Последний полет У-2 над Союзом
1 мая 1960 года, произошло событие, взбудоражившее весь мир. Две самые могущественные державы - СССР и США - выясняли отношения в связи со сбитым войсками ПВО в районе Свердловска американским шпионским самолётом U-2…
1 мая 1960 года в 04.30 мск Фрэнсис Пауэрс, тридцатилетний американский летчик поднял в воздух со взлетной полосы Пешаварского аэродрома в Пакистане самолет У-2 и направил его к советской границе. Это было началом операции «Оверфлайт». Полет должен был закончиться через 8 часов на расстоянии 6 тыс километров от точки старта - в аэропорту Буде, на территории Норвегии. Почти 5 тыс километров маршрута пролегали над советской территорией, полет все время проходил на высоте не ниже 20 тыс метров.
У-2 был шпионским самолетом, оборудованным фото- и радиоаппаратурой, магнитофонами, радарами. Основной задачей Пауэрса было сфотографировать военные базы на Урале. Он сфотографировал закрытый «атомный» город Челябинск-40.
На расстоянии 20 миль к юго-востоку от Свердловска /ныне Екатеринбург/ Пауэрс изменил курс, повернув на 90 градусов. Его следующей целью был Плесецк. Однако самолет был сбит советской ракетой.
Пауэрс выпрыгнул с парашютом и был немедленно по приземлении задержан около Свердловска. Первая же выпущенная ракета ЗРК С-75 оторвала у самолета Пауэрса крыло, повредила двигатель и хвостовую часть, для надежного поражения было выпущено еще несколько зенитных ракет.
Далее события развивались так.
…5 мая 1960 года в 6.00 население СССР разбудил знакомый голос Юрия Левитана: «Внимание, внимание! Работают все радиостанции Советского Союза! Передаём заявление Первого секретаря ЦК КПСС председателя Совета министров СССР товарища Хрущёва Никиты Сергеевича!»
В привычно истеричной манере Хрущёв сообщил, что советские ракетчики сбили самолёт-шпион, и осудил «американские агрессивные круги, которые с помощью провокации пытаются сорвать парижскую встречу в верхах».
В ответ США упрямо твердили о научной цели полёта. Заявление сделала дирекция НАСА: «Один из самолётов типа U-2, которые начиная с 1956 года занимаются научными исследованиями высоких слоёв атмосферы, метеоусловий и направления ветра, пропал без вести во время полёта над территорией Турции в районе озера Ван. За минуту до исчезновения пилот успел сообщить по радио, что испытывает недостаток кислорода».
6 мая Хрущёв вновь выступил по радио. На этот раз он заявил, что «лётчик живёхонек и не рыпается». Добавил, что умолчал об этом намеренно, так как в противном случае американцы «снова сочинили бы какую-нибудь басню».
Вслед за радиообвинениями Хрущёва в Белый дом из Кремля поступило официальное заявление, которое повергло американскую администрацию в шок: «Советское правительство на заседании Верховного Совета СССР сделало заявление, что пилот сбитого самолёта находится в Москве… Гарри Пауэрс дал исчерпывающие показания… В распоряжении советских властей имеются неопровержимые доказательства шпионского характера полёта…»
По единодушному мнению ведущих средств массовой информации США, ещё никогда в истории дипломатии американское правительство не попадало в столь обескураживающий конфуз.
…16 мая 1960 года Хрущёв прибыл в Париж, но отказался принять участие в конференции, так как Эйзенхауэр не принёс публичных извинений за пиратский полёт U-2. Разумеется, визит американского президента в Москву был отменён.
17 августа 1960 года в Москве в Колонном зале Дома союзов начался судебный процесс над Пауэрсом. Американскую сторону, кроме адвоката, представлял опытный репортёр Си-би-эс Сэм Джафф. Перед отъездом в СССР он, жена пилота и его отец прошли инструктаж в штаб-квартире ЦРУ.
На процессе они держались вместе и слышали, как Пауэрс, покидая зал суда, тихо произнёс: «Не верь, отец, что меня сбила ракета. Меня сбил самолёт, я видел его собственными глазами». Но лишь один - Джафф - придал значение брошенной мимоходом фразе. Профессиональное чутьё подсказало: за этими словами кроется тайна.
Вернувшись в США, Сэм Джафф начал расследовать причины и обстоятельства провала шпионской миссии Пауэрса, но смерть помешала ему довести дело до конца.
…19 августа был объявлен приговор: 10 лет лишения свободы. Однако уже 10 февраля 1962-го Пауэрса и ещё двух американских шпионов обменяли в Берлине на нашего разведчика Рудольфа Абеля, находившегося в заключении в США.
По возвращении Пауэрса подвергли изнурительным допросам в ЦРУ. Нашлись руководители управления, которые требовали возбудить против него уголовное дело за то, что не применил ядовитую иглу и «болтал много лишнего на суде». И хотя в 1963-м ЦРУ наградило Пауэрса медалью, тем не менее наказание он понёс: уволен досрочно из ВВС. Позднее он устроился пилотом вертолёта дорожной полиции. 1 мая 1977 года погиб при исполнении служебных обязанностей.
…На странное совпадение даты славы и смерти Пауэрса - 1 мая - обратил внимание репортёр «Нью-Йорк таймс» Майкл Р. Бешлосс. Ко времени гибели Пауэрса он уже несколько лет вёл расследование, начатое в 1960-м Сэмом Джаффом.
С лёгкой… головы Хрущёва в Советском Союзе укоренилось мнение, что Пауэрса сбила ракета. Время расставило приоритеты по своим местам, но миф о том, что U-2 поразила ракета, прочно осел на полке истории и в людской памяти. Однако в начале 1990-х, когда о шпионском скандале и о Гарри Пауэрсе помнили лишь люди старших поколений, в одном московском издании появилась любопытная заметка. Она заканчивалась словами: «На Тамбовщине живёт и здравствует лётчик, прервавший 1 мая 1960-го шпионский рейд американского самолёта над СССР».
Как М. Бешлосс узнал о публикации и с чьей помощью разыскал Игоря Ментюкова, подполковника авиации в отставке, можно лишь догадываться. Зато доподлинно известно, что из Москвы он привёз аудио- и видеокассеты, которые помогли ему закончить книгу Mayday: Eisenhower, Khrushchev and the U-2 Affair 1993 («Первомай: Эйзенхауэр, Хрущёв и история с U-2», 1993).
На 50-ти летие события в Москву приезжал 44-х летний сын летчика и полный тезка Фрэнсис Гэри Пауэрс - младший. В настоящее время он создает в США музей «Холодной Войны», где большая часть экспозиции будет посвящена инциденту с У-2.
Спасение сбитого летчика действительно было удивительным. Ракета, которая была выпущена комплексом «сработала» на границе зоны действия С-75. В результате взрыва на высоте 20 километров была повреждена хвостовая часть У-2, но разгерметизации кабины не произошло.
Самолет свалился в неуправляемое пике. Отвалились крылья. На высоте 10 тысяч метров Пауэрсу удалось открыть колпак кабины. На 5000 отключить себя от систем, обеспечивающих подачу кислорода и вывалиться из самолета с парашютом. На поле его подобрали колхозники, даже помогли снять обмундирование.
