Всякий раз, когда улыбаешься своему брату
и протягиваешь ему руку,
наступает Рождество.
Всякий раз, когда замолкаешь, чтобы выслушать других,
когда отказываешься от правил,
которые, как железный обруч,
стискивают людей в их одиночестве,
когда даришь огонёк надежды отчаявшимся,
когда познаёшь в смирении,
насколько ничтожны твои возможности,
и насколько велика твоя слабость,
всякий раз, когда позволишь,
чтобы Бог пoлюбил других через Тебя,
- всякий раз наступает Рождество".
Владыка был возмущен и сердит.
-Не ведаю, где живу,-говорил он князю Владимиру, завтракая с ним в тереме после заутрени.-Мы, княже, много содеяли, дабы русские люди стали христианами, соблюдали не языческие, а православные законы…
-Да разве не стала ныне Русь христианской?-искренне удивился князь Владимир.
-Где же христианство, ежели в Киеве и повсюду множество людей молится не в церкве, а у реки, в рощах, дубравах.
-Важно,-ответил Владимир,-не где, а кому молятся. Люди Руси днесь молятся Христу.
-Но они прыгают через костры в ночь языческого Купала?!
-Ныне это ночь не Купала, а Иоанна Крестителя,-улыбнувшись, заметил Владимир.
-И в Сварога они верят…
-Не в Сварога, а в Илью, ведь мы же сами с тобой, епископ, договорились.
-А бог Волос?
-Бога Волоса больше нет, стадам покровительствует ныне святой Власий.
-А эти колядки на Рождество Христово? Два голубочка на двух дубочках советуются, как мир основать?!
Князь Владимир, повернувшись внезапно к епископу, спросил:
-Тогда скажи, отче, кто же основал мир?
-Как кто? Токмо Бог, единый в трех лицах: Бог отец, Бог сын, Бог дух святой.
Опершись руками на стол, князь Владимир задумался.
-Вчера вечером,-тихо промолвил он,-я слушал эти колядки. Хорошо пели, душа радовалась…"Когда не было начала света…"А что же тут такого, епископ? И два дубочка, да еще синее море, ах, до чего хорошо, епископ.
Глядя на серебристыми узорами расписанные морозом окна, князь Владимир шептал слова колядки:
Спустимся на дно моря,
Принесем оттуда мелкого песку,
Мелкого песку, синего камня,
Из мелкого песка-черная землица,
Студеная водица, зеленая травица,
Из синего камня-высокое небо.
Увидев, что епископ хватается за голову, он закончил:
-Не пугайся, отче! Верю, как велит сердце. Такова она, Русь, таковы все ее люди.
А может просто взять и сгинуть?
Оставить всё как есть и - в никуда!
Порвать со всем, как обрывают провода.
Но что-то не даёт мне мир покинуть…
А может стоит лишь влюбиться
В себя, в семью, в друзей и в жизнь,
И больше не писать по счастью тризн?
Кому и как это поможет измениться?
А может так как есть всё, так и надо?!
Жизнь движется неведомым путём.
Жизнь движется, мы вместе с ней идём,
Среди руин, когда то бывших раем, сада.
Тогда всё точно на своих местах -
Погост природы верно опечатан,
И смысл вместе с ней упрятан.
Эта история произошла в стародавние времена. В те времена, когда по улицам ездили экипажи, запряженные четверками лошадей, да и люди отличались от нынешних. Нет, нет, не подумайте, что у них были странные уши или огромные ноги… нет, они были иначе воспитаны. Барышни, например, не выходили на улицу без сопровождения, а молодые люди, при встрече, снимали шляпу и кланялись. Но рассказ не о них, а о простой елочной игрушке.
В одном большом доме, в канун Рождества, в самой большой комнате стояла пушистая елка, украшенная гирляндами, сверкающими игрушками и, конечно же, ее макушку венчал Рождественский ангел. Близился сочельник, за окнами падал мягкий, пушистый снег и все было готово к приходу Рождества. А, как известно, в Сочельник происходят самые невероятные и волшебные истории.
Началось все с самой обыкновенной снежинки. Она кружилась в хороводе со своими подружками и так заигралась, что устала и решила передохнуть на окне той самой комнаты, в которой стояла елка.
- Ой, - воскликнула она, - какая красота, сколько огней. Ах, если бы могла исполниться моя мечта…- Она так громко вздохнула, что ее услышал Рождественский ангел, который венчал макушку ели.
- Кто это так вздыхает?- Спросил он.
- Это я- снежинка.
Вы подумаете, что это все выдумки и они не могли услышать друг друга, потому что между ними было стекло? Но ведь в Сочельник все возможно.
