19 апреля 1906-го года под колесами экипажа на улице Парижа погиб французский физик Пьер Кюри…
Кюри внес большой вклад в различные области физики: открыл и исследовал пьезоэлектричество, создал учение о радиоактивности. Многие физические явления носят его имя: принцип Кюри — в кристалловедении, закон Кюри и точка Кюри — в науке о магнетизме. Вместе с женой Марией Склодовской-Кюри он открыл химические элементы полоний и радий. В 1903-м году супруги получили Нобелевскую премию по физике. Накануне гибели Пьер Кюри записал в дневнике: «Вчера, совершенно случайно, какая-то женщина (по виду настоящая цыганка) предсказала мне смерть от экипажа. Разумеется, этому я не мог поверить, мой разум не позволяет верить в такие нелепости».
Хочу рассказать вам сказку. Только свою. Хотя все её знают, но там почему-то про лягушек. Ума не приложу, при чём тут лягушки? Во-первых, лягушки по кухне не бегают в поисках съестного. Во-вторых, лягушки не могут забраться на стол. В-третьих, они умеют плавать. В общем, сказка эта — моя и совершенно не про лягушек! Хотя к лягушкам я отношусь очень нежно)))
Шла тяжелейшая война. Все мужчины ушли на фронт, даже дедушка был на фронте врачом. А бабушка тоже была врачом, но в тылу, в госпитале — ведь у неё было двое детей. Только тогда она была совсем не бабушка, а молодая, очень красивая женщина. И детей у неё было уже не двое тогда, а в живых осталась только дочка-первоклассница. Маленький трёхлетний сын умер у неё на руках от пневмонии, потому что лекарств для него не было. Бабушка ещё не знала, что у неё родится ещё одна дочка, попозже. Да и от мужа она почему-то перестала получать письма и очень тревожилась за него. Она не знала, что он был контужен, попал в госпиталь, а писать не мог.
А дочка её ходила в школу, ведь даже во время войны дети учились и ходили в школу. И, несмотря на войну, они делали домашнее задание — писали упражнения, решали примеры. Только тетрадей у них не было, а были старые газеты, на которых они и писали между газетных строчек карандашом. А ещё дочка, как и все дети, росла и всё время хотела есть.
Вот я её спросила вчера: Мам, ну почему ты съела эту ветчину, если тебе показалось, что она несвежая?! А она ответила: Да вот, со времён войны не могу выбрасывать еду!
Но я отвлеклась. Девочка после школы приходила в госпиталь где работала её мама врачом, потому что там давали обед: заваренную в кипятке ржаную муку, иногда с каким-то растительным маслом. Почти с несъедобным названием. А ещё там было тепло. Девочка садилась в сторонке на скамеечку и делала уроки.
А сторонка эта представляла собой кровать, на которой лежал обожжённый танкист. Поэтому на него не могли даже класть простыню, а ему сделали что-то наподобие палатки или навеса, чтобы одеяло не прикасалась к телу. Он, конечно, выжил чудом. Он как-то ухитрился выбраться из горящего танка. Может быть, его вытащили товарищи. В общем, его мазали лекарством каждый день, и он уже шёл на поправку, но лежать ему было в палатке очень скучно — как же ты будешь с кем-то разговаривать, если ты его даже не видишь или видишь в маленькую щёлочку. Поэтому он и подружился с маленькой девочкой, которая каждый день приходила после школы и сидела около него. Они беседовали, и он рассказал ей одну сказку. То есть, может быть, он рассказывал ей разные сказки, но я знаю только про одну.
А потом война закончилась, все вернулись в Москву, только у дедушки, а он был тогда и не дедушкой вовсе, тряслась голова. И ещё родилась маленькая девочка, которую все звали Кроха.
И когда был ДЕНЬ ПОБЕДЫ, все взрослые побежали вечером на Красную площадь смотреть салют. А старенькую прабабушку, которая тогда была просто бабушкой (это я своим появлением на свет сделала её прабабушкой, а Кроху — тётушкой) и ту девочку-школьницу оставили сидеть с Крохой. Девочка так горько плакала, что её соседка по коммунальной квартире, а других квартир тогда и не было, Марфуша, согласилась посидеть с Крохой и отпустила бабушку и девочку на салют. Марфуша была монахиней из разорённого монастыря. Она жила в комнате с другой монахиней, постарше. Им дали одну комнату на двоих, решив, что они сёстры, потому что они обращались друг к другу так: сестра!
А когда девочка выросла, она вышла замуж, родила дочку и рассказала ей эту сказку танкиста.