Потом пришли «власти» и через 4 часа Фрэнсис был уже на Лубянке. «Мой отец был солдатом и жертвой „холодной войны“ и той паранойи, которая царила в те годы в США, когда он вернулся домой. Он был, прежде всего, военным пилотом, а потом уже разведчиком и при допросах КГБ постарался не выдать военной тайны»,-сказал сын. Но на русских Пауэрс-старший обиду не держал.
Впервые я обратил внимание на вопросы перевода, когда ехал на автобусе по Европе. Польскую границу мы пересекли поздним вечером. А «магазин» по-польски - «склеп». И вот едем мы, кругом темнота, и через каждые сто метров вывески - «склеп, склеп, склеп», горящие ярким красным неоновым светом да ещё и на латинице! Жуть! Так и кажется, что сейчас дорогу перекроет отряд бешенных вампиров.
На следующий день мы попали в Чехию. Дорожные знаки. А на них почему-то постоянно - «позор!» «Позор - выезд с будовы!», «Позор - 90 км!» и даже «Позор - милиция воруе!» Надо же, как откровенны чешские власти… А оказалось, что «позор» - это просто «внимание», а «воруе» - «предупреждает». Учителя были в Чехии не в первый раз и всё это нам перевели. В городе на витрине большого магазина - огромный красный плакат с надписью: «Позор налево - 70%». Мы думаем: «Почему - налево? Слева ведь ничего нет позорного!» Но учителя объяснили - «налево» - это «скидка». На закрытой кабинке туалета: «Позор мимо!"(Осторожно, не работает.) Удивительный чешский язык! На двери макдональдса вместо надписи «От себя» - «Там», а «К себе» - «Сям». И это не «сранда», то есть - не шутка. Это так и есть.
Но когда мы зашли в макдональдс… На барной стойке сверху надпись: «Очерственно смердячие потравки!!!» Мы ржали над этим полчаса, пока нам не объяснили, что это значит: «Очень хорошо пахнущие вкусные блюда», а «потравки» - это «пища», «блюда».
Покупали кока-колу, практически во всех магазинах красуется слоган: «Кока-кола. Доконали тварь!» (Совершенное творение.) Интересно, что за тварь и как её доконали этим напитком?
Знаете, откуда появилось в русском языке слово «падла»? Так часто русские женщины говорят о мужчинах… А это и есть «мужчина». По-чешски. Мужчины более великодушны. У нас ведь не называют женщин пирделками! А ведь по-чешски женщина именно «пирделка»!
Мы гуляем по городу, проходим Карлов мост… Кстати, знаете, как по-чешски будет «лодка»? Плавидло! А весло - «быдло»! Так что мы видим много падлов с быдлами на плавидлах, которые везут горы завазадла (багажа).
Над дверями увеселительных заведений надписи: «Девки даром!» (Девушки заходят бесплатно.)
На память о Праге наши девочки купили вонявки. Нет, это не что-то из магазина приколов. Это самые обыкновенные духи. Потому что по-чешски «вонять» - это «пахнуть», а «пахнуть» - «вонять». Да, кстати, если Вам говорят, что Вы сегодня ужасно выглядите, это похвала, - «ужасный» значит «прекрасный». В магазинчике на заправке продаются конфеты - «козописи», а колбаса называется «клобаса». А ещё в магазинах продают поганку и окурки (огурцы и гречку). И кладётся всё это в ташки (сумки). А потом ташкаешь-ташкаешь эти ташки… Всюду, где стоят трансформаторы - таблички «метро 230В», хотя никакого метро в Праге нет. Оказывается, что «метро» - это «напряжение».
Хорошо, что за всё время пребывания в Чехии нам не понадобилась «захранка», или «похотовост» (два названия скорой помощи).
В Сербии «понос» - это «слава», а то, о чём вы подумали, у них называется - «пролив». Лет 30 назад наверняка висели плакаты типа: «Партия - наш понос!»
Клубника носит скромное название «ягода». А ягодица - совсем не то, что у нас, а «скула», «щека». Представляете: «Он поцеловал её в ягодицу».
В Словакии дорожный знак - «Позор, школа!»
В Болгарии «яйца на очи» - не яичная маска, положенная на глаза, а яичница-глазунья. Мятная настойка - «Мента пещера» А «цаца» - жареная мелкая рыбка.
Рубашка мужская по-болгарски - «Мъжки потник».
На трансформаторах - таблички: «Не пипай! Опасно за живота!» (Не трогай, опасно для жизни!). Кстати, то, на чём вы находитесь, по-болгарски называется «уеб-сайт» (веб-сайт).
Впрочем, зачем ехать так далеко? Братская Беларусь. Прививки для кроликов - «прышчэпки для трусоу». Ковёр - дыван, диван - канапа. А теперь реальный случай из школьной жизни:
Учитель (мужчина): Иванова! Каб завтра да мяне с бацьками на дыван! («Иванова! Чтобы завтра ко мне с родителями на ковёр!»)
…А по-молдавски шторы - пердели…
- О? Вы повесили новые пердели?
А, впрочем, зачем вообще куда-либо ехать?
На западной Украине роза - рожа. По радио часто звучит популярная песня - «Зелена рожа, билый цвит». Нет, это не про пьяниц. И не про наркоманов. Это всего лишь про зеленый розовый куст, цветущий белыми цветами. И лазня у нас - не то, где надо куда-то лезть, а баня. А в Чехии лазня - лечебница. В бане тоже много лечебного…
Русские туристы из украинских парикмахерских упорно ожидают унюхать запах свежего хлеба, потому что думают, что «перукарня» - это «пекарня». Вы думаете, что личильник - это врач? А вот и нет. Это счетчик. Газовый личильник, электрический личильник…
…А в Беларуси «подличить» - посчитать…
…А на Украине посчитать - «пидрахуваты»…
Случай на стройке.
Прораб - украинец приносит заказчику - русскому смету. И говорит: «Пидрахуй!»
Глубоко возмущенный заказчик: «Сам ты пидрахуй!!!»
«Та я може й сам, але потим щоб проблем не було…» - миролюбиво отвечает прораб.
Всё-таки не перестаю удивляться. Наши, славянские, языки так близки и так в то же время далеки. Понять всё можно с точностью до наоборот.
Ну к чему же я всё это веду? Какова концепция сего глубоконаучного лингвистического труда? Да нет никакой концепции! Просто жить на свете весело!
Закон карьеры для женщин:
1) думай как мужчина;
2) веди себя как леди;
3) работай как лошадь.
Да, мне ужасно хотелось твоих объятий, уткнуться носом в шею, запустить пальцы в волосы на затылке.
Да, мне ужасно хотелось остаться рядом с тобой после первой же встречи.
Да, мне ужасно хотелось расплакаться, положить голову тебе на колени и сказать: «Я очень устала. Помоги мне».
Я сдерживалась из последних сил, сохраняя границы привычного одиночества.
«Не подпускай его близко. Ты привыкнешь, влюбишься, доверишься, а он возьмет и уйдет, даже не предупредив».
Человек стремится к гармонии.
Гармония - это состояние покоя, сбалансированное состояние психики, когда нереализованные желания не вызывают особых напряжений и не противоречат друг другу.
