Чем больше государство дает нам послабление, тем больше эксплуатирует нас, а чиновники смеются.
- Смотрите, - сказал фараон жрецам - внизу длинные шеренги закованных в цепи рабов несут по одному камню. Их охраняет множество солдат. Чем больше рабов, тем лучше для государства - так мы всегда считали. Но, чем больше рабов, тем более приходится опасаться их бунта. Мы усиливаем охрану. Мы вынуждены хорошо кормить своих рабов, иначе, они не смогут выполнять тяжёлую физическую работу. Но они - всё равно, ленивы и склонны к бунтарству… - Смотрите, как медленно они двигаются, а обленившаяся стража не погоняет их плетьми и не бьёт, даже здоровых и сильных рабов. Но, они будут двигаться гораздо быстрее. Им не будет нужна стража. Стражники тоже превратятся в рабов. Свершить подобное можно так. Пусть сегодня, перед закатом, глашатаи разнесут указ фараона, в котором будет сказано: «С рассветом нового дня, всем рабам даруется полная свобода. За каждый камень, доставленный в город, свободный человек будет получать одну монету. Монеты можно обменять на еду, одежду, жилище, дворец в городе и сам город. Отныне вы - свободные люди». … Утром следующего дня жрецы и фараон вновь поднялись на площадку искусственной горы. Картина, представшая их взорам, поражала воображение. Тысячи людей, бывших рабов, наперегонки тащили те же камни, что и раньше. Обливаясь потом, многие несли по два камня. Другие, у которых было по одному, бежали, поднимая пыль. Некоторые охранники тоже тащили камни. Люди, посчитавшие себя свободными - ведь с них сняли кандалы, стремились получить, как можно больше вожделенных монет, чтобы построить свою счастливую жизнь. Кратий ещё несколько месяцев провёл на своей площадке, с удовлетворением наблюдая за происходящим внизу. А изменения были колоссальными. Часть рабов объединилась в небольшие группы, соорудили тележки и, доверху нагрузив камнями, обливаясь потом, толкали эти тележки. - Они еще много приспособлений наизобретают, - с удовлетворением думал про себя Кратий, - вот уже и услуги внутренние появились: разносчики воды и пищи… Скоро выберут себе начальников, судей. Пусть выбирают: они, ведь, считают себя свободными, а суть - не изменилась, они, по-прежнему, таскают камни…
Наступит день, и я снова встречу кого-то. Всё будет очень естественно - как движение планет, чьи орбиты пересеклись. И мы снова будем надеяться на какое-то чудо, каждый сам по себе, выжидать какое-то время, стирать свои души - и расстанемся, несмотря ни на что… До каких пор?
Играть на чувствах - это право низко
Простите, мои нервы не рояль
И Вы как не крути не пианисты,
Скажите, разве Вам меня не жаль?!
Признаться, мне порядком надоела
Сомнений бесконечных череда
То холодом январским вдруг повеет,
То Вы прошепчете мне пламенное «ДА»
До коли будет эта пытка длиться?
Я изъявляю просьбу лишь одну:
Вот жизнь моя - Держите! Вам её дарю
Ей не позвольте дольше чем любовь продлиться,
Заранее за все благодарю.
Эта история произошла в хосписе, где я работала. Старика привезли к нам в конце рабочего дня. Из анамнеза удалось установить, что живёт он один, лечения не получал или получал давно. Опустившийся, с запахом устоявшегося перегара, безразличный к окружающему. Подняв карточку в архиве, узнали, что болен он почти пять лет, была операция, в больнице не появлялся с момента операции. Больше не обследовался, не наблюдался, не приходил, на звонки из регистратуры не отвечал.
На следующее утро в хоспис пришёл мужчина - спросил, поступал ли к нам больной Н. Сёстры отправили его ко мне в ординаторскую.
- Вчера привезли Н. В какой он палате?
- В шестой. А Вы родственник?
Мужчина вздохнул, и, глядя в пол, ответил:
- Сын.
- Вас проводить к нему?
- Нет. Скажите, что ему нужно принести?
- Может, еду, что-нибудь, что он любит. - А что он любит?
