По карандашным картинам
читаю души изъяны,
и вроде бы мы едины,
А может непостоянны?
в глазах красота и что же
я вижу в них? Только небо.
И вроде бы мы похожи,
как лето или плацебо.
Влюбиться в порочность слога,
легко, если дышишь маем…
и вроде бы нас немного.
Спокойно. Все наверстаем.
Ольга Тиманова «Плацебо»
В голове засел один вопрос: почему большинство мужчин недовольно своей физической силой, но ВСЕ они поголовно в восторге от своего ума …))
Ярость Петрова
Петров унижен, зол, на нет!
Главврач сказал, что он кретин,
Сказал — Используй вазелин
И жду… для взбучки в кабинет!
— Убью собаку! Ясен пень!
Порву! Как тузик грелку рвал…
Каков подлец, урод, нахал,
Сказать такую хренотень!
До самой смерти не прощу…
Хленул Петров валокордин
И взяв с собою вазелин,
Пошел покорно к главврачу…
На невзгоды — годы, а на счастье — миг.
У стада нет стадий развития.
Мама все время повторяла это. «Ничего страшного». У нее и переняла. В любом случае, — думала я, поправляя капюшон и выправляя складки платья, — мысль была в том, что даже если тебя взял в плен эльфийский узурпатор, сжег твоего брата, сделал тебя рабыней и заклеймил друга — ничего страшного. Только когда умрешь — вот тогда уже не скажешь «ничего страшного». А пока можешь думать и говорить, что бы ни случилось — «ничего страшного».
Один и тот же поступок, может с разных сторон и по отношению к разным людям выглядеть по разному.
Преданные часто становятся предателями.
Высшая цель духовного совершенствования — есть проявление святой и великой всеобъемлющей любви.
Разбив сердце на куски и плюнув в душу, он за собою даже не прибрав, тем самым клятву верности нарушил.
…Наверное, Лиза должна была жить интересами дочери. Переживать по поводу ее поступления в институт, отговаривать от поспешного замужества в столь юном возрасте. Наверное, она должна была стать молодой бабушкой и начать свою вторую жизнь. Ради внука, который был бы похож на нее и, возможно, на Ольгу Борисовну или на Евгения Геннадьевича. Наверное, она должна была ухаживать за Валентиной Даниловной и ее георгинами, ведь больше некому. И отмечать все праздники с верной Полиной и ее семьей. Но ничего этого не было.
Лиза умерла…
Уснула и не проснулась. Врачи сказали — тромб.
А то, что Валентина Даниловна говорила, что от обиды, которую Лиза так и носила в сердце, а Полина — что от тоски и разочарования в собственной жизни, — так это все ерунда. От этого не умирают.
Руководство НИКОГДА не меняется — его подменяют или заменяют.
…Но все было не так. У Лизы стали повторяться панические атаки, сопровождающиеся дикими головными болями. Каждый день она начинала с того, что смотрела фотографии Ромы, его жены и его сына. Каждый день она запрещала себе заходить в социальную сеть и рассматривать эти фото. Каждый день она обещала себе перестать следить за жизнью бывшего мужа. Но бесполезно. Лиза смотрела, как Рома держит на руках новорожденного сына, как вот он — уже в коляске, а вот — в кроватке. И снова на руках у папы. Вот они гуляют в парке, а вот — сидят за столом, и малыш тарабанит по столу ложкой. Мальчик и вправду был чудесный. Очень хорошенький. С тонкими чертами лица. Даже смугленький. Совершенно непохожий на Рому и на Валентину Даниловну. Вот совсем ничего общего. Не в их породу, как сказала бы свекровь. Именно о таком мальчике всегда мечтала Лиза. И именно такой ребенок достался другой женщине.
Судя по фотографиям, Рома не испытывал таких уж больших проблем на работе — ел сытно и много, ходил в рестораны, ездил в отпуск. Да и Дашке Рома выдавал деньги на карманные расходы — Лиза так решила. Пусть дает дочери, а не ей. Дашка из-за учебы и собственной влюбленности с отцом виделась урывками. Ее любовь, которая подразумевала равнодушие ко всем остальным, спасла ее и от ревности к отцу, и от привязанности к сводному брату. Дашке было все равно — хоть атомная война, лишь бы ее Даня был рядом. Вряд ли Рома старался сблизить дочь с новой семьей. И уж точно этого не делала Лена…
Красота женских глаз в чувствах, которые они отражают.