Давай поговорим О нас с тобой потом, Чтоб как-то снять с души Ошибки наших судеб, Давай поговорим И вспомним обо всем, Что было так давно, Чего уже не будет.
Я чушь тебе мелю, А думаю о нас, И вроде не смотрю, А все равно все вижу. Как смотришь ты за мной, И кажется, сейчас, Ты хочешь, чтобы я Подсела к тебе ближе.
Давай поговорим, Хоть знаем я и ты, Что все слова давно В душе перегорели. Но в памяти моей Так много теплоты: Я помню мы с тобой Глаза в глаза глядели.
Я думал, постарел, Все в прошлом и забыто, Ты веришь, сколько лет, Но каждый раз щемит Вот мы с тобою здесь, А юность наша где-то Как хочется туда, Туда где не болит.
Давай поговорим, Ни повода ни слова, И скроем ото всех Привязанность свою. Я помню слово в слово, Как будто ты мне снова Сказала:"Я тебя По-прежнему люблю…"
Не думать о тебе Мне выше моих сил, Пусть даже столько лет У наших с тобой судеб, Ведь так как ты меня Никто не полюбил, Как жаль, что ничего У нас уже не будет…
Танцуй, словно тебя никто не видит, пой, словно тебя никто не слышит, люби, словно тебе не причиняли боль, и живи, словно рай уже на Земле.
Пускай галдят политики
О статусе чеченском
Мы никогда их не поймем - увы…
А видел ли ты, друг,
Глаза у офицерской
Отрезанной чеченцем головы?
Пускай чеченов любят те,
Кто здесь не побывали,
И пусть погрязнут в этой суете…
А видел ли ты, друг,
Ту, голую, в подвале -
Беременную, с колом в животе?
Пусть Ковалевы разные
Про нас помянут в книжках:
Что мы мол, дескать, звери еще те…
А видел ли ты, друг,
Распятого мальчишку
Прибитого гвоздями на кресте?
Пусть скажут нам, что мы в Чечне
Сгубили свои души,
А Библия твердит - мол, не убей!
А видел ли ты, друг,
Отрезанные уши
Висящие на нитках, как трофей?
Пусть нам покажут фото
Убитого ребенка
И скажут, что Чечню
Бомбили мы с тобой…
А видел ли ты, друг,
Сожженную девчонку -
Ту, что была российской медсестрой.
А видел ли ты, друг,
Сгоревшую девчонку -
Ту, что была российской медсестрой.
Как это все забыть.
Чем нашу боль измерить.
Я знаю, нас осудит
Политиканов полк…
А ты пойми, мой друг,
И можешь мне поверить:
Мы просто честно выполнили долг…
Она не видела Нью - Орк и не была в Париже, но с каждым днем становится ей ближе, витает в облаках и видит с высока и в ее руке всегда его рука, ему не нужен синий плащ и майка с буквой S для того, чтобы поднять ее до небес! только рядом с тобой небо на ладони, сны пройдут стороной. каждый день как в кино это не сложно, только рядом с тобой все на свете возможно!
Королева, чародейка, госпожа,
Твои плечи, твои губы - как пожар.
От любви сгорать не больно,
Лишь бы ты была довольна,
Что огнём полна моя душа.
Среди ночи, на закате, на заре
Прикажи мне снова таять на костре.
От любви сгорать не больно,
Лишь бы ты была довольна,
Что весна в твоём календаре.
Королева - ты и счастье, и беда.
Подари мне это пламя навсегда.
От любви сгорать не больно,
Лишь бы ты была довольна,
Что меня пленила без труда.
Палач
Когда я об стену разбил лицо и члены
И все, что только было можно, произнес,
Вдруг сзади тихое шептанье раздалось:
«Я умоляю вас, пока не трожьте вены.
При ваших нервах и при вашей худобе
Не лучше ль чаю? Или огненный напиток?
Чем учинять членовредительство себе,
Оставьте что-нибудь нетронутым для пыток. -
Он сказал мне, - приляг,
Успокойся, не плачь, -
Он сказал, - я не враг,
Я - твой верный палач.