- Не знаю. Думала, Вы скажете.
- Он не жил с нами. Тридцать лет назад развёлся с матерью.
- Я могу пройти в палату с Вами.
- Нет. Не могу.
- Почему?
- Ненавижу. Я из-за матери пришёл. Она просила.
- Он Вас обижал?
- Не помню. Пил. Помню, как мать плакала.
Он приходил каждый день, как по часам, с пяти до семи и сидел в холле хосписа, сцепив руки и глядя в одну точку. Иногда, устав сидеть, подходил к окну и подолгу смотрел на улицу.
Справлялся о состоянии Н., приносил фрукты и пелёнки и уходил, чтобы вернуться на следующий день и проделать то же самое. Это продолжалось почти месяц. Изо дня в день. С пяти до семи.
Когда Н. умер, мы позвонили по указанному им телефону. Было три часа дня. Через полчаса он был в хосписе. Спросил, что нужно делать и куда идти, чтобы похоронить. Мы готовили необходимые бумаги, я попросила подождать немного, пока будет готов эпикриз.
Он подошёл к закрытой двери палаты, где лежал Н., взглянул на меня вопросительно, и, когда я кивнула, немного постоял молча, и - всё же вошёл туда.
Чего-то хочется, а чего? Не пойму! Наверно хочется гармонии в жизни.
А ещё так хочется счастья, любви, …удачи, …денег побольше, …новенький кошелёк, …праздника в конце-концов, …безудержного веселья, умопомрачительного секса… и чтобы кровать не скрипела, …ой нет, наоборот, чтобы так скрипела, аж не только соседи, но и весь бы подъезд сдох от зависти… А еще сумочку хочу в тон моих любимых туфелек и сережки как у моей соседки, но чтобы камушки в два, …нет, в три раза больше были. И чтобы все мужики в округе в обморок попадали от моей красоты… И принца, принца мне на белом лимузине… с охапкой цветов… и колье с бриллиантами, чтоб шею свело от тяжести…
И чтоб стрелок на колготках больше не было… вот зараза, только вчера купила…
Короче, даже и не знаю с чего начать? Может всё-таки с гармонии.
Научиться бы жить в гармонии со своими тараканами в голове.
А то чего-то всё хочется, а чего? Ну не как не пойму…
Продавец оттопырил нижнюю губу:
-Угги шьют из старых дряхлых баранов, а дугги производят из шерсти сумчатых годовалых зебрят серо-голубой породы. Учтите, ни одно животное не погибает, его просто вычесывают. Я зря сказал «шерсть», это пух. Дугги производят лишь в одном селении Африки, там вот уже на протяжении нескольких столетий обитает популяция сумчатых зебр. Стадо немногочисленно, поэтому в год производится лишь двести пар, они шьются вручную, обрабатываются соком местного дерева и становятся стопроцентно водонепроницаемы. Никакой химии не применяется.
Я решила поймать парня на мелком вранье:
-А краска? У вас обувь всех цветов радуги!
Александр вдруг улыбнулся.
-Традиционный вопрос человека, который привык пользоваться дешевкой. Розовые сапожки получены из пуха сумчатого зебренка, который питался побегами растения, смахивающего на нашу свеклу, синий и голубой свидетельствуют о том, что животное жевало местную глину, зеленый, ясное дело,-траву.Вам понятен процесс? Хотите померить?
ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ.
Я с трепетом к разлуке прикасаюсь,
Да только, не готова к ней пока…
В твоей любви, как в омуте купаюсь,
Витая в ней, как в нежных облаках.
Прости меня, за чувства между нами,
За то, что очень часто я грущу.
За то, чего не выразить словами,
Как бесконечно я - тебя люблю!
За то, что я скучаю по тебе,
Тоскуя от разлуки между нами.
За то, что появилась, вдруг, в судьбе,
Воруя, у жены - тебя ночами.
За то, что жизнь жалею я свою,
В которой, без тебя, невыносимо…
За то, что, до безумия люблю,
Болезненно, да вот, неизлечимо.
За то, что, только миг один всего,
От нашей встречи, снова, до разлуки.