- О чем вы так вздыхаете?
- Ах, милый ангел, мне бы очень хотелось попасть на эту елку и стать самым прелестным украшением. Но это невозможно.
- Почему же невозможно? Сейчас Сочельник и любое, даже самое невероятное желание может исполниться.- Сказал ангел и вздохнул.
- Вам грустно?- Спросила снежинка.- Но почему?
- Ах, снежинка, как бы мне хотелось поменяться с вами местами, вырваться отсюда и порхать, порхать в хороводе снежинок, заглядывать в окна и наблюдать, как идут приготовления к Рождеству…
- Ха-ха-ха!- Зазвенела от смеха стеклянная шишка. Она висела чуть ниже.- О чем вы говорите? Бред какой-то! Елочные игрушки должны быть на елке, а снежинки за окном. И по-другому быть не может.
- Это еще почему?- Снежинка была возмущена.
- Да потому что, если, вы, - обратилась стеклянная шишка к снежинке, - окажетесь здесь, то от вас останется мокрое место, а вы, - она посмотрела на ангела, - порхать будете недолго. И, если быть точной, хи-хи-хи, до первого падения из окна.
- Но у меня есть крылья…
- Которые никогда не раскрываются. Вы, милейший, игрушка! И стоит вам упасть, как вы разобьетесь вдре-без-ги!
- Но это несправедливо!- Возмутилась за окном снежинка.- Это мечта…
- Почему же несправедливо? Каждому свое. Вот вы, например, - с сознанием дела сказала стеклянная шишка снежинке, - в итоге станете либо снежком, либо снеговиком, растаете и ручьем сбежите к реке, а вы, - глядя на ангела, язвила шишка, - как и мы все, то есть елочные игрушки, когда закончится праздник, попадете в коробку и отправитесь на чердак, до следующего Рождества.
- А как же мечта?- Спросил ее ангел.
- Мечта… нет никакой мечты, все это сказки. Я думаю только о том, чтобы не сорваться с елочной ветки и не шлепнуться вниз.
На этом разговор был закончен. Снежинка, чтобы не расстроиться еще больше, спорхнула с окна и вернулась к подружкам, а Рождественский ангел, уронив слезу, решил мечтать молча.
Но желания снежинки и ангела все-таки прозвучали. И, когда часы пробили двенадцать раз, произошло чудо; Рождественский ангел исчез с макушки ели и на одной из елочных веток появилась снежинка.
С тех пор в наших домах появились вырезанные из золотистой бумаги снежинки, которые клеят на окна и украшают ими елку.
Вы спросите, что же случилось с Рождественским ангелом? Он стал настоящим Рождественским Снежным Ангелом, который заглядывает в наши окна в Сочельник и оставляет на снегу следы от своих крыльев.
У всякого Серого Волка свой интерес. Одних волнуют тела прекрасных странниц, других - пирожки в их корзинках, а кому-то просто нужен хороший попутчик, чтобы вывел из чащи к людям, всякое бывает.
- Мой дорогой герцог Рауль-Синяя Борода, Известно ли вам, что на бал я поеду в новом платье и это будет зелёное платье? Вы меня понимаете?
- Разумеется, дорогая. Этот цвет вам к лицу.
- Не то. Не то! …Почему вы побледнели как курсистка?!
- Дорогая, женщины так загадочны… Порой трудно понять, что они имеют ввиду.
- О, Господи, до чего вы недогадливы, а так же неостроумны, неизящны, неэлегантны. К зелёному идёт рыжее! Я хочу сказать, что рядом с зелёным платьем ваша синяя борода будет выглядеть пошло, вульгарно, крикливо, неэстетично.
- Но, драгоценная, что же делать?!
- Перекраситься!!!
- Дорогая, может, вы наденете что-нибудь другое?
- Ради вашей-то бороды?! Этого ещё не хватало!
…Синяя Борода женился в восьмой раз. И нашёл своё счастье!
__________________________
Позже на балу (действующие лица те же):
- Сударь, вы выглядите нелепо!
- Но вы же сами, дорогая, разукрасили мой костюм…
- Это ничего не значит. К зелёному идёт жёлтое!
- Но вы видите! (я в жёлтом)
- Дома вас ждёт грандиозный скандал!
- Но за что?!
- Найдём!
Иван Вениаминович искал повод не пойти в гости. Потом он искал причину уйти оттуда пораньше. Потом он искал возможности посидеть там ещё и переживал, что мог ведь и вовсе не прийти.
