В людской мерзости самое стршаное не мерзость, а привычка окружающих к ней.
Слепо верующий начинает с того, что не требует объяснений, а кончает тем, что не терпит их.
Я ему отправила сообщением — точку.
А он мне в ответ — смайлик-улыбку и запятую
… и я улыбнулась.
После промывки мозгов, голову легко любым семенем засадить.
«Ангелы. 10 страшных историй о погибших детях Донбасса. В День защиты детей дончане вышли на памятный митинг „Ангелы“. Не для того, чтобы вспомнить. Их не забывают никогда.
Просто нужно почтить их память. В этот день были запущены небесные фонарики — каждому погибшему ребенку. Пусть у него там, на небе, будет новая игрушка…
Полный список погибших детей с фотографиями можно найти на сайте 101life-net. Их уже далеко не 101 — список продолжает и продолжает пополняться. За время военного конфликта на Донбассе погибло уже более 150 детей. В среднем украинская армия убивала по одному ребенку в неделю.
„5-й канал“ опубликовал несколько историй, которые не должны быть забыты. Они уже рассказывались. Вы, может быть, даже помните некоторые из них.
Но лучше напомнить.
Соня (4 года) и Даня (9 лет) Булаевы, Горловка
Это был ноябрь 2014 года. Уже два месяца шел „Минск-1“. Семья Булаевых — Олег и Татьяна с детьми Даней и Соней — вернулась в Горловку незадолго до этого, в сентябре. Летние обстрелы они пережидали у моря, но старшему сыну, Дане, нужно было идти в школу. И они вернулись.
В тот вечер дедушка Дани и Сони, Владимир Дмитриевич, собирался к ним в гости. Олег, любивший иногда оттеснить жену от плиты, уже приготовил ужин, но дед задержался после дачи. Он уже выходил из дому, когда раздался взрыв. И остался в своей квартире, потому что обстрел продолжался. А когда наконец смог выбежать на улицу, то увидел соседний дом, куда год назад переехали сын с женой и внуки. От их квартиры на восьмом этаже осталась одна черная дыра.
Даня и Олег погибли сразу. Соню нашли намного позже. Соседи и ополченцы, разгребавшие завалы, успели ненадолго обрадоваться, думая, что она осталась у дедушки. Потом нашли и ее тело. Этажом ниже, под обломками квартиры.
Татьяна была еще жива — с тяжелым сотрясением мозга и множественными осколочными травмами. Отвезли в больницу, несколько дней пытались спасти. Через несколько дней ее похоронили там же, где мужа с детьми.
Кира Жук (10 месяцев), Горловка
Историю „Горловской мадонны“ знают многие. Двадцатитрехлетняя Кристина Жук с десятимесячной дочерью Кирой гуляла в парке. Семья уже собиралась уезжать из города. Два дня как не ходили поезда, мать Кристины Наталья обзванивала всех, кто мог вывезти дочь и внучку на машине. Наконец, нашелся человек, который согласился им помочь. Наталья обрадовалась. Позвонила дочери. Она стояла у окна и видела этот сквер, где гуляли Кристина с Кирой. Радостно сообщила, что выезд из ада назначен на завтра, на девять утра. Слышала, как радостно закричала Кристина: „Ура! Кирюша, мы завтра уезжаем!“ И в этот момент начался обстрел.
Рядом с ними гуляла пятнадцатилетняя Юля Куренкова с другом Димой, который должен был через час уезжать в Одессу. Юлю ранило. После обстрела она поднялась и увидела еще живую Кристину, шепчущую „Кира, доченька“. Потом, уже в больнице, Юля узнала, что погибли тогда и Кристина, и Кира, и Дима.
Карина Белоног (9 лет), Горловка
Милым, добрым, позитивным ребенком называли четвероклассницу Карину в школе. Ходила на танцы, дружила со многими одноклассниками. 19 декабря, бесснежной военной зимой, мама Яна везла ее с уроков домой на велосипеде. Снаряд упал, когда они подъезжали к дому.
Карина умерла в больнице, почти сразу — не вышла из наркоза. Раны оказались несовместимыми с жизнью. Тяжелораненой матери с осколком в голове удалось выжить.