Но, все сильней держу тебя за руки
И мне не нужно, больше никого…
И сколько раз, себе я запрещала,
Тебя, так до безумия любить!
Но, сколько бы, себе не обещала,
Я не сумею, без тебя - прожить!
С вечера поссорились супруги,
Говорили много резких слов,
Сгоряча не поняли друг друга,
Напрочь позабыли про любовь
Утром мужу на работу рано,
А на сердце - горечи печать
За ночь глупость осознал он,
Подошёл жену поцеловать
Не спала, но всё же притворилась,
Отвернула в сторону лицо
В глубине обида затаилась,
Как удав, свернувшийся кольцом
Дверь закрыл - ни слова на прощанье,
Со двора на окна посмотрел…
Если б они знали, если б знали,
Что ушёл из дома насовсем
А жена привычными делами,
Как всегда, своими занялась:
Детское бельишко постирала,
Борщ сварила, дома прибрала
Чистый пол, помытая посуда
И с работы скоро муж придёт
- Я с ним разговаривать не буду,
Пусть прощенья просит, пусть поймёт
Гордость в сердце вздыбилась высоко:
- Первая к нему не подойду!
По ролям разыгрывалась ссора
В воспаленном дьяволом мозгу
Шесть пробило, семь и пол-восьмого…
Неподвижна дверь, молчит порог
И в тревоге что-то сердце ноет,
Где же задержаться так он мог?
Вдруг какой-то крик и суматоха,
Чей-то голос, плачущий навзрыд,
И соседский мальчуган Алёха
Крикнул, запыхавшись: «В шахте взрыв!»
Взрыв! Совсем коротенькое слово…
Сердце будто в клочья порвало!
Нет, она к такому не готова!
Может жив он, может повезло
И в слезах по улице бежала,
Вспоминая с болью прошлый день,
Как в обиде злилась и кричала,
Застилала разум злобы тень
Заведенной куклой повторяла:
- Мой родной, о только бы не ты,
Я б к твоим ногам сейчас упала,
Прошептав короткое «Прости»
Им бы знать вчера, что будет завтра,
По-другому всё могло бы быть
Смерть, как вор, приходит так внезапно,
Не оставив шансов долюбить
Прогремит неугомонно грозно
Приговор. Его не изменить,
Исправлять ошибки слишком поздно,
С этой болью ей придётся жить
Люди, будьте к ближним своим мягче,
Относитесь с нежностью, с добром
И не обижайте, а иначе
Можно горько каяться потом…
Взгляни на это здание, это на наш общий мир, в котором нет насилия. Это гигантский небоскреб, который по своему функциональному совместительству космический корабль, на котором можно отправится куда угодно, он как муравейник, он в форме человека, статного, сильного мужчины который глядит с надеждой вверх, в светлое будущее. Все что ниже пояса - это низшее общество, это наши ноги. Туловище - это среднее общество, это наши руки. Голова - это высшее общество. Все это здание - это наш общий дом. Все это грандиозное здание, по своему символическому, образному смыслу, подобно тому, что все человечество подобно танцу сострадания, милосердия и единства всего человечества, танцу под названием тысячерукая богиня, танец тысячи рук Гуань Инь. Суть здания состоит в том, что все человечество это один цельный человек. Бесценна любая форма жизни, которая рождена лишь для любви и счастья.
Опять… метель…
Опять кружит метель над головой.
В ней нас… апрель.
Оставил там за праведной чертой.
И как… всегда.
Мы маемся в кромешной пустоте…
Зачем…, зима…
Зачем, зима, вернулась ты ко мне?
Погашен свет…
Опять погашен свет в моем окне.
Последний след
Метелью заметает на стекле.
Черные тени Зла и Неверия отчетливо видны
на фоне снежно-белого цвета нашей Совести.
Пятна разрастаются и Душа, пытаясь спасти
Совесть, громко кричит: - Господи! Это же Я!
И чувствует на себе пристальный взгляд Иуды.
Он тычет в лицо своими кривыми пальцами.
В его мутных глазах нет сочувствия.
Нет презрения.
Он знает расценки.