А теперь уже я, эта дочка, расскажу вам эту сказку :-)
Так вот, сказка танкиста:
Бегали две мыши по кухне в поисках съедобного. Уже забрались на стол и бегали там, пытаясь заглянуть во все банки-склянки, как вдруг неожиданно свалились в большой кувшин с молоком, который стоял на столе. Одна мышь сразу вспомнила, что она плавать не умеет, горло кувшина очень скользкое, выбраться она не сможет, поэтому она сложила лапки и, не рыпаясь, тихо пошла ко дну. Другая же мышь продолжала бить лапками и пыталась удержаться на плаву. Уже совершенно изнемогая от усталости, она вдруг почувствовала, что ногами стоит на чём-то твёрдом. Опираясь на вдруг возникшую опору, она выпрыгнула из кувшина и убежала. На что же она смогла опереться задними лапками? Ответ все уже все знают: она сбила масло!
В общем, я понимаю это так: надо биться до последнего. И тогда вы выберетесь из горящего танка и ваши товарищи дотащат вас до госпиталя, где вам сделают простынную палатку над кроватью и вылечат.
Будем бить лапками, господа!
В Сирии местный гражданин, который имеет прямое отношение к тому, что там происходит, как-то сказал: «Смотрю, как ваши военнослужащие здесь себя ведут, как они воюют в Сирии… Как же они будут воевать, если они будут защищать свою собственную Родину?»
Что такое язык? В любом учебнике есть стандартный ответ, который заучивают наизусть многие поколения школьников: это средство общения. Меня от такой формулировки потряхивает: ни уму ни сердцу. Я предпочитаю другие.
Во-первых, язык — это клад, сокровище, накопленное многими поколениями для всего народа и для тебя лично — бери, пользуйся. Во-вторых, это инструмент, а не умея держать в руках топор (тоже инструмент), не построишь даже собачьей конуры — только пальцы отобьешь.
Почему же еще двадцать лет назад это сокровище было огромным, подавляющее большинство советских людей действительно им владело, а сегодня язык наш так примитивен, коряв и засорен междометиями, причем преимущественно производными от матерных слов? Жизнь изменилась? Ну, а язык причем?
Думаю, дело было так. В СССР приоритет русского языка был неотъемлемой частью государственной политики. Партийная номенклатура обязана была говорить с народом на хорошем литературном языке. Публичные речи были подготовлены, проверены, утверждены и чаще всего зачитывались, а не произносились.
В печатных изданиях ошибки были недопустимы. Ни одно из них не выходило в свет без двух, а то и трехкратной корректорской проверки. Пропущенная ошибка — минимум выговор, максимум отстранение от работы. Моя тетка проработала корректором около 30 лет. Большей зануды я не встречала: по-моему, она вообще не вникала в смысл прочитанного, уделяя внимание только форме.
Диктор радио или телевидения, допустивший в устной речи неправильное ударение, тоже рисковал остаться без работы в считанные часы.
Я помню фильм «Дневник директора школы», когда новую учительницу директор испытывал, требуя, чтобы та объяснила, на чем можно добраться до школы (ее предшественница говорила: «транвай»). Да что фильм, на моей памяти учительница, казашка из провинции, была предана остракизму самими учениками, наделившими ее прозвищем «Стуло упало».
Вывод: речь, адресованная людям, была нормативна по определению.
Нормативность публичного языка играла огромную роль в формировании речевых навыков — была образцом для подражания, эталоном. По-другому говорить было нельзя.
Беда в том, она была нормативна не только по форме, но и по содержанию. Советский человек четко осознавал, что можно, где можно и как можно говорить.
Нелитературную речь люди употребляли намеренно, исключительно в неформальной обстановке, когда нет чужих ушей; она была вызовом, фигой в кармане.
Помню, как-то раз меня, только начавшую работать, пригласили на тесную вечеринку матерые коллеги-учителя. Такого отборного, виртуозного мата я не слышала никогда — ни до, ни после. А поскольку он смачно слетал с губ рафинированных леди, эффект был потрясающим. Много позже я поняла, что они просто отрывались — это был своего рода протест против жестких стандартов поведения и речи, которым приходилось соответствовать и на работе, и в быту. Положение обязывает.
Перестройка, круто изменившая жизнь советского человека, цензуру, в том числе и языковую, отменила. Выяснилось, что можно говорить и писать, что хочешь. Позже — еще и как хочешь. Самиздатовские символы «тайной свободы» стали доступны — плотину прорвало. Издания начала 90-х годов потрясали орфографическими и пунктуационными ошибками (да бог с ними, с ошибками, главное, я наконец могу все это свободно покупать и читать!).
