Ты говоришь, что больше не придешь,
В слова красиво облекаешь горе…
И рушишь наше тонкое родное…
И думаешь, что во спасенье ложь…
А я схожу с ума… ты не придешь…
Предательски молчит дверной звонок.
Давно уснули за стеной соседи,
Я жду, как ждут чудес лишь только дети,
Или как те, кто так же одинок…
Ну что же он молчит, дверной звонок!
Проходит ночь… за окнами рассвет
Порадовал бы солнышком весенним…
Но вместо солнца проползают тени
По шторам сквозь луны унылый свет…
Зачем же без тебя пришел рассвет…
Набатом бьются в голове слова,
Которым не хочу, не смею верить…
Моя такая горькая потеря,
Так странно, что я все еще жива…
Когда во мне болят твои слова…
Ангел Хранитель!!!
Он появился из толпы, в плаще, в начищенных ботинках
И я вдруг вспомнил свои сны, мелькавшие в цветных картинках
Ведь я же видел его там, и образ был его чудесный
Он вниз сошёл по облакам, Хранитель-Ангел мой небесный.
И подошёл он не спеша, подал мне руку улыбнувшись
И я почувствовал тогда, его тепло, едва коснувшись
И как-то было мне легко и сердце вдруг свободным стало
И мне казалось высоко, на небесах, душа летала.
Он рассказал про жизнь мою, почти что с самого рожденья
Про тех, кого я так люблю и ненавижу в тоже время
И он поведал мне о том, что будет в моей жизни дальше
И я был просто поражён его словам, без всякой фальши.
И снова улыбнувшись мне и глазом подмигнув игриво
Он вновь направился к толпе, в ней исчезая торопливо
И вот тогда заметил я, из-под плаща его свисали
Два белых ангельских крыла, которые мне знаком стали.
Ты цедишь слова сквозь зубы…
«Ну я поздравляю, типа»…
И радость идет на убыль,
И душу знобит от «гриппа».
Дрожит, бедолага, мелко,
Капризничает, канючит…
Подайте из ласки грелку,
И шарфик слов не колючих.
А я говорю ей: «Хватит!
Справляйся сама, как можешь.»
И, может быть, сразу, кстати,
Всё прошлое уничтожишь.
Там много чего осталось…
Обид, унижений ложью.
Любви же - такая малость,
В сравненье с другим ничтожна.
Пусть слезы застынут в горле,
Пусть в сердце заноют раны,
Мы вспомним, душа, что гордость
Всегда оставляет шрамы.
Укроемся от ненастья
Под маской чужой сатира…
Ему пожелаем счастья,
Простим и отпустим с миром.
Иногда убегаю… нечасто.
От забот, от мирской суеты.
Понимаю, ах как же прекрасно,
Что есть-Сайт, там есть-Я,
Там есть-Вы!!!
не хочется писать.
пропала муза…
а раньше было время…
любое время года…
любая ли погода…
в души стихи писал.
слова слагая.
как я люблю иль плачу…
то раньше было…
а теперь…
на улице цветет.
а там. за стенкой сердца…
бурьяном поросло…
и паутиной…
забыты уж дороги…
все очерствело…
и все внутри…
покрылось пеплом…
что от костра осталась…
который ярко так горел…
оно словно медведь.
престранно впало в спячку…
и я хожу сомнамбулой теперь.
ну ладно …
все равно остались чувства…
к черту рифмоплетство…
не хочется писать…
пропала муза…
Я за лгуном, как тень юлил,
В суетном свете заблуждений.
Спасибо Богу! Отучил!
Уроком смертного душения,
Даруя после такт биения.
привет.
мы так давно не виделись, что кончилась зима,
и снегирей какая-то холодная рука,
как яблоки, всех с веток сорвала и спрятала в мешок…
а я жива. со мной всё хорошо.
я пью глинтвейн на завтрак и на ужин.
в обед обычно сплю, ведь мне обед не нужен,
пока нет мужа,
нет детей
и нет кота,
которому на кончике хвоста
наш мальчик бережно завяжет верёвочку с бумажкой на конце…
так вот… варю глинтвейн, ищу такой рецепт,
чтоб выпить - и навечно амнезия.
но мне пока такое не по силам,
ведь я хреновый повар, если честно.
зима прошла.
а я ещё грущу.
привет.
мы так давно не виделись, что я уже не помню,
какого цвета у тебя глаза.
вчера во мне опять была гроза.