Свобода человека подразумевает свободу выбора, то есть постоянный сознательный выбор. Неуверенность в правильности выбора способна рождать постоянное чувство беспокойства по поводу этого выбора. Человек стремится к преодолению чувства беспокойства, и не может чувствовать себя в безопасности, пока испытывает беспокойство. Подсознательным решением часто становится выбор варианта, минимизирующего степень беспокойства по поводу правильности выбора до минимума. То есть человек неосознанно стремится не иметь свободы выбора.
Благодаря этой особенности человеческой психики хитрый правитель, как правило диктатор, способен огромную массу людей подчинить своей воле, целям и сделать их своими сторонниками, по сути рабами. Для этого он сначала погружает страну в контролируемый хаос, царство террора и страха. Граждане, находящиеся в постоянном ужасе от непонимания правильности выбора, отсутствия чувства безопасности, и, соответственно, максимально далеких от чувства покоя, находятся в постоянном стрессе. Тут то и приходит спасение в лице того же, кто все это и организовал. Он начинает наводить порядки… В итоге однажды прописывается мысль - свобода выбора - это иллюзия, не дающая покоя и сеющая хаос. Лучшая свобода выбора - это признание главенства тоталитарного порядка над иллюзорной свободой. После осознания этой «истины» такой народ готов принимать любую, даже саму безумную, идею своего правителя.
Дорогой коллега по искусству Солженицын!
Я, как американский артист, должен ответить на некоторые ваши обвинения, публикуемые капиталистической прессой во всем мире. По моему мнению, они являются ложными обвинениями, и народы мира должны знать, почему они ложные.
Вы заклеймили Советский Союз как «глубоко больное общество, пораженное ненавистью и несправедливостью». Вы говорите, что Советское правительство «не могло бы жить без врагов, и вся атмосфера пропитана ненавистью, и еще раз ненавистью, не останавливающейся даже перед расовой ненавистью». Вы, должно быть, говорите о моей родине, а не о своей! Ведь именно Америка, а не Советский Союз, ведет войны и создает напряженную обстановку возможных войн с тем, чтобы давать возможность своей экономике действовать, а нашим диктаторам, военно-промышленному комплексу наживать еще больше богатства и власти на крови вьетнамского народа, наших собственных американских солдат и всех свободолюбивых народов мира! Больное общество у меня на родине, а не у вас, г-н Солженицын!
Именно Америка, а не Советский Союз, превратилась в самое насильственное общество, которое когда-либо знала история человечества. Америка, где мафия имеет больше экономической власти, чем крупнейшие корпорации, и где наши граждане не могут ходить ночью по улицам без страха подвергнуться преступному нападению. Ведь именно в Соединенных Штатах, а не в Советском Союзе свои же сограждане убили в период с 1900 года больше людей, чем число всех американских солдат, погибших в боях в первой и второй мировых войнах, а также в Корее и во Вьетнаме! Именно наше общество считает удобным убивать любого и каждого прогрессивного лидера, который находит в себе мужество поднять голос против некоторых наших несправедливостей. Вот что такое больное общество, г-н Солженицын!
Далее вы говорите о расовой ненависти! В Америке, а не в Советском Союзе, на протяжении двух столетий остаются безнаказанными убийства негров, которых держат в полурабстве. В Америке, а не в Советском Союзе, полиция без разбору избивает и арестовывает любого и каждого негра, пытающегося выступить в защиту своих прав.
Затем вы говорите, что «свобода слова, честная и полная свобода слова - вот первое условие здоровья любого общества, и нашего также». Попытайтесь распространить эти мысли среди страдающих народов, вынужденных бороться за существование и жить вопреки своей воле под гнетом диктаторских режимов, держащихся у власти лишь благодаря военной помощи США.
Скажите о своих мыслях людям, чье «здоровье» заключается лишь в том, что половина их детей умирает при рождении, так как у них нет денег на врача, и они всю свою жизнь мучаются из-за отсутствия медицинского обслуживания. Скажите об этом людям капиталистического мира, чье «здоровье» состоит в том, что всю свою жизнь они проводят в постоянном страхе перед безработицей. Скажите американским неграм, как много им помогли на деле «здоровье» и «свобода слова» в процессе их справедливой борьбы за равноправие с белыми, когда после двух столетий «свободы слова по-американски» во многих районах США считают, что убить негра - это все равно что поохотиться на медведя!
Скажите трудящимся капиталистического мира о ваших идеях по поводу «свободы слова как первого условия здоровья», если из-за нехватки денег их сыновья и дочери не смогут развить свои умственные способности в школе, а поэтому никогда не сумеют даже научиться читать! Вы говорите о свободе слова, тогда как бльшая часть населения земного шара пока еще говорит о возможности научиться читать слова!
Нет, г-н Солженицын, ваше определение свободы слова как первого условия здоровья неверно. Первое условие заключается в том, чтобы сделать страну достаточно здоровой морально, умственно, духовно и физически, с тем чтобы ее граждане умели читать, писать, трудиться и жить вместе в мире.
Нет, г-н Солженицын, я не принимаю вашего первого условия здоровья общества и особенно в вашем определении и контексте. Моя страна, известная своей «свободой слова», - это страна, где полиция нападает на участников мирных походов. В моей стране разрешены мирные походы, и в то же время продолжающаяся война губительно отражается на жизни вьетнамского народа, ибо демонстрации, разумеется, нисколько не меняют политику правительства. Неужели вы действительно думаете, что военно-промышленный комплекс, правящий моей страной и полмиром, печется о «свободе слова»?! Правители его сознают, что они, и только они, обладают властью принимать решения. Воистину, свобода слова на словах, но не на деле!
Вы заявляете также, что Советский Союз идет не в ногу с ХХ веком. Если это и верно, то потому, что Советский Союз всегда идет на полшага впередиХХ века! Неужели вы предлагаете вашему народу отказаться от своей роли вождя и авангарда всех прогрессивных народов мира и вернуться к бесчеловечным и жестоким условиям, существующим в остальной части земного шара, где несправедливость воистину изобилует в атмосфере чуть ли не феодальных условий многих стран? Г-н Солженицын, в статье далее сказано, что вы - «многострадальный писатель из Советского Союза». По-видимому, это означает, что вы много страдаете из-за отсутствия моральных и общественных принципов и что ваша совесть мучает вас в тихие ночные часы, когда вы остаетесь наедине с собой.
Верно, что в Советском Союзе есть свои несправедливости и недостатки, но ведь все в мире относительно. В принципе и на деле ваше общество стремится к созданию подлинно здорового и справедливого общества. Принципы, на которых построено ваше общество - здоровы, чисты и справедливы, в то время как принципы, на которых построено наше общество, жестоки, корыстны и несправедливы. Очевидно, в жизни могут быть ошибки и некоторые несправедливости, однако несомненно, что общество, построенное на справедливых началах, имеет больше перспектив прийти к справедливому обществу, нежели то общество, которое строится на несправедливости и эксплуатации человека человеком. Общество и правительство моей страны отстали от времени, потому что их единственная цель заключается в стремлении сохранить во всем мире статус-кво. Именно ваша страна стремится делать прогрессивные шаги во имя человечества, и если в чем-то она несовершенна и порою спотыкается, то мы не должны осуждать за эти недостатки всю систему, а должны приветствовать ее за мужество и стремление прокладывать новые пути.
Искренне ваш, Дин Рид
«Огонек» 5 (2274), 1971 г.
«Литературная газета» 5, 1971 г.
