Жизнь бьёт ключам и часто почему то по голове
скажи мне небо где те чувства
где были мы счастливей всех
а небо грустно промолчало
в ответ
В порыве душевной страсти
Когда всё опять под силу
И горы свернуть способен
Усядусь я на скамейку…
…и в «танки» играть начну.
Возраст только в голове, насколько человек себя чувствует, столько ему лет, главное больше позитива нельзя никому завидовать, зависть пожирает организм, и не делать никому гадостей, это бумерангом придет, жить своей жизнью и не учить людей, как жить и с кем, у каждого свой путь и свои ошибки, но умные люди учатся на чужих ошибках, а дураки на своих
Ив Танги (05.01.1900 — 15.01.1955) — французский живописец, принадлежащий к представителям сюрреализма. Центральным образом картин Танги является некий ирреальный предмет, расположенный на фоне сказочно-бесконечного ландшафта.
Танги родился в Париже, в семье служащего морского министерства. После смерти отца семилетний мальчик воспитывался у родственников на севере Франции. Школьные каникулы он проводил у матери в Бретани. Суровые ландшафты и легенды этого края будили фантазию ребенка.
1918−1922: Годы на море. Танги с юности пристрастился к алкоголю и экспериментировал с эфиром и кокаином, стремясь добиться еще большего одурманивания организма. В 1918 он поступил служить на торговый флот и через два года вернулся с моря кандидатом на офицерское звание. Во время военной службы в Люневилле (Лотарингия) он познакомился с поэтом-лириком Жаком Превером. В 1920 Танги записался добровольцем в африканский корпус и был направлен на службу в Тунис. Через два года он вернулся в Париж, где едва сводил концы с концами, перебиваясь случайными заработками.
1923: Обращение к живописи. В 1923 Танги решил стать художником: в галерее итальянца Джорджио де Кирико он увидел картину, на которой был изображен автобус, и усмотрел в ней таинственно-ирреальные мотивы. Сначала Танги рисовал в парижских кафе, а в 1924 один из друзей Превера предоставил в его распоряжение павильон на Монмартре. Ранние гуаши и акварели Танги близки к работам экспрессионистов. Опубликование первого манифеста сюрреалистов (1924), равно как и посещение выставки «La peinture surrealiste» («Сюрреалистическая живопись»), где были показаны работы Ганса Арпа, Макса Эрнста, Пауля Клее и Хоана Миро, сказались на художественной ориентации Танги: он уничтожил многие свои ранние работы и начиная с 1925 создал множество дадаистских коллажей (например, «На ярмарке»), а также первые так называемые «Dessins automatiques» («автоматические рисунки») — ассоциативные образы, выдернутые из подсознания.
В 1927 он вступил в брак со своей давней подругой Жанеттой Дюкрок. Примерно в это же время в таких своих работах, как «Большая картина, которая является пейзажем», он пришел к теме, которую затем варьировал до конца жизни: биоморфные объекты на границе фантазий и реальности, парящие над призрачными ландшафтами и увлекающие зрителя в мир грез и галлюцинаций. Образы погружены в серебристо-серый свет, кажется, будто изображенные предметы не принадлежат земному миру.
30-е годы: Высшая точка сюрреализма. После столкновений в группе сюрреалистов Танги принял (в конце 20-х) сторону Андре Бретона, которому многие ставили в упрек авторитарный стиль общения с людьми. Из-за этого он поссорился и с Превером. В 1930 Танги отправился в путешествие по Северной Африке, где открыл для себя скалы, запечатленные затем в многочисленных картинах (например, «Надежда», 1929). Сказочные ландшафты следующих лет часто имеют форму террас или кристаллических нагромождений; органические формы напоминают ростки или побеги и ассоциируются с процессом роста. Во второй половине 30-х картины художника увеличились в размерах, их формы стали более узнаваемыми. Так, на переднем плане картины «Jour de Len-teur» («День медлительности», 1937) зритель видит нечто напоминающее хрящи или кости, парящие в безоблачном небе. В других работах Танги связывает друг с другом рассыпанные или скомканные формы с помощью пучка лучей (как, например, в «Пересечении параллелей», 1937).
1939: Переезд в США. Незадолго до начала второй мировой войны Танги (который был признан негодным к службе в армии) уехал в Нью-Йорк. Через год после развода с Жанеттой он женился на состоятельной американской художнице Кей Сейдж, с которой познакомился еще в Париже. В 1942 супружеская пара уехала жить в Уотербери (штат Коннектикут). Быстрому успеху Танги в США способствовали выставки в галерее Пьера Матисса — школьного друга Танги, эмигрировавшего примерно в одно время с ним.
Благосостояние художника вызвало ссору с Бретоном — он обвинил Танги в «обуржуазивают» и разорвал с ним все отношения. Картины, написанные Танги в США, за счет применения ярких, диссонирующих красок смотрятся более агрессивными, а их заостренные формы лишь усиливают это впечатление. Гладкие поверхности его работ создают впечатление неестественности.