Существует легенда о том, почему мы украшаем елки блестящей серебряной мишурой. Давным-давно жила-была добрая бедная женщина, у которой было много детей. Вечером перед Рождеством она нарядила елку, но у нее было очень мало украшений. Ночью на елке побывали пауки, и переползая с ветки на ветку, оставили на ее ветвях паутину. В награду за доброту женщины младенец Христос благословил дерево, и паутина превратилась в сверкающее серебро.
Во время правления Императора Александра III - Миротворца некий солдат Орешкин напился в казённом кабаке. Начал буянить. Его пытались образумить, указывая на портрет Государя Императора, который висел на стене над его столом. На это солдат ответил: «А плевал я на вашего Государя Императора». Прибывшие жандармы арестовали буяна и завели дело об оскорблении его Величества. Доложили об этом Самодержцу. Познакомившись с делом, Царь понял, что история эта гроша ломаного не стоит, и начертал на папке:
«Дело прекратить, Орешкина освободить, впредь моих портретов в кабаках не вешать. Передать Орешкину, что мне тоже на него плевать».
Я никогда тебе об этом не расскажу, но я очень сильно скучаю.
Если бы ты сейчас был рядом, я просто обняла бы тебя и целовала твои волосы, глаза, губы, все морщинки на твоем лице. Просто взяла твои руки и прижалась к ним щекой.
Здесь так много писем, которые люди отправляют в никуда без надежды на то, что они когда-нибудь будут прочитаны теми, кому предназначались
А я просто расскажу тебе о том, что люблю. Женщина любит просто так.Сердцем.Мыслями.Снами.
Я знаю, мужчины боятся такого упорства и натиска. Хотя…что мы знаем о мужчинах. Наверное совсем ничего. И я знаю что ты меня не любишь.
Ты боишься меня, потому что я в маске. И не веришь мне. Но я никогда не хотела закрывать свое лицо, пусть даже самой красивой и разноцветной маской. Я вынуждена была это сделать. Обида завладела мной, разочарование в людях.
Писать эти письма для меня сейчас единственная радость. Пока ты здесь, я самая счастливая женщина на свете. Пусть говорят о том что виртуальная любовь это не правда. Это правда.Мое сердце переполняют очень нежные и очень белые чувства. Чувства без маски.
Я думаю, что даже самые красивые признания все равно не в силах передать все, что я чувствую к тебе.
Ты мой хороший…
Раньше на Рождество мы всегда собирались у родителей. Елочка и праздничный стол. Мама всегда говорила, что мы должны почитать этот праздник. Она пела нам колядки… и дарила нам маленькие подарки…
«Коляда, коляда,
Ты подай пирога,
Или хлеба ломтину,
Или денег полтину,
Или курочку с хохлом,
Петушка с гребешком!
Отворяйте сундучки,
Вынимайте пятачки!
По копеечке давайте
Колядовщикам!»
Мы улыбались ей… И, конечно, тоже дарили подарочки.
А я? А что я… Я не могу петь эту песенку. Потому что у всех в памяти так и остались её озорные глаза и звонкий голос. Песенка-колядка - мамы, бабушки, подруги… Мама пела… Бабушка пела… Галя пела…
Не забывайте своих близких
Оказывается, враги необходимы, как микробы. В стерильной среде живое не живет.
Рождество Христово в русской живописи
Отношение религии и искусства не есть ни отношение противоречия, ни отношение тождества. Между ними существует родство и своеобразная взаимопомощь. И религия, и искусство возвышают нас и пробуждают в нас стремления к идеальному миру. Но если эстетическое чувство стремится преимущественно к художественному изображению идеального мира, то религиозное чувство жаждет живого общения с Богом - источником всякого совершенства. Эстетическое чувство под влиянием созерцания художественного произведения или красот природы создает лишь безотчетный порыв нашей души к высшему миру; религиозное же чувство открывает нашей душе возможность живого общения с Богом через молитву и Таинства. Подмена религиозного чувства эстетическим есть глубокое и вредное извращение, именуемое в аскетике «прелестью».Общим в религии и искусстве является то обстоятельство, что они стремятся высказывать идеи не в отвлеченной форме (как, например, в философии и науке), а в конкретном образном выражении.
В религии, как и в искусстве, чистая идея облекается в соответствующий ей чистый и вместе прекрасный покров образа, благодаря чему заставляет и все душевно-телесные чувства человека соучаствовать в духовном созерцании идеи. Догматические и нравственные понятия Церковь не только облекает в высокохудожественные словесные образы и прекрасную музыкальную одежду церковных песнопений, но и символизирует их в благолепии обрядовых форм богослужения.
Если ни одна из древних религий не была чужда символики, то совершеннейшая христианская религия являет собой исключительную по глубине и неисчерпаемую по разнообразию и богатству сокровищницу символических образов, немым языком «тайны будущего века», молчания, выражающих невидимое в видимом.