Сегодня в печатных изданиях таких диких ошибок нет, но Шалтая-Болтая уже не собрать. Грамотность речи перестала быть общепризнанной нормой.
Выросло новое поколение (и уже не первое), для которого эталоном стала именно разговорная ненормированная речь, основательно сдобренная элементами «фени» — языка криминалитета, единственной структуры, сохранившейся в перестроечные времена. К сожалению, наши дети практически не читают — нет потребности, а значит противоядия нет.
Как-то мне попалась любопытная таблица сравнения основных черт функциональных стилей речи.
Стиль художественной литературы:
1) степень точности словоупотребления — 100%;
2) степень образности — 100%;
3) степень стандартизованности — 0%.
Стиль разговорный:
1) степень точности словоупотребления — 0%;
2) степень образности — не более 10%;
3) степень стандартизованности — около 85%.
Я было возмутилась: как это — разговорная речь и стандартизованная? Это же не официально-деловой язык с его готовыми формулировками. А потом вынуждена была согласиться. Действительно, стандартизована — и лексикой, и ситуациями, и готовыми клише. На вопрос: «Как дела?», ответ один — «Нормально!»
И вот, поскольку эталоном речи для людей (и прежде всего, для детей) стал не литературный, а разговорный язык — упрощенный, лишенный образности и точности, изобилующий стандартными формулами, мы имеем то, что имеем.
Уже сейчас для части школьников становится проблемой просто понять, что написано в учебниках (правда, иногда и владеющие языком взрослые этого сделать не могут, но это уже другая проблема), многим из них передать мысль своими словами (пересказать) не под силу, выразить отношение к чему-либо весьма затруднительно (разве что с помощью наречий «круто» либо «отстой!»), пишут они с грубейшими ошибками. Правда, матерный язык используют на полную катушку: в нем, по существу, всего три корня, зато безграничный простор для словообразования.
И если не изменится языковая политика России, дальше будет хуже. Как это ни прискорбно, страна потихоньку скатывается к положению начала девятнадцатого века, когда русский был чисто бытовым, разговорным языком, а чтобы выразить мысль посложнее, приходилось прибегать к французскому.
Мы тоскуем только по чему-то безвозвратно ушедшему и обязательно по чему-то хорошему и доброму. Всё подлое и плохое тоску не вызывает.
Евгений Мартынов — знаменитый советский эстрадный певец и композитор. Бархатный тембр голоса музыканта до сих пор помнит среднее поколение советских людей. Песни «А мамины глаза» и «Яблони в цвету» Евгения Мартынова напевали все, кто хоть раз слышал эти песни. Мелодичные, добрые и чистые, эти композиции дарили светлую радость и желание жить в гармонии с собой и миром.
Евгений Григорьевич Мартынов родился в послевоенном 1948 году. И то, что будущий музыкант родился в мае, когда стояли «яблони в цвету» и вовсю пели соловьи, очень соответствует образу и творчеству этого замечательного человека.
Семью будущего певца и композитора Евгения Мартынова сильно обожгло войной. Отец пришел с фронта инвалидом, мама тоже хлебнула горестей войны — работала фронтовой медсестрой. Но главное — оба выжили. После войны родили двоих детей: сначала Евгения, а через 9 лет Юрия.
Поначалу семья жила в городке Камышин Волгоградской области, но после рождения первенца перебрались на Донбасс, в город Артемовск. Это родина главы семьи Григория Мартынова.
Евгений рано потянулся к музыке. В доме родителей музыканта всегда звучали песни. На баяне и аккордеоне играл папа. Кроме того, Григорий Мартынов работал учителем пения и вел кружок самодеятельности. Мальчик ходил с отцом на праздники и утренники — настолько любил музыку. Но ребенка занимали и другие творческие увлечения: Евгений любил заучивать и цитировать монологи, услышанные в фильмах, талантливо рисовал, увлекся фокусами, которые с удовольствием показывал на школьных мероприятиях.
В итоге музыка постепенно вытеснила другие увлечения, мальчик тоже получил музыкальное образование: в Артемовске Евгений окончил училище имени Петра Чайковского и научился играть на кларнете. Родители не заставляли Евгения заниматься музыкой. Мальчик сам с удовольствием шел на занятия в музыкальную школу. Учителя в музыкальной школе отзывались об ученике с теплотой, один преподаватель даже заявил: «Мне бы побольше таких учеников, а не тех, что занимаются музыкой из-под палки…»
В 1967 году Евгений Мартынов отправился в Киев и поступил в консерваторию имени Чайковского. Но скоро будущий композитор перебрался поближе к дому: в Донецкий педагогический институт на дирижерско-духовое отделение. Вышел Мартынов со стен вуза, получив диплом о высшем образовании, досрочно.
