Я скучаю по тебе. Где ты, слышишь?
Может бросишь все дела и напишешь.
Кто-то в сумерках ночных блюз играет -
Мое сердце от тоски замирает.
Я придумала тебя. Это знаю,
Без мечты мне плохо жить, умираю.
А с тобой в моих мечтах так уютно,
Ничего, я подожду, мне не трудно.
Распахни ты на ночь окна и двери,
Я во сне к тебе приду, что, не веришь?
Ты поверь, ведь я не лгу, ты узнаешь,
Мою нежность и тепло. Ой, растаешь!
Напою я колдовским тебя зельем,
Позабудешь про других, уж поверь мне.
Заблудился ты в мечтах моих где-то,
На вопросы не нужны мне ответы…
Есть категория людей, я их называю «Люди-Скалы», вежливые и доброжелательные, мыслящие и надежные, но-недоступные! Сталкиваясь и общаясь с таким человеком, ловишь себя на мысли, что не смеешь - перешагнуть эту невидимую черту, эту границу… Однажды, набравшись наглости, спросила в лоб:"Отчего такая обособленность, кастовость?.." Получила впечатляющий ответ, заставивший переосмыслить свое окружение:" Я тщательно отбираю свой ближний круг… Не хочу «засорять» личное пространство… Чтобы не тратить свое время-впустую…" Несмотря, на слегка шокирующую, формулировку… вынуждена признать правоту- этого «адепта»…
Если вы любите женщину, никогда не сознавайтесь в своих грешках. Вам, конечно, легче будет жить, а ей-то как с этим?
Любовь настолько прекрасное чувство, что оно всегда дарит радость.
Самая лучшая одежда для женщины - это объятия любящего ее мужчины. Но для тех, кто лишен такого счастья, есть я.
Иногда единственное, чем мы живём день ото дня - надежда… Мы слепо надеемся, верим, хотя и понимаем мозгом, что шанс осуществления данной надежды один к миллиону, миллиарду… Но всё же мы верим и надеемся… Это особенность человека - верить до конца, пока окончательно не будут расставлены все точки над «И». Хотя иногда, даже, после того, как эти самые точки расставлены мы также продолжаем слепо верить…, потому что это единственное, что нас спасает от неизвестности того, что будет с нами, потеряв мы эту надежду.
И вот, когда мы окончательно теряем эту надежду, последнюю надежду, последний маленький «шансик» - мы умираем… не физически. - но морально… И оживить нас сможет лишь появление другой, не менее значимой, надежды.
В отношении любви мы никогда не опустошаемся, когда отдаем.
Неправда, что, отдав слишком много, я могу остаться ни с чем.
Неправда, что я должен обладать излишками любви, чтобы получать возможность любить.
Возвращаться в прошлое нужно лишь с твёрдой уверенностью, что оно не разрушит твоего настоящего и будущего…
Даже музыка не может заглушить душевную боль… Но может её чуть-чуть облегчить, а может и наоборот - усилить… Всё зависит исключительно от подбора этой самой музыки.
Учишься всю жизнь говорить правду, но не обижая людей и кажется, что этому невозможно научиться…
Но стремиться-то надо!
Я такая как есть и совсем не желаю меняться,
А еще не люблю я диктаторских слов «Ты должна…»
Я должна только Богу и в этом не стыдно признаться,
Да и маме с отцом… Остальным же я просто нужна:
Я нужна на работе, чтобы были в порядке бумаги,
Я нужна своим детям - в ненастье подставить плечо,
И друзьям я нужна, чтобы их поддержать в передряге,
И кому-то еще, постоянно кому-то еще.
Но не надо меня подгонять под какие-то рамки,
И не надо воспитывать или чему-то учить.
Я такая как есть… И души открывая изнанку,
Я безмолвно кричу: «Да меня надо просто любить!»
Двери поспешно закрывались с глухими хлопками. На хромированных ручках, то ли как язвы на коже, то ли как ржавчина на металле, виднелись кровавые отпечатки пальцев. Двигатель тихо завелся и машина, резко рванув, тронулась с места. Лысые кусты и деревья мелькали на блестящих поверхностях кузова. Белая кожа сидений была сильно измазана кровью. На заднем сидении, неподвижно, лежали двое. Один почти свалился в проем, между задним сиденьем и сиденьем водителя, второй распластав руки и тяжело выдыхая, лежал опершись о дверь.
- Куда? Куда ехать? - истерично кричал водитель, обтирая окровавленными руками кожаную куртку.
- Ты меня слышишь? Они же подохнут к чертовой матери!
