивиться этому не стали
Местные бывалые мужи,
Мол, такие случаи бывали
В старину не раз, Омар-Гаджи.
И когда увидят все воочью,
Что конца мой близится черед,
Может быть, меня однажды ночью
Молодая женщина спасет.
Если б я знал, что разлука убьет меня злая,
С милой до смерти я жил бы, печали не зная.
Адом пугают… Но перед пожаром разлуки
Адское пламя не больше, чем искра простая.
- Я боялась тебя любить,
Я пыталась любовь убить…
- Что упрямством своим добилась?
И не поздно ли спохватилась?!
- Без тебя не могу я жить,
Как теперь подскажи мне быть?
- Я устал от такой любви,
Не зови, не ищи, не жди.
- Что мне сделать, чтоб вновь поверил?
Отворил в свою душу двери?
- Что-ты, что-ты, и ключ потерян,
И что дверь была - не уверен…
- Вспомни, ведь говорил, что любишь,
Что меня никогда не забудешь!
- Извини, своего ты добилась,
Отвяжись от меня, сделай милость.
Причуды детства
Чудесно быть вдвоем, вина с красавицей испив,
Мне та подруга не нужна, чей облик не красив.
Родник живейшей чистоты, столь дивный, мог создать
Лишь сам вершитель красоты, тебя на свет явив.
И жалобы на муки - грех страдающих в любви:
Закон любви не терпит тех, кто слаб и боязлив.
С твоей стези подножный прах - всем ангелам венец, -
Кто был на свете, о Аллах, красой столь горделив!
Так слаб я, что не может грудь и вздоха совершить:
Я не посмею и вздохнуть, себя не погубив.
И я, хоть от невзгод и пьян, в вине не утону:
Ведь тонок мой согбенный стан, как волоса извив.
О Навои, ты хоть и худ, а строй стихов не плох:
Все, кто захочет, в них найдут и рифму и редиф.
Редкие дары юности
Чуть раскрывшись, к ночи вянут розы в цветнике мирском,
Дни блаженством нам не станут без вина в саду таком.
Нет ни верности, ни чести, кравчий, в поступи времен,
Верен нам, не кличь всех вместе пить в толчении людском.
В мире только беды сулят людям милость обрести,
А покоя ждешь - да будет путь к нему тобой иском!
Хоть хмелен я в полной мере, старец в погреб дверь закрыл, -
Смилуйся, открой мне двери, о слывущий добряком!
Не посмей в делах неправых крови возжелать людской.
Но веселье чаш кровавых любо нам вкусить глотком.
Пусть, о шейх, крушит порухой твердь небесная врагов,
Но да буду с той старухой я вовеки незнаком!
Навои, познай и ведай: хочешь берега достичь -
Ты ладью вина отведай, будь в ней кормчим-вожаком!
Что такое невезет!
Вроде нужна ему, ну вот.
Стена огромная стоит.
Вся из камня, как гранит.
Даже просвета невидать.
Только тень одна, убрать,
Не получается никак,
Хотя бы камушек, слаба.
Ее никак не обойти!
Найти бы мне еще пути!
Стучусь в нее, глуха она.
И не подсилу мне стена!
Прошу, кричу и умоляю!
Но он не слышит, я вдыхаю,
Последний воздуха глоточек,
Чтоб жизнь почувствовать, уходит.
И может нужно умереть?
Чтоб камни в пепел все стереть!