Страсть к сочинению музыки проснулась в юноше еще в университете. Во время учебы Евгений Мартынов уже написал собственные романс для кларнета и фортепиано, скерцо для кларнета и фортепиано и прелюдию для фортепиано.
После окончания учебы юноша сразу начал работать по профессии — руководил эстрадным оркестром Донецкого Всесоюзного научно-исследовательского института взрывоопасного оборудования.
Творческая биография Евгения Мартынова берет начало в 1972 году. Окончив институт, Мартынов отправляется в Москву. На тот момент композитор уже не первый год пишет музыку на стихи. Одну из своих мелодий композитор положил на стихи Сергея Есенина. Песню «Березка» спела Майя Кристалинская, с которой Евгения познакомили друзья. Композиция прозвучала в Московском театре эстрады и понравилась слушателям. В том же 1972 году появилась вторая песня на музыку Евгения Мартынова «Моя любовь». Эту песню исполнила грузинская исполнительница Гюлли Чохели.
В 1973 году Мартынов окончательно перебирается в столицу и устраивается солистом-вокалистом в «Росконцерте». Кроме того, Евгения Григорьевича берут музыкальным редактором сначала в издательство «Молодая гвардия», а затем и в «Правду».
В 1978 году Евгений Мартынов снялся в художественном музыкальном фильме «Сказка как сказка», в котором сыграл роль жениха-романтика. Но на этом актерская карьера музыканта и закончилась.
В 1984 году Евгений Мартынов был принят в Союз композиторов СССР.
С этого момента песни Мартынова пользуются огромной популярностью во всем Советском Союзе. Что характерно, Евгений Мартынов и пишет композиции для других исполнителей, и сам поет собственные песни. Количество наград и премий сыплется на талантливого певца и композитора, словно из рога изобилия. Евгений Мартынов становится всенародным любимцем. «Молодые голоса», «Братиславская лира», «Золотой Орфей» — на всех этих фестивалях Евгений Мартынов получал первые награды. Музыкант много гастролировал, в том числе за границей.
С талантливым композитором сотрудничали лучшие поэты-песенники СССР, такие как Илья Резник, Алла Дементьева, Роберт Рождественский и другие. Баритональный тембр певца лился со всех экранов и радио-эфиров. Мартынова было приятно и слышать, и видеть: Евгений Григорьевич обладал невероятным обаянием и простотой. Советским людям музыкант казался близким, почти родным человеком.
Диапазон голоса Евгения Мартынова был очень широким. Баритональный тенор музыканта, мягкий и в то же время звонкий, «тянул» и на оперное исполнение. Музыканту даже предлагали сменить профиль и выступать в операх. Но Мартынов выбрал для себя эстраду, более близкую большинству советских людей.
Современники искренне любили певца, ведь замечательные песни Мартынова дарили положительные эмоции даже в тяжелые времена. В то же время Евгений Мартынов умел зацепить «за живое». Композиция музыканта «Лебединая верность» у многих вызывала искренние слезы. Как и проникновенная песня «Мамины глаза».
Наиболее популярные песни, кроме названных, «Соловьи поют, заливаются… «, «Отчий дом», «Аленушка», «Чайки над водой», «Белая сирень» с удовольствием пели многие поколения советских людей. Да и сейчас эти композиции известны. Они перепеваются многими современниками. Но такой искренности, нежности и силы, с какой пел их всеми любимый Евгений Мартынов, достичь никому не удалось.
Песни Мартынова имелись в репертуаре ряда советских звезд эстрады. Для каждого из них эти композиции были лучшими, ведь эти песни сразу же становились хитами. София Ротару, Иосиф Кобзон, Анна Герман, а также Вадим Мулерман, Александр Серов, Эдуард Хиль — вот лишь несколько имен знаменитых исполнителей, которые с удовольствием сотрудничали с композитором.
Личная жизнь
Евгений Мартынов женился, когда ему уже исполнилось 30 лет. Личная жизнь Евгения Мартынова сложилась счастливо. Киевлянка Эвелина, ставшая супругой певца, подарила мужу сына Сергея. Пара назвала мальчика в честь двух Сергеев — Есенина и Рахманинова, чье творчество в семье музыканта обожали.
Через несколько лет после смерти Мартынова Эвелина вышла замуж во второй раз. Вместе с сыном и новым мужем женщина иммигрировала в Испанию.
Жизнь знаменитого эстрадного исполнителя и композитора оборвалась на 43 году.