Она сидела в пол оборота к водителю, цепко ухватившись за дверную ручку. Светлые джинсы были запятнаны кровью. Взгляд был стеклянен и безразличен. Она словно ничего не замечала и совсем не слышала возгласов водителя. По щекам катились мелкие слезы.
- Там… Там, в конце, на лево… - сквозь зубы, еле двигая губами, сказала она.
- Дальше куда? - покричал водитель, резко поворачивая руль влево. Машина сделала крутой вираж и с визгом резины влетела в поворот. Тот, что опирался на дверь, от такого виража завалился на другой бок, спиной вверх. Теперь было видно, что под ним на сиденье большая лужа крови, а на пальто большой разрез, из которого эта кровь текла. Кровь, не изменила цвет черного пальто, а лишь создала впечатление, что оно просто мокрое.
- На светофоре прямо, а потом на право, там ее видно… - на выдохе, сказала она.
- Твою мать! - заорал водитель и ударил по тормозам перед вишневой девяткой, которая остановилась пред машиной. Резко крутнув руля в сторону и нажав газ до отказа, водитель вырулил на встречку.
- Не успеем, ей Богу не успеем! - почти про себя проговорил рулевой.
- Там… - вяло сказала она, тыкая пальцем в направлении перпендикулярной дороги.
Машина с ревом влетела в больничный двор и сильно черкнув днищем горку, перед приемным покоем с визгом остановилась у двери.
Двое санитаров курили рядом, и не понимая, что происходит, начали обсуждать марку машину и уровень мастерства водителя.
Мужчина в кожаной куртке, выскочил из машины, и распахивая двери машины, заорал:
- Сюда, быстрее сюда!
Санитары, увидев полностью залитую кровью белую обшивку двери, синхронно бросили сигареты и рванули с места к авто.
Первым достали, того, что уже не дышал. Вывернутые края раны на горле, как бы пытались показать, что она совсем не совместима с жизнью.
- Ёшкин кот! - вскрикнул крепко сбитый, высокий санитар, в пожелтевшем халате.
- Мужик, ты это откуда? - сделав паузу, он схватился за погоны пальто второго и потянув тело на себя, продолжил:
- Это ж кто их так? - не унимался санитар.
- Дед Пихто! - злостно рявкнул водитель.
Тем временем второй санитар, подкатил следующую каталку, на которую они погрузили тело.
- А эту тоже? - поинтересовался медбрат, тыкая пальцем на пассажирку машины.
Она сидела неподвижно, смотря в одну точку. Щеки были мокры от слез и совсем бледны. Рука, в пятнах крови, крепко сжимала дверную ручку. Казалось, что разум ее покинул, а слезы не прекратятся никогда…
- Нет! Ее не задели. - сердито сказал водитель, поспешно закрывая двери.
Санитар повернулся к другому, который стоял возле каталки и тихо проговорил:
- Сан Саныч, надо мусоров вызывать, а то это…
Водитель взялся за его плечо, оставляя на нем, кровавый след ладони, попытался повернуть к себе.
- Не надо. - тихо и внятно сказал водитель и сжимая в руке несколько стодолларовых купюр, ткнул их медбрату.
- Ну ладно, мне то че! - радостно вскрикнул санитар, схватил деньги и запихнул их в боковой карман, после чего брезгливо стал обтирать руки об халат, избавляясь от крови на них.
- Только ты это, с Сан Санычем поговори, браток. Уладь все вопросы.
Они с каталкой скрылись в проходе, а через минуту, от туда выскочил высокий медбрат с пачкой таблеток в руке и передал их водителю.
- На вот, дай, той подруге, что в машине у тебя, а то совсем того… Меня самого, аж подвернуло. - кисло проговорил санитар.
Водитель открыл двери и бросил таблетки на колени Юли.
- На вот, выпей.
Он хлопнул дверью и пошел с санитаром в тот же проход, куда завозили Костю и Женю.
Оставшись одна, она резко сложила руки пред лицом и разрыдалась.
Прощение -не королевская щедрость, а жизненная необходимость от мала до велика, от короля до бедняка.
Как правило чем громче лай, тем мельче шавка.
Берется интервью у женщины, прожившей с мужем пятьдесят лет без единой ссоры.
-расскажите, как вам это удалось.
-когда я вышла замуж, муж посадил меня в телегу и повез на своё ранчо. Пока мы ехали, лошадь споткнулась, а муж спокойно сказал «раз». Спустя пятнадцать минут лошадь споткнулась снова, и муж сказал «два». Когда же наш дом уже был виден нам, лошадь снова споткнулась. Муж сказал «три», достал ружье и пристрелил лошадь. У меня естественно началась истерика, я начала плакать, кричать, жалеть бедное животное…
-и что сделал ваш муж?
-он сказал «раз».