Уж не за полночь - за три,
Давай отдохнем.
Нам ведь все-таки завтра
Работать вдвоем".
«Чем черт не шутит, что ж, - хлебну, пожалуй, чаю,
Раз дело приняло приятный оборот,
Но ненавижу я весь ваш палачий род -
Я в рот не брал вина за вас - и не желаю!»
Он попросил: «Не трожьте грязное белье.
Я сам к палачеству пристрастья не питаю.
Но вы войдите в положение мое -
Я здесь на службе состою, я здесь пытаю,
Молчаливо, прости,
Счет веду головам.
Ваш удел - не ахти,
Но завидую вам.
Право, я не шучу,
Я смотр делово:
Говори, что хочу,
Обзывай хоть кого. -
Он был обсыпан белой перхотью, как содой,
Он говорил, сморкаясь в старое пальто, -
Приговоренный обладает, как никто,
Свободой слова, то есть подлинной свободой".
И я избавился от острой неприязни
И посочувствовал дурной его судьбе.
Спросил он: «Как ведете вы себя на казни?»
И я ответил: «Вероятно, так себе…
Ах, прощенья прошу, -
Важно знать палачу,
Что, когда я вишу,
Я ногами сучу.
Да у плахи сперва
Хорошо б подмели,
Чтоб, упавши, глава
Не валялась в пыли".
Чай закипел, положен сахар по две ложки.
«Спасибо!» - «Что вы? Не извольте возражать!
Вам скрутят ноги, чтоб сученья избежать,
А грязи нет - у нас ковровые дорожки».
Ах, да неужто ли подобное возможно!
От умиленья я всплакнул и лег ничком.
Потрогав шею мне легко и осторожно,
Он одобрительно поцокал языком.
Он шепнул: «Ни гугу!
Здесь кругом стукачи.
Чем смогу - помогу,
Только ты не молчи.
Стану ноги пилить -
Можешь ересь болтать,
Чтобы казнь отдалить,
Буду дольше пытать".
Не ночь пред казнью, а души отдохновенье!
А я - уже дождаться утра не могу,
Когда он станет жечь меня и гнуть в дугу,
Я крикну весело: остановись, мгновенье!
«…И можно музыку заказывать при этом,
Чтоб стоны с воплями остались на губах».
Я, признаюсь, питаю слабость к менуэтам,
Но есть в коллекции у них и Оффенбах.
«Будет больно - поплачь,
Если невмоготу». -
Намекнул мне палач.
Хорошо, я учту.
Подбодрил меня он,
Правда, сам загрустил -
Помнят тех, кто казнен,
А не тех, кто казнил.
Развлек меня про гильотину анекдотом,
Назвав ее карикатурой на топор:
«Как много миру дал голов французский двор!..»
И посочувствовал наивным гугенотам.
Жалел о том, что кол в России упразднен,
Был оживлен и сыпал датами привычно,
Он знал доподлинно - кто, где и как казнен,
И горевал о тех, над кем работал лично.
«Раньше, - он говорил, -
Я дровишки рубил,
Я и стриг, я и брил,
И с ружьишком ходил.
Тратил пыл в пустоту
И губил свой талант,
А на этом посту
Повернулось на лад".
Некстати вспомнил дату смерти Пугачева,
Рубил - должно быть, для наглядности, - рукой.
А в то же время знать не знал, кто он такой, -
Невелико образованье палачево.
Парок над чаем тонкой змейкой извивался,
Он дул на воду, грея руки о стекло.
Об инквизиции с почтеньем отозвался
И об опричниках - особенно тепло.
Мы гоняли чаи -
Вдруг палач зарыдал -
Дескать, жертвы мои
Все идут на скандал.
«Ах, вы тяжкие дни,
Палачева стерня.
Ну за что же они
Ненавидят меня?»
Он мне поведал назначенье инструментов.
Все так не страшно - и палач как добрый врач.
«Но на работе до поры все это прячь,
Чтоб понапрасну не нервировать клиентов.