Это Ваше собственное Ничтожество
не верит причиненному вами Злу.
Но каждый день
Зло будет продолжать разрушение вашей Совести.
Укравший Вор станет для Вас Братом.
Вера в справедливость не остановит Вас от Предательства.
А Молитва, не защитит людей от Вашей Жестокости.
И только он, Иуда, поможет…
Ведь это он, Искариот Иуда, стоял рядом
с распятым Иисусом во время его избиения и казни.
Стоял до самого конца.
До судорог смерти и последнего вздоха.
Получив серебряники от фарисеев за свой поцелуй Предательства,
Иуда тогда впервые посмотрел в глаза своей вечной Памяти.
Он испугался стать воплощением Зла.
Он верил и надеялся на Чудо и спасение Иисуса.
Может быть, Чудо помогло бы и ему?
Он униженно просил Иисуса:
- «Ты ведь знаешь, что я люблю тебя.
Не молчи. Освободи меня.
Слишком тяжела тяжесть.
Она разрывает мою грудь.»
Но Иисус не был ни судьей, ни палачом.
Он промолчал.
Каждый из Вас может только Сам сохранить
снежно-белый цвет своей Совести.
А Иуда? Говорят, что он бросил серебряники в лицо апостолов.
Обвинил их в том, что они даже не попытались спасти Иисуса.
И повесился на одиноком кривом дереве, над пропастью.
Недавно я прогулялась по Большой Дмитровке, по Петровке, Столешникову переулку, Кузнецкому мосту и встретила очень много похожих пар: русская девушка и мужчина-иностранец. Ничего удивительного в этом нет, даже несмотря на то что туристов в Москве не так уж и много. В конце концов, сейчас есть Tinder, с помощью которого знакомятся самые разные люди. Но что-то в этих парах меня смутило. Позже я поняла: девушка всегда русская. Если я когда-нибудь и встречала пару, где русским был мужчина, а женщина - европейка или американка (или бразильянка, или африканка), то, если честно, уже этого и не помню.
Это странно. И хочется понять: что не так с русскими мужчинами? Или с женщинами.
«Замуж за иностранца» - это ведь старая история. Мечта советских барышень. Трудно упрекать женщин за то, что они хотели вырваться из СССР. Но сейчас XXI век, а схема все та же. Хотя, наверное, с другими предпосылками. Девушки уже совсем не так наивны, чтобы променять карьеру, квартиру и личную свободу в России на неопределенность жизни замужем в другой стране. Но что-то их не устраивает в русских мужчинах.
Русский мужчина - он вообще что такое?
Если, например, вспомнить литературные образы, то картина выходит скучная. Князь Мышкин, Родион Раскольников - вот кто бы хотел закрутить с ними роман? Пьер Безухов тоже не особенно сексуальный персонаж. Андрей Болконский, конечно, получше, но там все равно одни сплошные душевные муки и роковые заблуждения. Вроде бы вполне привлекательный и светский герой - Евгений Онегин. Но и он какой-то нытик и страдалец. То же относится и к Печорину. Почему-то модный русский литературный тип - это человек с ярко выраженным агедонизмом. Всех касается. Единственный приятный герой - это Вронский, да и то ему сильно не повезло.
Получается, что русский герой, русский мужчина как образ совершенно непривлекателен.
А героини у наших авторов все противные. Или глупые, или хищные, или наглые. Душечки и Попрыгуньи. Апофеоз - безумная Настасья Филлиповна. Русские мужчины, кстати, вообще должны бояться женщин и поголовно уходить в гомосексуальность, потому что лучшее, что им обещает русская литература, - это смерть.
Уже все понятно об отношениях полов в нашей угрюмой северной стране. С самого детства мы все это читаем - и ощущаем свою обреченность. А потом открываем Оскара Уайльда - и встречаем его остроумных, легких, романтических героев. Не говоря уже о любовной классике вроде Бронте или Остин - что мистер Рочестер, что мистер Дарси до сих пор волнуют женщин.