Пара слов за детство.
Мне было шесть лет, бабушка вела меня в парк Горького, был май и приближался Праздник. Я уже знал, что это Праздник Победы, но еще не знал что такое война. И на перекрестке Дзержинского и Маяковского, у молочного магазина я с ней столкнулся. С войной. Как воспитанный мальчик я с ней поздоровался, и, как учил меня дед, спросил:"Йося, как поживаешь? Как родители?" Смысл этих вопросов тогда был мне недоступен, пришлось чуть подрасти, чтоб понять. Тот к кому я обратился посмотрел на меня, узнал, и стал рассказывать: как он с мамеле ходил на Благбаз покупать ботинки для школы, что завтра он с папочкой идёт в зоопарк кататься на пони, а летом всей семьей они поедут в Херсон. Ребята, мне было реально страшно! Передо мной стоял высоченный худой еврей лет сорокА, совершенно седой, аккуратно застегнутый на все пуговки как школьник. Он болтал о разной житейской ерунде и плакал. Губы рассказывали о пони и Херсоне, а из глаз текли слезы. Но страшнее всего был чайник. Какой чайник? Латунный чайник, литра на три, наполненный мелочью. Представили картину маслом? Это был знаменитый на весь центр Харькова Йося с Чайником. Порождение войны, совесть нашего района. Каждый Божий день он выходил на перекресток Дзержинского и Маяковского, становился у молочного магазина и смотрел на балкон второго этажа 76-го дома, не выпуская из рук чайника. Чайник служил Йосе и кошельком, и авоськой, и чехлом для документов. Даже у дворовых сявок считалось западло стянуть из чайника хоть копейку, били за это жестоко. Все знали Йосину историю.
История же была такой. Когда немцы первый раз вошли в город, Йосина семья не успела эвакуироваться. Их квартира во втором этаже дома 76 приглянулась двум немецким лейтенантам. И чтоб долго не валандаться, а заодно «окончательно решить еврейский вопрос», Йосиных родителей повесили на их же балконе. Перед смертью мама Йоси положила в чайник немного денег и вытолкала через чёрный ход, якобы за молоком. Много ли понимал шестилетний пацанёнок? За молоком так за молоком. Он стоял у магазина и всё видел, а когда понял что случилось- поседел и сошел с ума. С того дня ему всегда было шесть лет, и он всегда ждал у молочного магазина маму. Йосю прятали по семьям до 43- го года. А после освобождения города он снова занял свой пост. Вы спросите зачем с ним нужно было заговаривать и спрашивать о родителях? Это был единственный способ вывести Йосю из ступора, отвести домой, накормить, привести в порядок. А деньги в чайнике не были милостыней, нет. Мой дед говорил, что это слёзы больной совести.
Последний раз я видел Йосю с Чайником весной 90-го года. Такой же седой и аккуратно застёгнутый он стоял у молочного магазина. И так же приближался Праздник.
Всякий раз, когда ей доводилось видеть его, истерично откупорившего бутыль Bacardi, грозящего спрыгнуть с моста, нанюхаться аммиачных паров, просунуть голову в петлю (с очередным случаем способов становилось все больше и больше), в общем, лишить себя всеми путями права на жизнь, каждый раз (их число уже приближалось к десяти, если ей не изменяла память) этот человек, с растертыми соплями и жалким видом, орущий о разбитом вдребезги сердце и потери смысла бытия, вызывал у нее смутные воспоминания о стакане, стоящем на журнальном столике. Как-то она давно имела неосторожность его разбить. В ее судьбе было еще много таких стаканов, в судьбе стакана - она одна, разбившая его единожды. Это потом уже на осколках остаются царапины, трещины, стеклянный порошок. но разбить можно только единожды.
Пятница, вечер.
В лавку к ювелиру заходит 70-ти летний старик с молодой красивой девушкой и просит показать им самые дорогие кольца. Через несколько минут они выбирают кольцо стоимостью 60 000 евро.
- Вы примете чек?
- Да, но сегодня пятница и вы не сможете получить кольцо до понедельника, пока я не обналичу чек.
Старик выписывает чек и они соглашаются вернуться в понедельник.
Понедельник, утро.
Ювелир заходит в банк и узнаёт, что чек не может быть обналичен из-за недостатка средств на счету.
Он возвращается в лавку и звонит старику:
- Доброе утро, у меня возникли проблемы с Вашим чеком из-за недостатка средств на Вашем счету.
- Я знаю. У меня нет таких денег, но если бы Вы знали какие у меня были выходные…
Никто не может гарантировать вам безопасность. Выигрывает тот, кто сможет вас убедить, и, благодаря этому, вы раскошелитесь и, скорее всего, будете обмануты… Охрана приезжает когда квартира уже ограблена, любые замки открываются, любые машины ломаются и угоняются, и знакомство с лучшими врачами планеты не спасает от четвертой стадии рака… Но человек стремится к спокойствию и готов верить тому, кто что-то там гарантирует. Очень хочется иметь гарантию. Желательно, чтобы была бумажка, а на ней стоял штамп - тогда чувство спокойствия почти совершенное… Человек верит обещаниям, а еще больше бумажке. Целые государства подписывая договора верили и были обмануты… Когда волк предлагает купить зайцу охранную грамоту - это вызывает грустную улыбку. Проблема в том, что мало кто осознает себя зайцем. И когда заяц начинает плакать, что его в очередной раз кинули - волк только разводит руками…
Никто из них не перестает быть тем, кем был раньше.
Она подозревает, что он виноват в тех войнах, что портят лицо их детища, и каждый раз, когда он возвращается после отсутствия, от его лошадей пахнет огнем и кровью так, словно они доскакали до конца времен и повернули обратно.
Он же подозревает, что она дарует свое прощение другим, ибо, когда возвращается она, в ее застывших глазах читается удовлетворение, от которого она не спешит избавляться.
Он считает себя слишком могучим, чтобы ее ревновать. Она же считает себя слишком свободной, чтобы кто-либо ревновал ее.
Они оба не правы…
часть вторая.
В этом танке как в зеркале отразились все особенности американской танкостроительной школы.
В частности, американцы считали, что высота танка обязательно должна превышать его ширину.
Кроме того, один из них, в свое время ездивший в командировку в Россию утверждал, что по русским требованиям пушка должна быть как можно короче, чтобы не втыкаться в землю.
Ему указывали на то, что танк, обычно, ездит башней вверх, поэтому пушка никуда воткнуться не может, но конструктор уперся, и на танк воткнули пушку, которую у немцев или русских уже постеснялись бы поставить в танк.
Новый танк назвали Шерман и отправили в Африку добивать немцев. Танки М3 опять загнали в Россию - у русских на лето намечался крупный мордобой на какой-то дуге с труднопроизносимым названием, и они были готовы взять любой самоходный сарай, лишь бы у него была пушка.
Немцы добивались с трудом, а их новейшие бронемонстры под названием «Тигр» быстро вбили в голову американских танкистов всемирную танкистскую мудрость:
- Танки с танками не воюют. По крайней мере с «Тиграми» - точно.
Американские танкисты чувствовали себя немного обманутыми - вроде получили, наконец, средний танк, и башня у него есть, а вот, опять не вытанцовывается.