Соня Мартынюк (4 года), Кировское
Семья уже давно жила в подвале. Это было лето 2014 года, тогда в подвалах и бомбоубежищах жили целые кварталы, целые небольшие города. Но 24 августа Украина праздновала День Независимости. И Сонина мама Оксана вместе с бабушкой Людмилой Николаевной решили, что обстрелов по этому случаю не будет. Поднялись к себе домой. Оксана готовила обед, Соня смотрела мультики.
Потом бабушка расскажет, что Соня очень любила гулять в маминых нарядах. Вот и тогда она надела мамину тунику и потихоньку выскользнула во двор. Начался обстрел. Бабушка вбежала в комнату, где, как она думала, сидела Соня, и увидела, что ребенка нет. Выбежала во двор, подхватила девочку на руки. Раздался второй взрыв.
Тогда в реанимацию забрали нескольких детей. Соня умерла через два дня. Ее похоронили вместе с куклой, с которой она гуляла.
Кирилл (2 года), Даша (8 лет) и Настя (13 лет) Коноплевы, Горловка
12 февраля 2015 года политики в Минске договаривались об урегулировании обострения на Донбассе и уже подписали соглашение о прекращении огня. А по Горловке по-прежнему стреляли.
Родители спрятали детей в ванную комнату. Они думали, что так безопаснее. Сами остались в комнате. Снаряд попал именно в ванную. Все трое детей погибли, родители остались живы. Когда упал снаряд, мама как раз доставала пижаму, чтобы переодеть Кирилла. Когда она вбежала к детям, то, что осталось от сына, лежало на пороге ванной.
Потом учительница Насти выложит у себя в соцсети отрывок из ее школьного сочинения. Настя писала:
„Моя улица очень красивая. На ней много деревьев. Летом растут красивые цветы. Неподалеку находится детская площадка. Я хочу, чтобы скорей закончилась война, и моя улица не пострадала“.
Андрей Заплава (9 лет), Горловка
Андрей до войны любил свою кошку и собирать машинки из конструктора. Очень хотел увидеть самолет, который стоял на постаменте в Славянске — городе, где когда-то училась его мама. Мечтал стать летчиком.
Четырнадцатого февраля Горловку снова начали обстреливать. Дом дрожал. Бабушка Люба сказала, что надо идти в бомбоубежище. Собрала документы. Мама Светлана одела младшую дочь Машеньку, Андрей оделся сам. До убежища нужно было идти через небольшую лесопосадку. Они ее прошли и уже подходили к проходной завода, где находилось укрытие. Мать шла впереди, ведя за руку Машу, бабушка Люба с Андреем — за ней.
Потом Маша сказала, что у нее замерзли ручки и попросила надеть на нее рукавички. Светлана присела и достала варежки. Раздался взрыв. Мать успела схватить девочку и прижать к себе. Их отбросило с дороги. Очнулись они на земле. И увидели, что Андрей с бабушкой Любой лежат рядом, на асфальте.
Осколок попал Андрею в висок, но он еще был жив и смотрел на мать широко открытыми глазами. Она сгребла его в охапку и потащила в убежище. Она думала, что надо спешить. Спешить было некуда. Обстрел продолжался, скорая еще долго не могла подъехать из-за непрекращающихся разрывов снарядов.
Бабушка Люба умерла на месте. Взрывом ей оторвало голову.
Настя Подлипская (11 месяцев), Горловка
Восьмое августа 2014 года. Из-за обстрелов Горловки семья Подлипских решает перебраться в дачный поселок. Семья — это нестарая еще бабушка, Татьяна Степановна, двадцатишестилетняя Лера, молодая инженер, и ее дочь Настя.
На даче был надежный подвал, который обустроили под временное убежище. Думали, что, теперь-то, бояться нечего. Место тихое, снаряды сюда не прилетают. Татьяна Степановна ушла на работу, Лера возилась с помидорами, Настя играла рядом. Снаряд приземлился в паре метров от них. Обе погибли на месте. Настя не дожила день до своего дня рожденья. Ей должен был исполниться год.