Поклонники не сразу поверили, услышав о внезапной смерти молодого и исполненного сил и творческих замыслов Евгения Мартынова. Это случилось в начале сентября 1990 года. Кажется, с ним ушла целая эпоха, запоминающаяся, звонкая, светлая и чистая.
Причиной смерти оказалась острая сердечная недостаточность. Кончина Евгения Мартынова обросла множеством слухов. Установить теперь, какие из них имели место быть, невозможно. Очевидцы произошедшего говорили о том, что Мартынову стало плохо, когда музыкант поднимался в лифте. Медицинская помощь подоспела слишком поздно. Часть поклонников верит, что певца можно было бы спасти, если бы Мартынову вовремя оказали квалифицированную медицинскую помощь, но врачи не подтверждают эту теорию.
Евгений Григорьевич Мартынов нашел последний приют на Кунцевском кладбище столицы. Последняя песня в исполнении музыканта прозвучала 27 августа 1990 года на «Песне года-1990». Это оказалась «Марьина роща», последний хит и прощальный подарок поклонникам от композитора и певца.
Но и сейчас, в новом столетии, музыкант не забыт. В 2000 году прошел Первый донецкий открытый фестиваль-конкурс лирической песни имени Е. Г. Мартынова «Отчий дом». На фестивале впервые прозвучала песня «Я лечу к тебе».
В 2015 году в Камышине открыта Каштановая аллея имени Евгения Мартынова, на которой также установлен памятник певцу.
Разбирая бумаги Евгения Мартынова, его брат Юрий нашёл записи, которые можно считать творческим завещанием музыканта. Там есть такие строки: «Мне близка гражданская лирика — продолжение традиций советской песни. Важно сохранить всё лучшее, что было написано композиторами в этом жанре. Надо продолжать традиции, иначе мы погубим нашу национальную песенную русскую культуру. Сейчас моду стали диктовать девочки лет 14 — 17. Для них главное — танцевальный ритм. Отсюда и стишки соответствующего содержания. Люди разучились петь. А что важнее — развлекательность в музыке или её воспитательное значение? У песни есть авторы. Ныне культура безымянная, необузданная, нет никакой ответственности за сочинение. Не уважают членов Союза композиторов. А профессионалов надо уважать, мы так стремились ими стать! Член творческого союза — почти что олицетворение застоя, а вот парень с гитарой — это прораб перестройки!.. Песня должна объединять людей всех возрастов!»
Если врачи должны давать клятву Гиппократа, то ветеринары — клятву Гиппопотама.
Не теми флюидами вы меня окучивали.
я, конечно, не спорю, что старый конь борозды не портит, но помереть таки на борозде этой могёт …
если иногда из друга выходит коварный враг то и из врага может выйти надёжный друг
Когда мысль приходит, именно, в голову, рождается фраза, как дитя непорочного зачатия.
…СКРОМНОСТЬ…
…Как же я завидую тому, кто не знает меня, но может ещё узнать…
(ЮрийВУ)
Любовь-вольная птица, где хочет, там и гнездится.
Да что там героини труда, материнства и искусства… Лишь бы Ольга Бузова была счастлива.
«…она с нетерпением ждала, когда игла пронзит почти прозрачную кожу и под вену хлынет долгожданный, горячий поток липко-яркой лавы… Игла -Его чувственные губы. Поток-сумасшедшая любовь, которую она и не чаяла встретить в бездушном мире дисгармонии и вечной осени. Только за окном, несмотря на проливной дождь, было спокойно и солнечно. Лучи подмигивали прозрачным каплям, лелеяли прохладный воздух между ними и вселяли надежду. Аманда ненавидела и его, и себя. Его-за то, что ранним уходом взбудоражил весь дом и нарушил крепкий сон, в котором — не стоит и сомневаться -видела ЕГО. Себя, за то, что стала неизлечимой наркоманкой. постоянно зависящей от губ, плеч и слов любимого Рея. Они были оба наркоманами. Не мыслить ни дня, ни минуты, ни секунды без того, кто смог вселить в истерзанное сердце невероятное чувство-любовь, бесценно. Она трепетала, как раненая птица, которая больно клевала в душу, укрывала большими крыльями, но оберегала, оберегала. Покуситься на свое Аманда не давала. Ревность жгла и рвала кожу в клочья, забывая о приличиях и нормах.
…Рей вернулся через два часа, пропахший моторным маслом и кофе. Роза, алеющая в руке, бережно легла на ее влажную спину. Лекарство снова начало действовать, Аманда жадно впилась в красивый рот Рея и действие наркотического зелья под названием „страсть“ поработило двоих влюбленных без остатка»
Ольга Тиманова «droga»