При высадке в Сицилии американские танкисты обогатились новым боевым опытом, который гласил, что в задницу можно подбить кого угодно, а также что наступать на врага, у которого нет нормальной противотанковой обороны - сущее удовольствие.
Впереди была высадка во Франции…
Тем временем русские, выпрямившие, наконец, свою непонятную дугу, сообщили своим союзникам, что Тигр - это фигня, а вот есть у немцев еще одна кошка, «Пантера», так вот та - полный вперед.
И вообще, в свете русского опыта, чем длиннее пушка на танке - тем лучше он справляется, если столкнется с танками противника.
Конструкторы, наученные горьким опытом начали шевелиться быстрее и как раз к началу высадки в Нормандии представили два опытных образца с длинной, по американским меркам, пушкой.
Но военные презрительно обфыркали новую машину, и с десантных катеров бодро запрыгали Шерманы с короткими пушками.
Первые же столкновения с немецкими танками вызвали шквал писем от танкистов к инженеров.
Содержание большинства из них сводилось к перечислению того, что танкисты сделают с инженерами, если останутся живы.
Надо сказать, что хитрые англичане, получавшие Шерманы от американцев, поставили в некоторые из них длиннющие противотанковые пушки и теперь смело дрались с немцами.
Американцы же вынуждены были прибегать ко всевозможным тактическим приемам, военным хитростям и подлостям.
В частности, однажды батальон Шерманов притворным бегством заманил несколько Пантер на берег моря. С трудом вскарабкавшиеся на гребень дюны Пантеры узрели наставленные на них жерла орудий главного калибра линкора «Нельсон». Линкор гнусно ухмыльнулся и со словами:
- А ну, кто тут маленьких обижает.
Испарил две Пантеры, вынудив остальных спасаться бегством.
Но, естественно, такое не могло продолжаться долго, Шерману была нужна более мощная пушка.
Однако при проведении сравнительных испытаний выяснилось, что у длинной пушки слабее фугасный снаряд, меньше боекомплект и вообще, от нее дым и пыль.
Военные заспорили.
Одни утверждали, что танки с танками не воюют и вообще, пристрастие к длинным стволам говорит о проблемах в сексуальной сфере.
Другие, особенно те, кто успел посидеть в Шерманах под огнем Пантер, лезли в драку и кричали, что сейчас разберутся, у кого какие проблемы.
Паттон опять стал хвататься за револьвер, но наконец какой-то флегматичный техасец высказался в том смысле, что никто не мешает иметь во взводе и те и другие Шерманы.
Снабженцы, которым не улыбалось снабжать танки двумя видами боеприпасов, попытались, было, возбухнуть, но им пообщали устроить путешествие до Сен-Ло и обратно в Шерманах с короткими пушками, и те моментально заткнулись.
Ближе к осени 44-го года американские танкисты получили, наконец, Шерманы с длинной пушкой, хотя и немного.
Проблемы это, однако, не решало, поэтому были придуманы новые хитрости.
В частности, при столкновении с противником полагалось стрелять (и попадать) в него как можно чаще.
Случалось, что молодые немецкие танкисты после этого вылезали из танков и ложились на землю, держась руками за уши. В это время их можно было брать голыми руками.
Иногда американские танкисты обвешивали свой танк мешками с песком. Такой прием позволял резко увеличить скорость танка, сбросив все мешки разом, а также обмануть недалекий немецкий танк следующим диалогом:
Пантера:
- Простите, а Вы, случайно, не американский танк М4А3Е8 Шерман?
Шерман:
- Что Вы, мэм, мне такое и не выговорить.
Пантера:
- А кто же Вы тогда?
Шерман:
- По-моему, это очевидно. Я - кучка мешков с песком.
Пантера:
- А почему Вы тогда движетесь?
Шерман:
- Не вижу, почему кучка мешков с песком не может двигаться, если ей захочется. К тому же сегодня какой ветер…
Пантера:
- Так Вы точно не американский танк М4А3Е8 Шерман?
Шерман:
- Вы можете быть абсолютно уверены в этом.
После этого Пантера, обычно, отъезжала, только для того, чтобы получить бронебойный снаряд в корму.
Еще одной военной хитростью было создание танка М4А3Е2 «Джумбо» (вопреки традиции называть свои танки в честь генералов - участников внутриамериканских разборок, этот танк был назван в честь слона, который умел летать на своих ушах).
Этот танк, внешне похожий на обычный Шерман, был забронирован по самое не могу.
В результате, один из немецких командиров, увидев, как Шерман движется после пятого попадания, заразительно рассмеялся, вылез из своего Тигра и сдался в плен.
Говорят, он продолжал смеяться вплоть до самой репатриации.
В результате всех этих мероприятий, а также благодаря тому, что американские танкисты усвоили, наконец, мудрое правило, что семеро на одного - это в самый раз, большинство сражений американцы выигрывали.
По-крайней мере, по очкам.
Несмотря на все эти недостатки, американские танкисты любили свои машины. Потому, что тех, кто их не любил переводили на «Стюарты», а с этих танков смеялись даже японцы.
Кроме того танк был прост в обслуживании и фирма давала на него трехгодичную гарантию, а поврежденные танки обменивались в сервисных центрах на новые совершенно бесплатно.
Танки неплохо ездили по ровным дорогам, а те, что были поставлены в Россию - и по неровным.
Кроме того, в Шермане командир имел отдельное рабочее место и мог во время боя вместо того, чтобы суматошно кидать снаряды в пушку почитать книжку или карту, послушать радио или посмотреть в наблюдательные приборы.
Недаром, в СССР танк Шерман заслуженно получил почетное прозвище:
- «Лучший танк для службы в мирное время».
Наконец, нельзя не вспомнить и о темной странице в истории танка Шерман.
Этот танк надолго стал символом угнетения чернокожего населения Америки. Дело в том, что заряжающим на Шерман часто ставили негра, и пока остальной экипаж двигал рычагами, стрелял из пушки и пулеметов, орал по радио, и вообще занимался интересным делом, несчастный чернокожий танкист вынужден был монотонно кидать в пушку снаряды весом почти в семь кг.
90 снарядов, 600 кг переносил несчастный негр на руках от боеукладки к пушке. Некоторые расистски настроенные 1командиры Шерманов специально брали двойной запас снарядов, чтобы доставить несчастному заряжающему еще больше работы.
И часто над полем битвы неслась, вплетаясь в гром выстрелов и рев двигателей, старинная песня, звучавшая когда-то над плантациями Алабамы и Луизианы:
Енота поймать нелегко, нелегко.
Хахай-эйхо.
Хозяин смеется, а луна высоко
Хахай-эйхо.
лекция 1
НОРМАЛЬНЫЕ ТАНКИ. ОПРЕДЕЛЕНИЯ.
Нормальный танк- танк, продольная ось которого расположена нормально (перпендикулярно) к поверхности земли.
При этом, основное вооружение нормального танка может быть направленно как вертикально вверх, так и вертикально вниз.
Нормальные танки используются для усиления средств ПВО,
стрельбы осветительными снарядами в ночное время, буровых работ и других нужд народного хозяйства, как то: отрывка колодцев, уничтожение полевых грызунов и пр.
В соответствии с определением, данным «нормальному танку» дадим определение «ненормального танка».
Ненормальный танк- танк, который не является нормальным.
Ненормальный танк используется для любых целей за исключением тех, для которых предназначен нормальный танк.