Влад Кравченко (18 лет), Донецк
Это был первый день обстрела Донецкого вокзала. Влад, студент, подрабатывал летом на автопарковке неподалеку от него. Было 26 мая 2014 года, около трех часов дня. Его подруга Катя очень просила его уходить, ей было страшно. А Влад храбрился. Говорил, что пойдет домой, когда опасность станет ближе. Катя заплакала и Влад, наконец, согласился. Они побежали в здание железнодорожного вокзала.
Катя так и не узнала, почему Влад тогда решил выйти. Он отошел буквально на три метра. Рядом с Катей лопнуло стекло. Она думала, что Влад сейчас подбежит к ней, но он уже лежал на асфальте. Ей так и не разрешили подойти к нему. Ее увезли домой родственники, а Влада увезла скорая. В морг.
Ваня Нестерук (4 года), Тельманово
Было 4 июня 2015 года. Шел „Минск-2“. В Тельманово было солнечно, и дети играли в песочнице. Ванина мать с маленькой дочерью сидели совсем рядом.
Это был обстрел из „Града“. Внезапный. Никто не успел ничего сделать. Ударило где-то неподалеку. Дети разбежались, а четырехлетний Ваня упал. Осколок пробил ему легкое и застрял в позвоночнике.
„Я еще чуть-чуть полежу, а потом мы пойдем домой“, — сказал он подбежавшему отчиму.
Больше он никогда ничего не сказал.
Лиза Сербиненко (15 лет), Снежное
12 июня 2014 года Алексей Сербиненко решил вывезти дочку Лизу и сына Толика к бабушке. Считал, что так будет безопаснее. На украинском блокпосту он заранее поинтересовался, получится ли спокойно проехать. Пообещали, что до половины третьего будет тишина. Поэтому Анатолий взял с собой брата, посадил детей в старенькую машину и поехал на юг. В половину второго он проезжал Саур-могилу. Началась бойня.
Лиза разговаривала по телефону с одноклассницей. „Слышишь выстрелы?“ — сказала она в трубку, и связь прервалась.
Украинская граната попала прямо в автомобиль. Погибли все, кроме Толика.
Одноклассница перезвонила матери Лизы Наталье и обеспокоенно сказала, что не может дозвониться до подруги. Наталья стала звонить дочери, сыну и мужу. Телефоны были недоступны. Потом телефон сына включился. Он попросил об одном:
„Мамочка, только не вешайся. Папы нет, дяди нет, Лизе вызвали скорую“.
Скорая не понадобилась — Лиза скончалась почти сразу.
Сам Толик, с осколками в спине и под правым ребром, стоял на остановке. Мать бросилась туда. В это время к нему подошел украинский военный, бросивший гранату в автомобиль, где находилась семья. По словам Толика, военный приставил к его голове автомат, чтобы „убрать свидетеля“, но Толик ответил, что уже все рассказал матери и мать знает, где он. Тогда его вертолетом забрали в Днепропетровск и там оперировали. Как ни странно, все прошло спокойно, им даже предложили остаться в этом городе. Только вот Толик видел, кто убил его родных.
Наверное, хватит.
Только это не всё.
Эти страшные истории можно продолжать и продолжать.
А вы смотрите.
Не отворачивайтесь.
На каждую фотографию. На каждую историю. На каждую жизнь».
Есть математика кулаков и математика рабочих в союзе с беднейшим крестьянством.
Из всех человеческих чувств, пожалуй, труднее всего анализировать любовь. Разложенная на свои мельчайшие частицы, она мертвеет. Расчлененная, она не складывается воедино.
На большой скорости лихачу легко догнать лихо.
Жизнь яркая на столько- на сколько ты это видишь
Визг тормозов и глухой удар разорвали великолепие летнего дня, как брошенный камень разрушает отражение берега в зеркальной глади пруда. Машина, не останавливаясь, вильнула, ускорилась и исчезла за поворотом. Вокруг головы молодого Хранителя, что остался лежать на обочине, медленно расползалось небольшое красное пятно, обрамляющее её будто нимб. Невидимый для окружающих, над умирающим склонился крупный иссиня-чёрный демон и ехидно поинтересовался:
— Как ощущения? Обидно, наверное, захлебываться своей кровью, Бассель?