шёл дождь, и молнии сверкали
внутри меня опять по вертикали,
и бешено бил гром меня под дых.
я выплакала три ведра воды.
болела так, что не могла дышать…
моя душа
тихонечко так выла, еле-еле,
почти что колыбельную. как будто в самом деле
со мной и не случилось той грозы.
и только мои страшные часы
кричали полночь мне и всем соседям:
НА-ВЕР-НО-Е-ОН-БОЛЬ-ШЕ-НЕ-ПРИ-Е-ДЕТ!
я так устала
быть
совсем
одна.
привет.
мы так давно не виделись, что фикус мой почти догнал мой рост.
вчера я задала себе вопрос:
зачем же я живу?
ведь нету смысла даже просыпаться, когда осталась я совсем одна.
и я уже неделю голодна.
ведь с фикусом глинтвейна не попьёшь, как ни крути.
и что-то неспокойно так в груди,
как будто бы один из снегирей там затерялся…
он бьётся и клюёт.
не помогают анальгин и йод,
не помогают солнце, март, новопассит.
а у меня, наверно, больше нету сил.
я мастерю себе удобную кровать,
чтоб лечь в неё и вечно сладко спать.
кладу в неё перину, твой портрет,
горшочек с фикусом и пачку сигарет.
сегодня наконец-то умираю…
- привет… давно не виделись…
- привет, родная…
Я ненавижу такие встречи,
Приветы прошлого, без которых
Меня, как будто бы, время лечит…
А тут увидишь - и целый ворох
Таких ненужных воспоминаний,
Что накрывают, как сход лавины.
Предпочитаю тень расстояний
С несостоявшейся половиной.
Я редко плачусь о слишком личном,
Но ненавижу себя за слабость
Сдавать ему всю себя с поличным.
С его претензией на масштабность
Дрожат колени и я рискую
Упасть, как немощная под ноги.
Я до сих пор иногда рисую,
Как мы идем по одной дороге…
Ангел мой, ну что с тобой не так?
Ты опять не смог меня спасти…
Вновь меня настиг мой злейший враг,
Я опять купилась на «прости».
Под наркозом ласк его и врак
Я живу уже четыре дня.
Ангел мой! Ну что с тобой не так?
Ты опять не уберег меня…
Поправляю волосы
… я рукою нервною…
Стала я предателем,
… стала я неверною.
Под чужими ласками
…извивалась коброй я…
Опьянила страсть меня
… чёрная, недобрая.
А потом - прозрение,
… а потом раскаялась.
Больше так не сделаю.
… Только мне… понравилось…
Мольберт и холст, движенье кисти, едва заметные черты.
Река и мост, с деревьев листья и ты средь этой красоты.
Он рисовал тебя на память, лишь вспоминая образ твой.
И вот камыш, речная заводь на фоне неба голубом.
Ему подсказывало сердце, он помнил каждую деталь.
Его души открыла дверцу твоя безмолвная печаль
Он был влюблен, но безответно, и выразил любовь свою.
Своей картиной на мольберте, хранившей красоту твою.
Высуши слезы, пусть будут руки твои легки, бери веревочку и завязывай узелки.
___
Первый узел- самый большой, белый, пропитанный морем и страхом, переплетенный леской. Привязать бы его к штурвалу, болтался бы милой подвеской, может, не стало б тогда похоронного звона… Узел первый - дань Посейдону.
Узел второй - красный, то ли от крови, то ли от мыслей, легкая бирка советским плакатом свинцово виснет, черные буквы сложились навеки в «люблю»… То ли дань Афродите, а может быть - октябрю…
Третий. Бессвязно спутавшийся клубок, черный, серый, желтый - Господи, как ты не смог, не защитил и не уберег, твердь крушилась, такая крепкая и надежная с виду… Узел третий - кровавая жертва Аиду.
___
Укрепи сердце и дальше вяжи. девочка, привыкай - это жизнь.
___
Четвертый. Узел теплых махровых ниток, запах старого дома в деревне, мир был так крепок, так безопасен и липок от меда, принесенного дедушкой на заре. Старое, доброе сердце не выдержало на жаре. Гелиос, ты доволен? Гореть тебе вечно в огне.
Узел пятый. Пропитан вином, спалён зажигалкой, местами присыпан сне. нет. кокаином. узел горький и узел жалкий. Потеря моя вторая - дань Дионису и самая молодая.
Узел… шестой. Самый высохший, но любимый, самый памятный, из веревочки формируется имя - нет, скажешь вслух - и тьму ты не отвратишь… Где ты шлялся, Асклепий? Ответ мне - тишь.