Ненормального танка следует опасаться, поскольку никогда не известно в какую сторону он может повернуть в следующий момент, а тем более, у какого пролива окажется на следующий день.
От ненормального танка можно спрятаться на самолете, в воде, глубоком овраге и других общественных местах.
Как правило, ненормальные танки ходят стаями. Поэтому при появлении одного ненормального танка следует ожидать 1основного косяка.
Обычно в стае ненормальных танков есть главный ненормальный танк.
Главный ненормальный танк легко узнать по бортовому номеру.
Например, если взять бортовой номер случайно выбранного из стаи ненормального танка и сравнить со всеми другими бортовыми номерами, то, если номер не совпал - это главный ненормальный танк и его надо еще больше опасаться и уважать.
лекция 2
БТ КАК ТИПИЧНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ СЕМЕЙСТВА НЕНОРМАЛЬНЫХ ТАНКОВ.
Вопросы лекции:
1. Типичное поведение ненормального БТ
2. Поведение ненормального БТ в брачный период
3. Пути повышения потенции ненормальных танков
Вопрос 1.
Среди ненормальных танков, танк БТ является самым ненормальным.
В отличие от остальных своих ненормальных собратьев, он ведет себя наиболее странно и непредсказуемо.
Порезвившись и пощипав травку на лугу («ой на лужке, при-и-и лужке, конь гулял на воле…») он выезжает на дорогу («выхожу один я на дорогу…») и в порыве неописуемого восторга сбрасывает надоевшие гусеницы и рвется в бой, наматывая на колеса километры пути.
Однако, через некоторое время ему становится скучно - заканчивается запас топлива, начинает разлетаться резина с 2бандажей опорных катков. И тут у ненормальных танков начинается брачный период…
А в это самое время…
Вопрос 2.
В темном претемном царстве, с паучьими знаками на боку, жили-били нормальные танки, фройляйн Т-III и Т-IV.
У них было много люков, лючков и других дырочек, в которые ненормальным танкам было приятно их иметь.
Как уже нам известно, нормальные танки расположены своей продольной осью перпендикулярно поверхности земли. Именно поэтому нормальным и ненормальным танкам довольно легко спариваться.
Но вот незадача, ненормальный танк БТ, хоть и самый ненормальный, но со спариванием у него проблемы.
Как оказалось, он подвержен зеркальной болезни и его детородный орган даже не выступает за габариты корпуса.
Именно поэтому при спаривании ненормальный БТ подъезжая к нормальному танку начинает подпрыгивать и нервно подергиваться в надежде засунуть ствол пушки в открытый люк нормального танка, что у него так и не получается.
(«Ну прям как собаки…»)
Вопрос 3.
Положение было исправлено с появлением ненормального Т-34, у которого детородный орган стал длиннее и слегка выступал за габариты корпуса.
После доработки Т-34/85 стал просто ненормальным гигантом своего времени, засовывая длинный ствол куда ни попадя.
Верхом совершенства стал ненормальный ИС-2.
Со своим стволом, конец которого весьма похожий на 3дюшес, он мог не спеша подъехать к нормальному танку, и всунуть ствол по самые по…, простите, по самую маску пушки.
После этого он начинал ездить вперед-назад или вращать стволом вверх-вниз, влево вправо.
Нормальные танки, в этом случае, просто прыгали от восторга, хлопая всеми люками и лючками.
ИС-2 настолько входил во вкус, что всадив ствол в лючок на днище, высовывал его через башенный люк нормального танка.
В то же время, у ненормальных танков возможны и однополые сношения (на то они и ненормальные).
Однако, в этом случае это должны быть ненормальные танки разного типа со значительно различающимися калибрами пушек.
Оптимальным вариантом является 45 мм пушка в ствол 122 мм орудия.
На этом тему занятия считаю раскрытой.
* * * * *
ИСТОРИЯ ТАНКА «ШЕРМАН»
«Раз-два-три-четыре-пять
Вышел Шерман погулять»
Приписывается Виттману
История танка Шерман начинается в 1939 году. Именно тогда американские военные, несколько ошарашенные масштабами танковых баталий Старого Света, вдруг вспомнили, что в американской армии количество этих полезных машин едва превышает три сотни.
Причем с большинством из них европейские танки в одном ангаре бы не встали. Генералитет срочно потребовал дать 4армии средний танк.
Надо сказать, что до этого момента американские не делали средних танков и не знали, чем последние должны отличаться, к примеру, от легких.
Руководствуясь, в основном, слухами, которые разведка выдавала за разведданные, конструкторы решили, что средний танк должен быть больше чем легкий и иметь вооружение помощнее.
Что понимается в Европе под мощным вооружением, было неизвестно, поэтому было решено попросту воткнуть в танк восемь пулеметов и посмотреть, что получится.
Так родился средний танк М2.
Известно, что из шести членов комиссии Артиллерийского Департамента, первыми увидевшими новый танк:
- трое застрелились,
- двое упали в обморок,
- а один сделался буен, и едва не загрыз главного конструктора.
В результате вместо 1000 машин было изготовлено чуть меньше сотни, причем их сразу спрятали и никому не показывали.
Некоторое их число чуть позже отправили в СССР. Русские в это время рубились с немцами где-то на Волге и готовы были считать танком любой фургон, лишь бы у него были гусеницы.
Поскольку в Америке русские методы управления конструкторским процессом считались предосудительными, то никого из конструкторов не расстреляли и даже не сослали на Юкон.
Тем не менее, армии был нужен средний танк с мощным 5вооружением.
Кто-то из конструкторов, брат которого воевал в Англии на Харрикейне, предложил довести число пулеметов до двенадцати, но всем уже было ясно, что основным оружием танка должна быть пушка.
Оставался открытым вопрос - где эта пушка должна располагаться.
Часть проектировщиков, так называемые «башнисты», считала, что согласно новейшим веяниям пушка должна располагаться в башне.
Остальные, «корпусники», поднимали их на смех, утверждая, что только идиот воткнет мощную пушку в дурацкую вращающуюся конструкцию.
По их мнению, лучшим местом для трехдюймового орудия будет какой-нибудь небольшой выступ на корпусе.
В результате было принято компромиссное решение. На танк поставили две пушки, причем ту, что побольше - в корпус, а ту, что поменьше - в башню.
При этом злые «корпусники», чтобы посмеяться над «башнистами» в ночь перед испытаниями присобачили на башню еще одну башенку, поменьше, с пулеметом.
Дескать хотели башни - подавитесь.
Танк назвали М3 «Генерал Ли», хотя многие возражали, считая, что в этом можно усмотреть китайское влияние.
В этот раз никто из членов комиссии не застрелился, а в обморок упал только один, что сочли добрым знаком.
Танки были отправлены в Африку, где в это время Роммель гонял англичан, останавливаясь только для того, чтобы намазаться кремом для загара и попить водички.
6 Загнанные аж к Каиру англичане вежливо приняли заокеанский подарок, хотя что у них было на душе - не узнает никто.
Эффективность танка превзошла все ожидания: при первом боевом столкновении экипажи трех новейших Pz IIIJ умерли от смеха и поле боя осталось за англичанами.
Танк уважительно назвали «Последней надеждой Египта», на что кто-то из танкистов мрачно заметил, что если уж Египет может надеяться только на ЭТО, то Империи - конец.