Загвоздка еще и в том, что мы не изучали творчество русских писательниц. Не то чтобы раньше их совсем не было. Но вот из школьной программы, кроме поэтесс Серебряного века, кто помнит авторов-женщин? А самые интересные мужские образы придуманы именно женщинами: еще в XIX веке писательницы насочиняли себе (и нам всем) мужчин. Даже Хатклиф из «Грозового перевала» с его брутальностью и то приятнее, чем зануда Печорин.
И вот девушки с детства привыкают к тому, что русский мужчина - унылый персонаж, разочарованный в женщинах. Отличный посыл для грядущего безоблачного счастья.
Советская литература и советское кино тоже не придумали ни одного достойного мечтаний мужского образа. Про Лукашина из «Иронии судьбы» и говорить не хочется - его первым делом порвали на части женщины нового поколения. Никто не хочет больше Лукашиных, которые живут с мамой. Бедолага из «Осеннего марафона» тоже не объект желания. Более-менее приятен Гоша из «Москва слезам не верит», но, если честно, он тоже нисколько не сексуален. Советский мужчина глазами художника - это бедолага (если не учитывать позитивные образы героев социалистического труда).
За что они их так? Режиссеры и сценаристы ведь по большей части и сами были мужчинами. Видимо, им хотелось проговорить какие-то свои проблемы - и благодаря этому они насочиняли неудачников и мучеников.
На этом фоне неудивительно, что простенькое кино «Гардемарины, вперед!» (по роману женщины, Нины Соротокиной, и срежисированное тоже женщиной, Светланой Дружининой) было таким популярным. Особенно у девушек. Там хотя бы герои - веселые и отчаянные парни, которые все время в кого-то влюбляются.
Поэтому, наверное, у русской девушки и появляется мысль о том, что ближайшие достойные мужчины - в Британии или Америке. Такие мужчины, с которыми будет весело и которые не боятся женщин.
Конечно, это иллюзия.
У меня есть знакомые, вроде бы разумные женщины, которые хотят «замуж за еврея». Потому что есть миф, что евреи - прекрасные мужья. (Тут вся община громко смеется.) Такие женские легенды - это поиск земли обетованной, где не бывает скандалов, унижений или бедности.
Я не к тому, что всем надо немедленно разводить квасной патриотизм и встречаться только с гражданами РФ в пятом поколении. Но образы страдальцев, недотеп или тиранов должны все-таки уйти в прошлое, потому что в реальности русские мужчины другие. Они тоже изменились за новую историю, они ухоженные и менее напряженные, хотя тревожность, конечно, все еще характерное национальное качество. Просто никто еще не написал о них достойную книгу, где они были бы показаны не убийцами-философами, которых женщины интересуют, только если у них топор в голове, а людьми, с которыми мы бы хотели оказаться в одной постели.
- А любовь?
- Иллюзия.
- А религия?
- Распространённый суррогат веры.
- Вы скептик.
- Ничуть! Ведь скептицизм - начало веры.
- Да кто же вы?
- Определить - значит ограничить.
- Ну дайте мне хоть нить!..
- Нити обрываются. И вы рискуете заблудиться в лабиринте.
- А сейчас я расскажу зрителям лучший способ побороть кашель и простуду. Жарится обычная яичница, с солью, с маслицем. Как остынет - кладите её себе на грудь. Потом надо взять бересту и вырезать или сплести из неё фигурку жабы. Каждый раз, когда захотите кашлянуть - кашляйте прямо на эту фигурку.
- Очень интересно! То есть, чтобы побороть простуду, нужно лежать с яичницей на груди и кашлять на жабу из бересты?
- Да-да, всё именно так.
Женщины так привыкли верить мужским словам, что редко обращают внимание на их поступки. «Да, он редко мне дарит цветы, не помогает по дому, все выходные проводит с друзьями, но он говорит, что любит меня, значит, так и есть». И, продолжая упиваться сомообманом, женщины пытаются создать отношения там, где они априори не могут быть с человеком, который их не ценит, а просто использует. Милые дамы, мужская психология, как азбука. Анализируйте их поступки и фильтруйте слова. И все станет на свои места. И вам больше не придётся тратить своё время на мужчину, который вами не дорожит.