Раз в месяц Иванов летает повидаться с дочкой.
Бывшая жена и её новый муж общению не препятствуют, ради бога.
Билеты стоят ну совершенно бессовестно, а то Иванов и чаще бы летал.
Однако Общественность точно знает, что Иванов просто-напросто зарабатывает дешёвый авторитет у собственного ребёнка, чтоб в старости этот ребёнок Иванова содержал.
Павлова ведёт кружок для девочек, учит вязанью и спицами, и крючком.
Бесплатно.
Что, как полагает Общественность, ёмко характеризует сомнительные умственные способности Павловой, дуры.
Сидорова жалеет престарелую соседку, в магазин ходит, с уборкой иногда помогает, в прошлом месяце в собес возила.
Но Общественность уверена: Сидорова подталкивает старуху к написанию дарственной на квартиру, и неизвестно, сколько бабка после этого протянет, хорошо бы милиции заранее присмотреться к аферистке.
На выходные сын с невесткой привозят Федотовой маленького внука.
Двор большой, старый, трава, деревья, Русланчик любит там гулять, поэтому по вечерам Федотова берёт совок, плотный пакет и выходит убирать продукты жизнедеятельности чужих домашних питомцев.
Общественность хмыкает и переглядывается, ежу понятно - Федотова таким вот изощрённым способом копает под дворничиху, дабы потом пристроить на освободившееся место какого-нибудь непутёвого родственника, откуда у неё путёвым-то быть.
Авдеев выиграл в лотерею некоторую сумму, по телевизору даже показывали, в телевизоре у Авдеева спросили, на что потратит, куплю два компьютера в детский дом, как раз на два хороших хватит, сказал Авдеев.
…И купил, и отвёз.
Общественность не знала, что и думать об этой выходке, но в конце концов сошлась во мнении, что Авдеев - подпольный миллионер и замаливающая грехи несомненная сволочь.
И так везде, везде.
Шкафы от накопившихся в них скелетов не закрываются.
Темнеет, становится свежо, и Общественность расходится по домам.
Пьёт на ночь кефир.
Долго разглядывает себя в потускневшем зеркале.
Думает, куда делась та хохотушка Людочка, та Янина, на которую даже строгих правил федотовский муж заглядывался, та Стася с косой до колен.
Как и не было, как и не было.
В паспортах те же фамилии, те же имена, в зеркалах чужие лица.
Наконец ложится.
И засыпает с мыслью о подозрительной активности квартиры 21, с какой это радости Яковлевы своей краской подъездную дверь покрасили, должна же быть причина, завтра с утра надо будет обсудить, одна голова хорошо, а три лучше.
Люби ближнего и уважай врага, по правилам добра, тогда научишься предотвращать и отводить невзгоды.
Говорил об огромной Вселенной,
И о связи событий и слов
О неведомой, вечной, нетленной
И загадочной жизни миров…
Говорил, что не может обидеть
Никого, ибо всем в мире друг…
Говорил, что умеет предвидеть
И лечить возложением рук…
Он согрелся, поел. А на город
За окном наплывал полумрак.
Он ослабил мучительный ворот
И повесил на спинку пиджак.
И опять, и опять не смолкая,
И как будто бы даже не мне
А кому-то, кто все понимает,
Но скрывается в темном окне -
О великой напряге с деньгами,
О какой-то жестокой игре,
И о том, что не вырвался к маме,
В сентябре, октябре, ноябре.
И о том, как не просто таланту,
И о том, как он всем отомстит
И о том как ему практиканты
Вырезали аппендицит…
А к полуночи, пьяный, он плакал,
Все твердил, что любовь - это храм.
И стихами от первого брака,
Рвал мне сердце напополам…
Настанет срок (не сразу, не сейчас,
не завтра, не на будущей неделе),
Но он, увы, настанет этот час, -
И ты вдруг сядешь ночью на постели
И правду всю увидишь без прикрас,
И жизнь - какой она на самом деле…
Жарких губ прикосновенье,
Рук настойчивых движенье
И влюблённый жадный взгляд
Мне о многом говорят.
Незабытое желанье
Искрой вспыхнуло меж нами.
И на миг ослеплена,
Я признаюсь: «Влюблена!»
Мир застывший и движенье,
Чувств безумных напряженье,
Электрический разряд
И любовь - «в мильонны ватт».
- Там на улице что-то дети разбили.
- Наши где?
- Дома мультики смотрят.
- Значит можно не дёргатся…
«Мы живем в мире, в котором женщины способны надрать задницу любому мужчине!»
Воплощая все наши мечты,
Гуляя по закату рая,
Любили вместе, я и ты,
Смотреть в глаза друг другу, зная,
Что завтра будет новый день
Мы будем вместе с самого начала.
И снова день, И снова радость,
Романтика покоя, безмятежная любовь,
Поцелуи в губы, откровенные признанья…
Бесконечность счастья каждую секунду!
Миг жизни пролетал как вечность,
И незаметно для других,
Мы вместе наслаждались этим.
Пусть многие завидовали нам,
Увидев краем глаза счастье наше,
Но это их вина, не нам,
Решать их судьбы - как жить дальше.
Ведь каждый, изменившись, может,
Обустроить жизнь свою как хочет.
Но не все построить могут ее так,
Чтобы казалась она раем!
Ну как же мне тебе, наконец объяснить,
Что я на работе, не надо так часто звонить,
Что после работы, я поеду конечно домой,
Не буду с приятелем, пиво хлебать я в пивной.
Не пью ничего из спиртного, уже десять лет,
По бабам не бегаю тоже, сказал же я нет,
А ты продолжаешь к подругам своим ревновать,
Неужто себя перестала ты вдруг уважать.
А если понадобится мне кто-то другой,
Зачем мне жить в одном доме с тобой,
Родная прошу, ты уйми свою прыть,
Не то мне придется тебя позабыть.
Не юродствуй - выглядишь паршиво.
Не устраивай нелепых клоунад.
Не прошел проверку ты на вшивость…
Что ж. Считай, что больше не женат.
Не скули слезливо так, по-щеньи,
Ты всегда без повода ревёшь.
Все равно не вымолишь прощенья,
Ты бы смог простить такую ложь?
Не сумел бы… Вот и я не смею.
Мне плевать, что под дождем продрог.
Вот вали теперь к той бабе смелой,
Околачивай теперь её порог.
Я же наконец освою дактиль,
Буду, знаешь, полной жизнью жить…
…Ладно.
Возвращайся, птеродактиль.
Нужно в ванной полочки прибить.
Самое широкое в человеке - душа. Еще ни один плюющий не промахнулся…
Лучше рано прийти, чем поздно приехать.
Я тебя люблю сильнее чем просто, больше чем очень и чаще чем надо…
Человек, не научившийся прощать недостатки ближних, обречен на одиночество.
Надо ценить всё то, что у нас есть. Стремиться получить то, чего у нас ещё нет. С лёгкостью расставаться с тем, что нам не надо. И просто любить жизнь.