Скоро на театре боевых действий появились и американские танкисты. Немного повоевав, они потребовали, чтобы им дали танк с одной пушкой, но зато в башне.
Многие инженеры возражали против такой революционной переделки конструкции, справедливо указывая на то, что в таком танке уже нельзя будет играть в бейсбол, а проекты оборудовать танк душевой окончательно канут в Лету.
Но танкисты стояли на своем, указывая на то, что им стыдно воевать на танке, над которым смеются их английские и немецкие коллеги.
На сторону танкистов стал генерал Паттон, пообещав пристрелить Главного Конструктора из своего любимого револьвера с перламутровой рукояткой, и инженеры, покряхтев, выдали, наконец, танк нормальной конструкции.
продолжение следует
- Я родился в 1938 году в Ростовской области на заводе Имени 1-й Конной.
Мой папа, Альтаир Таирович, был знатным жеребцом-производителем…
Мама, Мазовия Мартовна, простой кобылой-труженицей.
Мы, буденовские кони, взрослеем быстро, через два года пришла пора выбирать, так сказать, свою дорогу в жизни.
Для меня вопросов не было - только в армию. Тогда у всех на устах были слова маршала Буденного:
- Лошадь себя еще покажет.
В фильмах про армию конницу показывали наравне с танками и самолетами. Считалось, что в современной войне для нас тоже найдется место.
Ну и, конечно, было такое желание - покрасоваться.
В колхозе что?
Будешь, в лучшем случае, возить председателя или, там, агронома, может, в милицию определят.
А в армии у тебя:
- новенькое седло,
- хорошая сбруя,
- красивая попона,
- кормят, опять же, хорошо: овсом, добавки всякие дают.
У меня с породой все отлично было, так что взяли сразу, без раздумий. Я попал в Тамбовское кавалерийское училище имени 1-й Конной Армии.
Надо сказать, мне повезло: в скором времени прошла волна сокращений конницы, многие училища перепрофилировали, но Тамбовское имени Первой Конной это не затронуло.
Учили нас серьезно: подъем, уборка, поесть - и вперед, на занятия.
Чему учили?
Ну, выездка, понятно, держать строй, препятствия брать. Марши были очень часто.
И, естественно, боевая подготовка.
- Расскажите об этом поподробнее.
- Ну, должен сразу сказать, вот сейчас говорят много: мол, сталинские маршалы, Ворошилов и Буденный, готовились конницей против танков воевать. Это, конечно, неправда, танков у нас у самих хватало.
Кавалеристы, конечно, должны были вести бой, в основном, по-пешему. Но мы же, все-таки, кавалерия!
Поэтому атаковать в конном строю тоже учились: рубка, атака с пиками, стрельба на скаку - все это было.
- С пиками?
- А ты как думал?
Смотрел фильм «Александр Невский»? Там наши ребята снимались, и сверху, и снизу. Но к началу войны пики у нас забрали.
Вообще, конечно, тут очень важно, чтобы оба были подготовлены: и конь, и всадник. Если ты ровно идти не умеешь, спотыкаешься, то твой конник упражнение не выполнит.
Ну, а если человек - неумеха, тут и говорить нечего, легко без уха остаться можно, были такие случаи.
Но у нас ребята хорошие служили. Я был конем капитана Удаленького Александра Викторовича. Мы с ним всю войну прошли - огромная редкость. Даже не знаю, были ли такие еще.
Так он всегда за мной сам ходил, никому не доверял: сам чистил, мыл, кормил, даже убирался часто он же, хотя, казалось бы, командир! Он такой крепкий был, кривоногий, усищи лихие - многие думали, что он казак.
А он просто из Рязани, из рабочих. Капитан Удаленький - тот был кавалерист от бога! У нас в училище все наездники были, но Александр Викторович - он всегда считался…
Ну-у-у, образцом, что ли.
Он, кстати, умел номер с двумя шашками показывать, на скаку рубил на обе стороны, закрываться успевал, а лоза в два раза чаще поставлена.
Конечно, для войны это не нужно, но мы же кавалерия! У нас гордость, задор!
- Расскажите немного о довоенной жизни
- Как я уже сказал, учили нас, как следует, работали до седьмого пота, и зимой и летом, бывало, только полдень - а ты уже в мыле весь.
Но мы понимали - так надо. Все ведь сознательные, время такое было. Нет, встречались, конечно, кони, которые сачковали, или наоборот, постоянно норов показывали: дурили, удила закусывали, норовили всадника сбросить.
Но они долго не задерживались, здесь армия, а не ипподром.
- Как вы запомнили начало войны?
- В тот день нас прямо с полигона вернули в конюшню. Мы, конечно, недоумевали: в чем дело, на тот день был намечен длинный марш, на все светлое время суток, а тут…
Стоим, волнуемся, кое-кто уже начал денники ломать - была такая хулиганская привычка, чуть что - бьем копытами…
А в три часа зашел ко мне капитан Удаленький. Я еще как-то насторожился - уж очень он напряженный был, мы такое чувствуем.
Обнял за шею и говорит:
- Во так, брат Алмаз, война началась.
- Какие изменения это внесло в вашу жизнь?
- Поначалу никаких. Занятия шли своим чередом, хотя я знал, что Удаленький постоянно пишет заявления, чтобы его на фронт отправили.
Но он был ценным инструктором и каждый раз начальство отказывало.
- А вы не писали заявления?
- Как я могу писать, у меня же копыта (ржет).
- Да, действительно, прошу прощения. Расскажите, как вы попали на фронт?
- Осенью очередную просьбу Удаленького все-таки удовлетворили, и мы с пополнением попали в корпус генерала Белова.
Про бои под Тулой вспоминать, если честно, не очень люблю - тяжело было. Бросали нас туда-сюда, пятились мы, но Гудериана мы все же остановили.
Контрудар был, много там коней наших погибло - грязь, мы вязли, многие ноги ломали. А на войне, знаешь, тяжелораненых коней не особо выхаживают-то.
26-го ноября нашему корпусу присвоили звание гвардейского.
- У Бориса Слуцкого есть замечательное стихотворение про кавалерийский корпус, мне врезались в память такие строчки:
- Где-то бухает, ухает глухо,
добивают выстрелом в ухо
самых лучших, любимых коней.
Так верней.
- Что я могу сказать. Было, конечно. Если конь тяжело или смертельно ранен, и здоровым ему уже не быть…
Да, было. И добивали, и многие плакали при этом.
Очень тяжело.
Меня Бог миловал - был два раза ранен, но каждый раз легко, наш ветеринар осколок вытаскивал, зашивал, а на другой день уже в строю.
- Расскажите о вашем знаменитом рейде зимой 42-го.
- Ну, собственно, что рассказывать.
Прошли линию фронта, наступали, нас отрезали.
Четыре месяца там просидели, с партизанами соединились, десантников к нам прибилось сколько-то.
Очень голодно было - ели солому с крыш. Я имею в виду, кони, конечно. Фураж нам с самолетов сбрасывали: с По-2, потом площадку сделали, ТБ-3 садились.
Он хоть и огромный, но садился на простые аэродромы.
Помню, немцы под утро уже, подожгли наш По-2, «кукурузник», прямо над нами. Из пулемета подожгли.
