а мне писать не зачем, не о чем вам читать.
я о боли писала, собирала ее в кровать,
держала в ногах и боялась встать,
а теперь не боюсь.
это проходит, этакая долгая грусть,
кто-то уходит, кто-то приходит,
но пусть…
…к кому-то приходишь ты и даришь свет,
а она не идет на работу, чтобы готовить тебе обед.
сгоревшее…
он меня понимает с полуслова, с полужеста
мы с ним слеплены из одного теста
вместо
моего сердца мне кажется у нас его одно на двоих
и мне не хочется заканчивать этот стих
ни при Вас, ни при них,
тех кто не носит нежность в своем «внутри»,
тех у кого сгорела она в груди,
тех кто бросает ее, как новогоднюю мишуру,
потому что я тоже ее там уже не ношу…
Я не твой сегодня и живу неблизко,
а внутри - потёмки, как ни потроши.
В паспорте, конечно, верная прописка,
только это адрес не моей души.
За окошком полночь, на окошке пальма.
Может, и не пальма -
песня не о ней.
Я один ночую, а кровать двуспальна…
Мы же не узнаем, кто из нас честней.
В пепельнице горка, а в стакане сухо.
Я от каждой мысли вздрагиваю вслух.
У меня на шее виснет Невезуха,
самая ручная из знакомых шлюх.
Днём я хорохорюсь и шагаю бодро,
ночью затихаю, точно манекен.
Не на мне танцуют кремовые бёдра,
не по мне стекает пряный эстроген.
Скрашиваю будни редкими звонками,
занятую память не пишу с нуля.
Рядом сука Время рваными боками
трётся о колени, жалобно скуля.
Твой дрожащий голос исказит мембрана,
телефон не выдаст боли и гримас.
Между нами вечность и погранохрана,
между нами люди, любящие нас.
…Как живу? Да всего понемногу, только радости бы побольше…
Говорить стала чаще с Богом и гулять под дождем подольше…
Полюбила холодный кофе - не чета горячему чаю…
Из колонок все чаще Прокофьев, а еще… по тебе скучаю…
Все никак не могу отвыкнуть - на двоих почему-то завтрак,
На двоих почему-то утром список дел я пишу на завтра.
За окном наступило лето, по утрам соловьиные песни…
Я совсем уж не ем конфеты, что всегда покупали вместе…
Как живу? Мне почти нетрудно… Мерзнут руки - вот это странно,
Стала чаще бывать где людно, а ладони держу в карманах…
Быть одной мне почти нестрашно, только стены немного давят…
Для меня теперь стало ясно, очень любят, когда скучают…
Знаешь, мне почему-то сдается, что не будет уж мне спокойно…
И не спрашивайте, как мне живется, если мне и дышать-то больно…
Тихонько, на пальцах, иду по паркету…
Крадусь, чтобы только тебя не будить,
И слезы глотая, на кухне, без света…
Зажму себе рот, чтобы в голос не выть…
Не выть, не кричать, не давиться от боли,
Которая выгрызла всю мою плоть,
Которая рвется и требует воли,
И нет во мне сил, чтоб её побороть…
Тебя полюбив, я его не забыла,
Вы оба во мне, как огонь и вода,
Вода, что едва меня не утопила,
Огонь, что мне выжег всю душу, дотла…
Так больно, так страшно, и так неизбежно
Все помнить и вечно другого желать,
Я знаю, что мерзко, я знаю, что грешно,
Его представляя, с тобой засыпать…
Улыбаюсь, а сердце болит…
По тебе до сих пор еще плачет.
За обман, за минуты обид
Не простило, наверное, значит.
Бесполезная совесть твоя
Не проснулась… Мне так было больно,
Когда слету словами разя,
Ты любовь убивал добровольно.
И распятием сердце прикрыв,
Я надеялась - тебя Бог простит.
Ты был просто бессовестно лжив…
Улыбаюсь… а сердце болит…
Порой, даже самые близкие нам люди, делают больно.
Без тебя…
Без тебя заплачет тихо дождь в окне,
и с поникшей головой, роняя слёзы,
в миг рассвета или в час вечерний, поздний,
будет горько тосковать по той весне.
Без тебя умолкнет смех. Сорвавшись с губ,
упадёт немой расплатой в злую бездну
и, разбившись на осколки, не воскреснет…
Станет голос раздражителен и груб.
Без тебя исчезнут краски серым днём,
и бесцветием взглянув случайно в лужи,
поминальную отслужит день по душам -
тем, которым никогда не быть вдвоём…
А что случилось? А ничего не случилось.
Просто, встретив твой взгляд, сердце часто забилось.
Просто холодно очень - скоро зима,
Просто боли вот этой я хотела сама.
Просто вдруг захотелось обычного счастья:
На поленьях огня, что согреет в ненастье,
И хорошего друга, и о ком-то заботы,
И, как прежде, во сне над землею полета…
Просто? Нет, все гораздо сложнее.
И счастливою быть я, увы, не умею.
Только глупое сердце все болит и болит
От ненастья, нелепых ошибок, обид.
От того, что нет солнца и скоро зима,
И от боли, что я захотела сама.
А знаешь почему тебе так больно, дорогая? Не надо раздвигать ноги на ширину души, когда от тебя хотят только секса!
Осколок веры в сердце я храню,
Но сил на эту веру не осталось.
Я ветер пересохшим ртом ловлю,
И он ко мне испытывает жалость.
Я старый от погонь уставший волк.
И лапы часто сводит мне от боли.
Я тот кто не находит в жизни толк,
Когда она кончается в неволе.
Огненный лес. Вой до небес.
Плачет душа моя.
Снова пою песню свою,
но песню прощальную.
Не торопись, не ошибись, необратимая
Злая судьба звериная.
Как трудно и как просто быть собой,
Когда вокруг всё так не постоянно.
Порою близким кажется чужой,
А близкий чужаком, и это странно.
Я вижу свет. Он давит на глаза,
И веки я послушно опускаю.
Я слышу неземные голоса,
Они зовут меня обратно в стаю.
Душа - сплошная пустота
И тьма кромешная.
Она, наверно, изо льда
Со снегом смешана.
И не поет она,
И больше не смеется.
Окаменела вся.
Лишь боль по капле льется.
Там, на вершине этой боли,
Рассудок бьется с нелюбовью.
самую большую душевную боль, нам доставляют наши собственные иллюзии, фантазии и мечты
Оставляешь себе рассветы,
А мне запах своих волос,
Все безумства вчерашнего лета
И заснеженный остров слёз.
Из души выметаю февраль,
В снах меня больше не тревожь:
Я учусь вновь смотреть вдаль,
Но стучится в мой дом ложь.
Пусть размоют дожди боль,
Без тебя не могу жить:
Просто крепко одной судьбой
Нас связала любви нить.
Люди страдали бы гораздо меньше, если бы не развивали в себе так усердно силу воображения, не припоминали бы без конца прошедшие неприятности, а жили бы безобидным настоящим.