50-е годы: Поздние работы. В 1948 Танги стал гражданином США. В 50-х его здоровье пошатнулось. Последнюю свою значительную картину, «Умножение дуги», он закончил в 1954, она полна предчувствием некой грядущей опасности: серые формы, напоминающие кости и обломки горной породы, создают атмосферу разрухи и разложения. Через десять дней после своего 55-летия Танги умер в Уотербери — это случилось в начале 1955.
У каждого человека есть имя, которое он себе не выбирал. Иногда родители называют детей так, что они, достигнув совершеннолетия, срочно бегут в ЗАГС, чтобы изменить имя на более привычное. Впрочем, мученикам, которых родители назвали аббревиатурой, обозначающей лозунг советской власти, приходилось мириться со своим необычным именем — желание поменять его не вызвало бы понимания у властей и окружающих людей…
Меня зовут Лориэрик
Традиционные имена имеют многовековую историю, и носили их миллионы людей. В нашей стране огромное количество Александров, Наталий, Марий, Анастасий. В последнее время возникла мода на позабытые русские имена, такие как Фекла, Аграфена или Феофан. Даже появился анекдот на эту тему: «Родители отдали ребенка по имени Емельян в детский садик и через какое-то время поинтересовались у воспитательницы, не дразнят ли его дети за необычное имя. На что воспитательница ответила: «А кто же будет его дразнить? Фрол, Фома, Епифан или Калистрат?»
Неизвестно, как будут себя чувствовать себя лет через 20 лет дети с такими именами, но совершенно определенно, что после исчезновения СССР большой дискомфорт испытали люди, названные после революции странными неологизмами. Советская власть тут же начала крушить все традиции прошлого, и под раздачу попала даже такая, освященная веками традиция, давать ребенку имя, помещенное в святцах.
Были придуманы особые, советские имена, и новорожденных младенцев называли Виленами (сокращенное — Владимир Ильич Ленин), Нинелями (Ленин, но наоборот). Но это были еще не самые оригинальные варианты.
Революция породила множество имен, произнести которых порой достаточно трудно. Распространение получили далеко не все из них, но в истории остались «новые большевистские святцы». Вот некоторые выдержки из них: Арвиль — армия В. И. Ленина, Веор — Великая Октябрьская революция, Вилюр — Владимир Ильич любит Родину, Видлен — великие идеи Ленина, Вилан — В. И. Ленин и Академия наук, Ясленик — я с Лениным и Крупской.
Интересно, что в республиках бывшего СССР тоже появились новые, советские имена. Например, в Казахстане стало модно называть детей Дамир (Да здравствует мир), Совет, Солдатбек, Армия или неологизмами — Майден, что означает фронт, Сайлау — выбор, Эдебиет — литература и так далее.
Лентрош и Лагшмивара
Некоторые имена, если их расшифровать, напоминали лозунги: Вилорк — В. И. Ленин — организатор революционной коммуны, Винун — Владимир Ильич не умрет никогда, Пятвчет — пятилетку в четыре года, Далис — Да здравствуют Ленин и Сталин, Даздраперма — Да здравствует первое мая, Даздрасмыгда — Да здравствует смычка города и деревни.
Имечко Дележ означало вовсе не раздел награбленного богачами имущества, всего лишь утверждение, что «Дело Ленина живет».
Некоторые имена пришлось бы менять спустя несколько лет, потому что они содержали в себе сокращение фамилий деятелей, попавших в опалу. Например, мальчику с именем Лентрош в 30-е годы пришлось бы несладко, ибо оно расшифровывалось как «Ленин, Троцкий, Шаумян». Аналогичные проблемы испытали бы Тролезин (Троцкий, Ленин, Зиновьев) и Тролебузина (Троцкий, Ленин, Бухарин, Зиновьев).
А в 50-е пришлось бы срочно избавляться от имени Бестрева (Берия — страж революции). А вот Лориэрику жилось бы весьма комфортно все время существования советской власти, ибо его имя содержало в себе все особо важные идеологические понятия: «Ленин, Октябрьская революция, индустриализация, электрификация, радиофикация и коммунизм».
Надо сказать, что новые имена появлялись не только сразу после революции. Любое серьезное событие в стране тут же оборачивалось неологизмом. Были такие имена как Лагшмивара — лагерь Шмидта в Арктике, Лапанальда — лагерь папанинцев на льдине, Оюшминальд (а) — О. Ю. Шмидт на льдине, Челнальдин (а) — Челюскин на льдине, Персострат — первый советский стратостат.
И даже во времена Хрущева, когда революционная романтика несколько уже потеряла свою свежесть, все равно появлялись имена-лозунги! Например, Нисерха (Никита Сергеевич Хрущев) или Кукуцаполь (Кукуруза — царица полей). И вершиной структурной лингвистики является имечко Ватерпежекосма, что расшифровывается как: Валентина Терешкова — первая женщина-космонавт!
Правда не бывает ни горькой, ни сладкой.
Правда — это Правда !
А вот ложь, наделена и обладает этими характеристиками.
Так засиделась в девках, аж залежалась…
Божественное знание —
Свет любит обожание
Без всяких разных «но».