Философия истории учит нас, что религия была первоначальной колыбелью искусства. Взгляд, по которому религия и искусство признаются принципиально враждебными друг другу, следует признать ошибочным. Эта враждебность начинается только тогда, когда извращается сущность религии (например, в манихействе, считающем материю злой сущностью) или когда форма искусства не соответствует религиозной идее.
Враждебное отношение ко всем видам и формам искусства в их применении к богослужению привело в свое время к иконоборству.
Христианская Церковь не отрицает искусства. Христианство есть религия воплощенного Бога, Христа, в Котором проявилась «вся полнота Божества телесно» (Кол. 2, 9). Освятив плоть и осудив только греховность в плоти, христианство освятило и разнообразные виды искусства для христианского богослужения, осудив только греховность в искусстве. Грех же искусства начинается там, где оно забывает о своем Божественном происхождении и начинает служить злу.
О канонической иконографии Рождества
О канонической иконографии Рождества написано так много, что сказать новое слово в этой сфере, кажется невозможно. Поэтому автор хотел бы несколько сместить акцент и, рассказав об иконе Рождества, одновременно с этим показать сам принцип «чтения» иконной символики.
Сразу же стоит отметить один важный момент. При истолковании православной канонической иконографии существует соблазн отклониться от первоисточников, которыми являются Писание, церковная гимнография, церковное предание в виде писаний святых отцов, отдельных апокрифов, а также исторический контекст эпохи, в которую данная иконография складывалась. Вместо этого можно наблюдать увлечение толкованием «от ветра головы своея», а порой глубокий смысл начинают искать в различных мелочах. Всё это, помноженное на незнание основ иконографии, приводит к плачевным результатам.
Как часто человек, знакомый лишь с несколькими иконами Рождества (чаще всего довольно позднего поствизантийского периода, когда иконы стали писать в основном по прорисям), начинает считать, что только то, что он видел, и есть канон. И вот, встречая более древнюю традицию изображения, где фигура Богородицы развернута в иную сторону, либо имеет другой оттенок одежды, либо ещё что - сразу же объявляет эту традицию «еретической», «католической» и так далее. Чтобы этого не случилось, нужно знать свою собственную традицию и постоянно расширять кругозор.
В разное время и в разном месте…
Итак. Говоря, о канонической иконографии, мы подразумеваем, прежде всего, иконографию, которая сформировалась в византийскую эпоху. Эпоху, в которой переплелись античные и средневековые приемы изображения. Одним из таких приемов является наличие в одном изображении событий, происходивших в разное время и в разном месте. Икона Рождества - это как раз один из таких случаев.
Наиболее показательным примером можно считать икону Рождества Христова XII века из монастыря святой Екатерины на горе Синай.
Здесь мы можем видеть сюжеты, навеянные как евангельским повествованием, так и апокрифами: это и само Рождество - Христос в яслях, Богородица, и Вифлеемская звезда; и ангелы, воспевающие Господа и тут же благовествующие пастухам; и волхвы, отправляющиеся на поиск родившегося Царя и они же, уже приносящие дары Младенцу Христу; и омовение новорожденного Богомладенца; и ангел, явившийся во сне Иосифу; и бегство Святого Семейства в Египет; и избиение младенцев по приказу царя Ирода; и Елисавета, прячущаяся в скале с младенцем Иоанном Крестителем…
И в этом нет ничего удивительного: икона призвана донести до нас информацию о священном событии в наиболее полном виде, показать все значимые моменты.
И все же, такая большая подборка сюжетов на одной иконе - это, пожалуй, исключение.
Классическая схема иконы Рождества проста и лаконична
Возьмем, в качестве примера миниатюру из Минология императора Василия II.
В центре изображен Сам Младенец Христос. Он изображается спеленатым в яслях на фоне тёмной пещеры. Белые пелены на черном фоне ассоциируются с евангельскими строками: «И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1, 5). Но одновременно это может также напоминать и о грядущих страданиях Спасителя. Ясли и пелены напоминают символический саркофаг и плащаницу из сцены погребения Христа.
- В России самый экстремальный месяц - январь! Новый год, Рождество, старый Новый год…
- А зачем нам старый Новый год?
- Это контрольный выстрел в печень!
- Дорогой, скоро Рождество… Не пойти ли нам посмотреть что-нибудь из мехов?
- Отличная идея! Только нужно поторопиться, а то зоопарк скоро закрывается.
На прошлое Рождество гадала. Капала воск от свечи в воду. Получившаяся фигура очень напоминала мужской член. Обрадовалась, думала - мужика себе хорошего найду… Нет, просто год был х%вый.