— Обидно, что я тебя только гонял, а не убил! — превозмогая боль, еле слышно прошептал лежащий.
— Потому-то добро и будет всегда в проигрыше, что вы вместо действий ограничиваетесь полумерами, когда смерть решает проблему сразу! Дёрнул водилу за руку, и нет Басселя! Раз — и готово!
— Спасибо, учту, — кашляя и выплёвывая кровь, проговорил Хранитель. — В следующую встречу я тебя точно убью без малейшего сожаления.
— В какой это жизни ещё будет! А вот я теперь точно выпью свет из твоих людей, а особенно из Артёма! В пять лет душа нежная-нежная! Нектар, а не душа!
— Я их не брошу, демон! Я вернусь…
— У тебя все внутренности висят на рёбрах, как шашлыки, и ты мне смеешь угрожать? Интересно, ты раньше умрёшь от разрывов органов, потери крови или просто захлебнешься ей? А? Что ты сказал? Не слышу! — демон демонстративно поднёс ухо к окровавлённому рту умирающего Хранителя, но слов было уже не разобрать. Тогда демон несколько раз с силой пнул противника в живот, так что тело подпрыгнуло и рухнуло обратно в пыль, будто бы в предсмертных конвульсиях.
— Тебя, дурачка, люди сбили и бросили умирать. А ты за них со мной воевал! Но тебя даже не вспомнят, а вот мы всегда на слуху! — самодовольно проговорил демон и растворился в плотном, прогретом за день в воздухе.
— Привет! — поприветствовал Басселя диспетчер. — Ты даже не отдохнул, и снова рвёшься в тело?
— Да, демону одному обещал вернуться и голову открутить. Сам понимаешь, обманывать некрасиво! — засмеялся Хранитель. — Есть варианты поближе к последней точке?
— Да, я для тебя уже подготовил. Даже корпус подобрал, как ты любишь. Наслаждайся! — диспетчер открыл нужный портал, и Бассель, кивнув на прощание, устремился в новое тело.
В тени раскидистых деревьев по некогда мощёной красной плиткой дорожке гуляли отец и маленький сын.
— Ну неужели ты совсем не помнишь, что тебе снится, Тёма? От чего-то же ты кричишь по ночам? — осторожно расспрашивал отец.
— Не-а! Не помню! — беззаботно ответил сын и, уронив верхушку от мороженого в пыль, быстрым шагом направился за утонувшую в зелени скамейку. Отец тяжело вздохнул, замедлил шаг и побрёл вслед за сынишкой, даже не пытаясь угадать, какое же в этот раз сокровище разглядел в траве Артём. Но в этот раз мальчик превзошел все, даже самые смелые предположения родителя. Ведь из-за лавки он появился с прижатым к уже испачканной рубашке рыжим котёнком. Зверёк терся о лицо Артёма и неистово мурчал, довольно щурясь на мир.
— Папа! Папа! Это же наш Бася вернулся с радуги, да?
Мужчина представил масштаб скандала с женой, потом посмотрел в радостные глаза сынишки и, погладив котёнка, обречённо вздохнул:
— Да. С возвращением, Бася!
Такие данные предоставил Роструд по результатам анализа несчастных случаев, не связанных с производством. Второе и третье места по распространенности занимают смерти в результате самоубийства и алкогольного отравления.
По мнению экспертов рынка труда причиной таких данных статистики являются стрессы и большие производственные нагрузки.
В докладе приводятся занимательные цифры: Всего, в 2017 году на рабочих местах было зафиксировано 2,6 тыс. несчастных случаев (не связанных с производством) со смертельным исходом. 85% случаев приходятся на группу под названием «общие заболевания» — к ним относятся болезни сердца и сосудов (75% и 8% соответственно). Оставшиеся случаи приходятся на покончивших с собой (4,26%) и умерших от отравления алкоголем (3,38%).
«Традиционно» в группе риска находятся именно работники-мужчины. Сергей Бойцов, внештатный специалист Минздрава по медицинской профилактике отметил:
Около 40% мужчин в возрасте от 40 до 64 лет имеют высокий суммарный сердечно-сосудистый риск. Он складывается из трех факторов: гипертония, повышенный холестерин и курение.