___
Высушу слезы, пусть будут руки мои легки, моя веревочка связана, последние узелки не будут завязаны лет еще шестьдесят - я это вам обещаю, боги с небес на меня глядят и улыбаются, мойры плетут свою чертову прядь, с рук их капает едкая черная слизь,
я встаю на ноги и кричу -
я! выбираю! жизнь!
Напиши ему, напиши,
Что сегодня ждешь его к ужину,
Танцевать на осколках души,
Надрываться горлом простуженным
Не доедет и не дойдет
На дорогах сплошные пробки
В его жизни круговорот
Незаконченных мыслей стопки
Ваш роман со вчера обесточен
Глупых бабочек придуши
Ты была ему - «между прочим»
Не пиши ему, не пиши
Болтаюсь сам в себе, как камень в торбе,
И силюсь разорваться на куски,
Придав своей тоске значенье скорби,
Но сохранив загадочность тоски.
Свет Новый не единожды открыт,
А Старый - весь разбили на квадраты.
К ногам упали тайны пирамид,
К чертям пошли гусары и пираты.
Пришла пора всезнающих невежд,
Все выстроено в стройные шеренги.
За новые идеи платят деньги,
И больше нет на «эврику» надежд.
Все мои скалы ветры гладко выбрили,
Я опоздал ломать себя на них.
Все золото мое в Клондайке выбрали,
Мой черный флаг в безветрии поник.
Под илом сгнили сказочные струги,
И могикан последних замели.
Мои контрабандистские фелюги
Сухие ребра сушат на мели.
Висят кинжалы добрые в углу
Так плотно в ножнах, что не втиснусь между.
Мой плот папирусный - последнюю надежду -
Волна в щепы разбила об скалу.
Вон из рядов моих партнеры выбыли,
У них сбылись гаданья и мечты.
Все крупные очки они повыбили
И за собою подожгли мосты.
Азартных игр теперь наперечет,
Авантюристов всех мастей и рангов.
По прериям пасут домашний скот,
Там кони пародируют мустангов.
И состоялись все мои дуэли,
Где б я почел участие за честь.
Там вызвать и явиться - все успели,
Все предпочли, что можно предпочесть.
Спокойно обошлись без нашей помощи
Все те, кто дело сделали мое.
И по щекам отхлестанные сволочи
Бессовестно ушли в небытие.
Я не успел произнести: «К барьеру!»,
А я за залп в Дантеса все отдам.
Что мне осталось? Разве красть химеру
С туманного собора Нотр-Дам?
В других веках, годах и месяцах
Все женщины мои отжить успели.
Позанимали все мои постели,
Где б я хотел любить - и так, и в снах.
Захвачены все мои одры смертные,
Будь это снег, трава иль простыня.
Заплаканные сестры милосердия
В госпиталях обмыли не меня.
Мои друзья ушли сквозь решето.
Им всем досталась Лета или Прана.
Естественною смертию - никто,
Все противоестественно и рано.
Иные жизнь закончили свою,
Не осознав вины, не скинув платья.
И, выкрикнув хвалу, а не проклятья,
Спокойно чашу выпили сию.
Другие знали, ведали и прочее…
Но все они на взлете, в нужный год
Отплавали, отпели, отпророчили.
Я не успел, я прозевал свой взлет.
1973
Я ЛЮБЛЮ твои прекрасные глаза!
Каждый раз, когда я в них смотрю.
Вижу свет прозрачный, как слеза -
Я твои глаза боготворю!
В них холод льда, раскаты грома.
И тут же синяя, небесная лазурь,
Твой нежный взгляд… как это мне знакомо…
В тоих глазах я вижу силу бурь…
Я вижу в них реки прозрачное журчанье,
Твои глаза - как яркая звезда.
Твои глаза - любви воспоминанье…
Твои глаза я не забуду никогда!
Смотрю в твои глаза и удивляюсь.
В них можно видеть целый океан
Смотрю в твои глаза и поражаюсь:
Какой подарок тебе Богом дан!
Твои глаза, как озеро лесное,
Лежащее в прохладной тишине,
Твои глаза - блаженство неземное…
Я в них смотрю: спокойно, сладко мне!
Я узнаю в твоих глазах рассветы,
Я вижу в них хрустальную росу,
И не могу в себе найти ответа…
За что я ТАК твои глаза ЛЮБЛЮ!