Лишь вечность-ожидание,
Лишь вера-суждено,
Лишь радостное «ох»…
Естественно, учение,
К учению влечение,
Ведь даже обожание
Бывало и никчемное,
Жаль, не подали жалобу,
Хотя и знали — надо бы.
Учиться надо утрами,
Рождаемся откуда мы
И отправляясь в странствие,
Напрасно необдуманно
Одним, пусть крепким, здравствуйте
Всего то запасаемся.
И днем учиться правильно,
В толпе шумливой плавая,
Ныряя плавно в новое,
Обыденное, главное.
Выныривая словом ли,
Печалью, болью, опытом…
Мечтать. Лениться — нечего.
Учиться предначертано
Хождениям над пропастью,
По краю бесконечного,
По свету беспросветности,
Где страшно, грустно, горестно…
Доставлено, отмерено
Довольно много времени,
И знания пакуются
В вечернем измерении.
Но в этом тоже трудности.
И этому все учатся.
Свет любит обожание.
Зато и счастьем жалует.
И будущим. И памятью.
И в целом — выживанием.
Решение за каждым и
Тянуть не стоит… Знаете?!
У знакомой случилось несчастье. Изменил гражданский муж. Вернее это она думает, что муж, а муж, соответственно, свято верит в то, что он холостой мужчина в самом расцвете сил, вот и погуливает.
Нашел рядом с работой какую-то даму на 15 лет старше, ест и забегает на омлет, что выяснилось из переписки (переписку знакомая отслеживает с помощью какой-то программы). А поужинать и поспать на чистом приходит уже домой к знакомой. Живет, такой, как кот, на два дома. И там, и там балуют, любят, кормят. Удобно.
Понятное дело, что «гражданская жена» тут же решила, что это приворот. У нас же, типа, любовь, и не мог же он в здравом уме предпочесть мне кого-то на 15 лет старше. Даже если с обеденным омлетом и в двух шагах от работы.
В надежде избавиться от обеденной любовницы, знакомая предприняла следующие действия:
— сходила к какой-то бабке
— получила указания поставить свечи за упокой соперницы
— когда это, естественно, не помогло, снова сходила к другой бабке
— получила указание купить неощипанную курицу, спрятать в нее бабушкино обручальное кольцо, и закопать курицу на перекрестке со словами «соперница уходи».
— съездила к бабушке куда-то под Тулу
— засунула кольцо в курицу и по предварительному сговору с подругой ночью с лопатой ходила на перекресток закапывать.
После всех этих действий визиты кавалера к сопернице почему-то опять не прекратились. Но в переписке пошла речь о какой-то квартире, то ли о комнате, которую они собираются приобретать на его имя при ее материальном участии. Короче, вскрылось, что мальчонка банальный альфонс, но дама на это согласна. Такая вот печальная история.
— И что ты теперь будешь делать? — спрашиваю у нее, выслушав эту феерическую историю закапывания куриц.
Я ожидала ответа типа «выгоню его, раз такое дело», или даже «вот я дура, с кем связалась», или «ну надо же было так вляпаться».
Знакомая глотнула вина, мрачно посмотрела вдаль и протянула:
— Ты знаешь… Я думаю все дело в курице. Надо же было неощипанную брать, а где я ее в городе возьму. Думаю вот в деревню поехать. Мне кажется это самое лучшее.
После этого я уверена в одном — если кто и обманывает наших женщин, то это они сами…
Гадалки, курицы, теории заговора — лишь бы не признать, что не любит тебя мужик. Как можно покуситься на святое?
Доказать любовь очень просто: скажи, что ты сделаешь для двоих и от чего откажешься для себя…
Под кожу, в вену смачно
проникнуть громом в лоно,
а чувства многозначны,
мы — даже незнакомы…
в руках обмякнуть тенью,
что заигралась очень,
я становлюсь мишенью
без правил и обочин,
без устали срываясь
в лихой порыв, взлетаю,
тобою наслаждаюсь,
в тебя рекой впадаю.
Ольга Тиманова «penetrazione»
Осенняя хандра не заставила долго ждать: несмотря на лето по календарю, она даёт о себе знать холодным пронизывающим ветром, сырым промозглым утром, проливными непрекращающимися ливнями… Не хочется отпускать лето, но ничего не поделаешь: отпуск закончился, пора приниматься за дело, а в жару дело не клеится… Так что здравствуй, осень!
С чем душа человеческая схожа, к тому ее и будет тянуть постоянно,
будь то место, событие или другой человек.
Почему, когда этот городок ложится спать, ко мне в гости приходят глупые мысли. Я, конечно, не поэт, и не умею создавать художественные образы словом. Но по-моему во мне есть талант, вы так не думаете? Печатной пластмассой я написал эти слова… Поэтично? Наверное, нет. А мне не стыдно! Мне никогда не было стыдно за мои слова. Иногда они кажутся странными, но чаще справедливыми. Я знаю мало слов, но те слова, с которыми я успел познакомиться, каждое из этих слов я полюбил. И теперь они пишут за меня, мои мысли. Я люблю свои слова, а ты?