И он к ним упал, а мы рядом были совсем, из разведки возвращались. Вроде немцев поблизости быть не должно, значит, тоже разведка какая-нибудь.
Мы с капитаном Удаленьким осторожно к опушке прокрались, смотрим, самолет горит на поляне, летчик от него второго тащит к лесу, а немцы к нему с другой стороны бегут, немного, человек десять. Ну и нас десять. С конями.
Виктор Александрович вернулся, скомандовал, мы на них и рванули. И вот знаешь, вылетели галопом, скачем, и я вижу, как немцы пулемет поднимают.
Я же понимаю - это смерть, и не остановишься ведь, несусь во весь опор, а у них, видно, что-то заело.
Я уже не скачу, лечу карьером, ржу при этом, в общем, успели мы раньше, капитан мой как махнул шашкой, первому башку долой, кровища, второй сразу руки вверх поднял, да тут же и упал.
Мы уже потом подошли, Удаленький спешился, посмотрел, говорит, ни ран, ничего. Наверное сердце не выдержало от испуга.
Это один из трех случаев у меня был за всю войну, когда в атаку скакал по-настоящему.
- А как обычно воевали?
- Ну, сам понимаешь, мы ребят к рубежу подвозим, они спешиваются, с нами коновод остается, сперва был один на десять коней, потом один на двадцать.
Они идут в атаку, а мы ждем.
- Переживали?
- Конечно! Мы же с ними… Понимаешь, вообще говоря, в эскадроне была полная взаимозаменяемость, то есть если всадника убили, а у другого - коня, то сел и дальше воюй, но все равно друг к другу привязывались очень, я капитана Удаленького без слов и без повода понимал. Он меня и шпорами-то никогда не трогал.
- Как кормили на фронте?
- Знаешь, как у поэта Твардовского написано:
- Есть войны закон не новый:
в отступленьи ешь ты вдоволь,
в обороне - так и сяк,
в наступленье - натощак.
Вот очень точно он написал. Конечно, по всякому бывало. Хотя, нас старались кормить по норме, овес был.
И при том конники его же жрали: овсяная каша, овсяный кисель.
Удаленький, уже майор был, говорит мне как-то: еще месяц так постолуемся, я лучше тебя ржать буду.
- Были ли какие-то межнациональные трения между конями?
- Нет, я такого не припомню. У нас пополнение и из Средней Азии было, и из Монголии - никаких драк, ничего.
Хотя, конечно, мы, сперва над монголами посмеивались, мол, что вы за кони?
Мыши с копытами.
Но они себя быстро уважать научили: очень сильные были и страшно выносливые. На нем полная выкладка, всадник, да еще лишняя пара сумок висит, а он трусит себе…
Они нас учили, как траву из-под снега копытом выбивать.
- Что для коня на войне было самое страшное?
- Ну-у-у, как сказать. Много страшного было, но мне всего хуже казалось под налет попасть.
Люди залечь могут, а мы? Несутся кони по полю, а эти низко так ходят, едва пропеллерами не рубят, и расстреливают.
Да, это самое страшное.
- Какое отношение было к коням комиссаров и особистов?
- Особиста мы и не видели, он со штабом ездил, на машине. Комиссары, в общем, с нами все время были, ну какие тут отношения?
Как-то раз на привале Абрек, мерин комиссара полка, начал было нам политинформацию устраивать, но у нас же народ такой!
Был в первом эскадроне конек монгольский, Баурджан, исключительно ржать умел, причем начнет так на высокой ноте и тянет, ровно твоя бомба свистит.
Вот подобрался он к Абреку сзади, ну и завел. Тот аж на дыбы встал, да как бросится прочь, орет:
- Воздух! Воздух!
Кухню опрокинул. Мы, конечно, стоим, ржем…
Да нет, ничего нам не было, хотя все знали, кто это устроил.
- Ваш корпус одним из первых вступил в контакт с американцами в Австрии, не расскажете об этом подробнее
(Алмаз Альтаирович ржет)
- Было, как же. Подполковник Удаленький уже полком тогда командовал, а о том, что нам навстречу идут американцы, наша разведка доложила.
Мы себя быстро в порядок привели и решили их встретить, как положено. Нет, что они стрелять начнут, мы не боялись.
Это танки можно за немецкие принять, а нас-то что? В общем, выехали, а нам навстречу колонна - бронетранспортеры, грузовики, танков немного.
И мы галопом туда-сюда, два раза прошли, потом Удаленький у их командира револьвер на шашку выменял.
Но долго с ними не задерживались - пришел приказ на север выдвигаться, там нам и сказали, что война кончилась.
- Интересно, что описание этой встречи сохранилось и у американцев:
- На горизонте появляется туча пыли, из нее вылетают всадники в войлочных плащах и высоких бараньих шапках. Они галопом проносятся между бронетранспортерами, стреляя в воздух и с удивительным проворством вращая саблями.
Время от времени конники хором кричат:
- Гей! Гей!
Чем пугают нас до полусмерти. Наконец один из них - огромный кривоногий человек с длинными усами, свисающими на грудь, увешанную, словно стальной чешуей, большими медалями, прыгает на скаку с седла в штабной бронетранспортер.
Пока мы приходим в себя, гигант безошибочно определяет генерала Прикстона, проталкивается к нему и, громко крича что-то на своем грубом языке, хлопает по плечу.
Пока генерал пытается решить, как ему действовать, русский к общему удивлению крепко обнимает его и целует.
Отстегнув тяжелую саблю со странной рукоятью, великан сует ее в руки нашего командира и ловко снимает с того кобуру с револьвером Кольт образца 1872.
Еще раз хлопнув Прикстона по плечу, он громко свистит, и к бронетранспортеру подбегает маленькая мохнатая лошадь.
Русский командир, или, правильнее сказать, вождь, с изумительной ловкостью прыгает в седло, громко кричит, и всадники дружно поворачивают коней.
Они уносятся на восток, а мы стоим, не в силах понять - случилось ли это на самом деле, или у нас начались галлюцинации из-за дешевого немецкого вина.
- Да-да, примерно так и было (долго ржет).
Хотя насчет маленькой и мохнатой - это он врет, я в холке метр семьдесят был. Вот, в общем-то и все.
Удаленький служил, пока не началось расформирование кавалерии, тогда демобилизовались оба.
Потом мы на «Мосфильме» работали, учили актеров верхом ездить, Александр Викторович во многих фильмах дублером был.
Такие дела. Из всех коней нашего училища я один до конца войны дожил.
Родился. Сорвался - и в пекло, и в печку,
Где плавят людей по подобию лет,
Где давят рубли из глазниц, где под вечер
Ломается тонкий усталый хребет.
Где ветви в лицо, только ветви и небо,
Где скорость скрипит и горит на руках,
Но пахнет каким-то спиртным ширпотребом
И падает, путаясь в длинных шнурках
Рефлексий о смысле, который потерян,
Который рождается, чтобы не быть.
Лишь ветви и небо, лишь небо и ветер,
Лишь лающий смех в облаках голубых.
И где-то любовь твоя молча закурит,
Слегка осветив зажигалкой лицо,
И скажет: «Ну что, остаемся здесь, дурень?».
А после закашляет в спину свинцом.
Ты дальше и дальше, по блату, корысти,
Удобно разношен, до дырок пробит.
И только деревья, и ветви, и листья,
И низкий полет возле самой земли.