Бывает, только его в чувство приведешь, -
Водой окатишь и поставишь Оффенбаха, -
А он примерится, когда ты подойдешь,
Возьмет и плюнет - и испорчена рубаха".
Накричали речей
Мы за клан палачей.
Мы за всех палачей
Пили чай - чай ничей.
Я совсем обалдел,
Чуть не лопнул, крича.
Я орал: «Кто посмел
Обижать палача!..»
Смежила веки мне предсмертная усталость.
Уже светало, наше время истекло.
Но мне хотя бы перед смертью повезло -
Такую ночь провел, не каждому досталось!
Он пожелал мне доброй ночи на прощанье,
Согнал назойливую муху мне с плеча…
Как жаль, недолго мне хранить воспоминанье
И образ доброго чудного палача.
Сумасдшедшая !
вслед за ним по стеклу босиком,
больно, больно, но я бегу за ним бегу
Сумадшедшая!
вслед за ним в расколенный огонь,
в раны солью, но я за ним я бегу БЕЗ НЕГО НЕ МОГУ
мы как-то угрюмо, и как-то нелепо
искали знаменья, ловили приметы,
нас небо поило росой состраданья,
но мы присосались к соскАм мирозданья.
сначала взрослели, потом обижались,
что годы летели, а мы оставались,
что время не звало с собой на свиданье,
а мы всё ласкали соскИ мирозданья.
и души потели от бешенной скачки,
от страха немели - опять незадачка;
как сердцу найти свой путь к покаянью,
и пасть на колени, забыв про соскИ мирозданья…
Ласкает добрый, тихий вечер
Мою дремающую тень.
Она попала снова в сети,
Рыбак - безумный старый хмель.
Качает нежный шепот ветра
Пустую с детства колыбель.
Теперь в ней спит частица света,
И согревает мне постель…
Но отчуждение под платьем твоим.
Впечатления когда-то били с ним.
Сновидений не дарит больше ночь.
Сорву я с неба крылья,
И дальше птицей прочь…
Беседы муз под потолком,
И мыслей сучьи пересуды.
Мой сон живет под колпаком,
Страдает бедный от простуды.
Сорванный ветром небесный полог,
Будет душу мне согревать.
Ночь уже пишет дню некролог,
И стелет нежностью мою кровать…
Изжога ненасытных будней
Осталась где-то позади.
Остыла нелюбовь на кухне,
Мурлычет радость на груди.
Уставший день зевнул с истомой,
И растворился вещим сном.
И шепотом прокрался в дрему,
Оставив завтра на потом…
Ведь сновидения под платьем твоим.
Отчуждение когда-то было с ним.
Бессонница уснула за стеной.
Лишь положив на полку крылья,
В тепле твоем нашел покой…
Опять черёмуха в цвету,
Сбежались ландыши гурьбою.
Свою земную красоту
Природа дарит нам с тобою.
Ты оглянись, ты окунись
В её рассветы и закаты,
В её лесные ароматы
И до земли ей поклонись.
И до земли ей поклонись.
Лишь только солнышко весной
Лучи рассыплет над полями,
Уже ручей звенит струной,
Уже гроза гремит громами.
А там лесные соловьи
Опять засвищут до восхода.
Ты слышишь, дарит нам природа
Напевы лучшие свои.
Напевы лучшие свои.
Где красота - там доброта,
Их разлучить ничто не может.
Любая светлая мечта
На двух подруг всегда похожа.
И нам без них не обойтись
Ни светлым днём,
Ни днём дождливым.
И если хочешь быть красивым,
Ты добротою поделись.
Ты добротою поделись.
На лету завязанна Развязалась ленточка. На ходу украденная Чужая жизнь…
Правильно - не правильно, А какая разница? Надо больше двигаться И меньше говорить.
Я у друга спрашивал, Где мой друг скитается. Да, вижу, не хочется Другу говорить…
Правильно - не правильно, А какая разница? Словом можно вылечить, А можно и убить!
По бумаге кляксою Вся жизнь растекается, И не получается Мало говорить…
Нравится? Не нравится? А для меня есть разница! А в слове бы «предательство» Корень заменить…
Нравиться? Не нравится? Какая разница… В слове бы «предательство» Корень заменить!
На лету завязана Развязалась ленточка, На ходу украденная Чужая жизнь
Правильно - не правильно, А какая разница, Но в слове бы «предательство» Корень заменить!
Правильно - не правильно, А какая разница, Но в слове бы «предательство» Корень заменить…
Только не вспоминай о том, что уйдет!
Только не вспоминай, и время не в счет…
Есть вся ночь до утра, и пусть Мир подождет,
Все снова начать сначала, и целой вселенной мало!
Есть в дожде откровенье - потаенная нежность.
И старинная сладость примиренной дремоты,
пробуждается с ним безыскусная песня,
и трепещет душа усыпленной природы.
Это землю лобзают поцелуем лазурным,
первобытное снова оживает поверье.
Сочетаются Небо и Земля, как впервые,
и великая кротость разлита в предвечерье
роковое томленье по загубленной жизни,
неотступную думу: «Все напрасно, все поздно!»
Или призрак тревожный невозможного утра
и страдание плоти, где таится угроза.
В этом сером звучанье пробуждается нежность,
небо нашего сердца просияет глубоко,
но надежды невольно обращаются в скорби,
созерцая погибель этих капель на стеклах
Тишине ты лепечешь первобытную песню
и листве повторяешь золотое преданье,
а пустынное сердце постигает их горько
в безысходной и черной пентаграмме страданья.
В сердце те же печали, что в дожде просветленном,
примиренная скорбь о несбыточном часе.
Для меня в небесах возникает созвездье,
но мешает мне сердце созерцать это счастье
Твоя родинка снова глядит на меня,
Согревая, как теплый блеск газ.
Я смотрел на нее три подаренных дня,
И они пролетели за час.
А в глазах у тебя был осенний узор
Из зеленых и карих цветов,
Их напомнил мне листьев сентябрьский ковер,
Что уложен дыханьем ветров.
И не скоро себе я, пожалуй, прощу,
Что был холоден, как никогда,
Твою родинку снова во сне я ищу,
И, боюсь, что так будет всегда.
Из сборника «Ток одиночества»
Когда зимой холодною в крещенские морозы
Щебечет песню соловей и распускаются мимозы
Когда взлетаешь к небесам и там паришь, пугая звезды
А над окном твоим совьют какие-нибудь птицы гнезда
Когда девчонка толстая журнал приобретает «Мода»
И снит, как будто юноши ей в школе не дают прохода
Когда милиционер усатый вдруг улыбнется хулигану
И поведет его под руки, но не в тюрьму, а к ресторану
Знай, это любовь
С ней рядом Амур крыльями машет
Знай, это любовь
Сердце не прячь - Амур не промажет
Когда мальчишка на асфальте мелом пишет чье-то имя
Когда теленок несмышленый губами ищет мамки вымя
Когда веселый бригадир доярку щиплет возле клуба
когда солдатик лысенький во сне целует друга губы
когда безродная дворняга забраться хочет на бульдога
Когда в купаловскую ночь две пары ног торчат из стога
Когда седой профессор под дождем по лужам резво скачет
А зацелованная им девчонка над пятеркой плачет
Знай, это любовь
С ней рядом Амур крыльями машет
Знай, это любовь
Сердце не прячь - Амур не промажет
Любовь зимой приходит в платье белом
Весной любовь приходит в платье голубом
Любовь приходит летом в платьице зеленом
А осенью любовь приходит в золотом
Любовь зимой всегда приходит в платье белом
Весной любовь приходит в платье голубом
Любовь приходит летом в платьице зеленом
А осенью любовь приходит в золотом
Знай, это любовь
С ней рядом Амур крыльями машет
Знай, это любовь
Сердце не прячь - Амур не промажет
Любовь зимой приходит в платье белом
Весной любовь приходит в платье голубом
Любовь приходит летом в платьице зеленом
А осенью любовь приходит в золотом
Любовь зимой всегда приходит в платье белом
Весной любовь приходит в платье голубом
Любовь приходит летом в платьице зеленом
А осенью любовь приходит в золотом