Работающих женщин в группе риска гораздо меньше — около 7%.
Опрошенные «Известиями» эксперты утверждают, что лучший способ сохранить жизни людей — налаживание системы массовой диспансеризации для работников. Эксперты забывают добавить, что решать такие вопросы может только государство, создавая (а точнее, восстанавливая советские) специализированные медицинские учреждения. Стоит ли людям надеться на такой «подарок» от власть имущих, когда в правительственных эшелонах находятся такие люди, как, допустим, г-н Кудрин, выступающий за всемерное сокращение издержек ради нашего «прекрасного будущего»? На что вообще стоит надеяться.
Вот выросла девочка в хорошей семье. В обеспеченной и благовоспитанной. И заявила эта юная леди, что хочет стать золотарём. Говночерпием, прошу прощения за грубое слово — другого перевода нет. Или, скажем, проституткой. Примерно такой же шок испытали родители юной Флоренс Найтингейл, когда она сказала, что станет сиделкой. Слова «медсестра» тогда не было в помине. Говночерпий, проститутка, сиделка — были позорными словами. Ниже падать некуда! Сиделки — грязные бабы-пропойцы, которых нанимали «дохаживать» безнадёжно больных. Сиделки нецензурно ругались, как портовые грузчики, накачивались джином, били больных и крали все, что под руку попадалось. Вот какими были сиделки. Родители отвернулись от Флоренс; их можно понять. А она стала основательницей сестринского дела. Она училась правильно ухаживать за больными — она считала, что от заботливого ухода зависит выздоровление. Без отвращения и раздражения она обмывала гнойные раны, перестилала своим методом белье, меняла повязки, проветривала комнаты; и учила этому других. И писала книги простым и понятным языком. И основала целую систему выхаживания больных и облегчения страданий умирающих.
Она не вышла замуж. Сначала по понятным причинам — кто женится на девушке-сиделке? А потом один гуманист-доктор сделал ей предложение. Широких взглядов был человек! Однако перед свадьбой трусливо предложил Флоренс оставить своё позорное и недостойное занятие! Ну, она разорвала помолвку и дальше стала развивать своё учение и свою практику. И спасать больных, которые гибли в скотских условиях, в тесноте и миазмах, на грязной соломе в так называемых «больницах». Она и ночами не спала — все навещала больных и раненых со свечой. Проверяла, как ее ученицы заботятся о пациентах. Ее так и прозвали: «дама со свечой»…
И Флоренс не ходила на митинги борцов за права женщин. Не поучала религиозными тирадами никого. Ей некогда было этим заниматься. Она просто делала своё дело и простыми словами учила этому других. И профессия медсестры стала почетной, вот чего она добилась. А больные стали получать уход и заботу и выздоравливать — это самое главное. Это важнее, чем крики на митингах и поучения. И важнее, как считала Флоренс, чем брак. По крайней мере, с фальшивым гуманистом… Спокойная и упорная дама со свечой — так она прожила свою жизнь. Может, могла бы лучше прожить. Может, могла бы стать счастливее и богаче; избежать оскорблений и непонимания?.. Но она выбрала свой путь; или кто-то наверху его для неё выбрал. Главное — не сворачивать. И идти вперёд даже в кромешной тьме — свеча светит, и этого достаточно…
Из дневника жизни…
Господи, как же я любила танцевать! Так танцевать, чтобы отдаваясь музыке и гармоничным движениям, все мои клеточки тела сливались с клеточками души в космическом полёте упоения! А потом падать в объятия возлюбленного, у которого глаза от восхищения говорили о том, что он меня сейчас съест без прелюдии, с бешеной скоростью сбрасывания всех одежд, и без остаточка! Счастье вливалось в виски, кровь, дурманило, опьяняло и окрыляло, и я летала, купаясь в нежных облаках любви…
При свете костра
С волненьем поглажу желанные бедра,
При свете костра мы сольемся на пару!
И несколько раз, без усталости, бодро,
Я голос подам, ублажая гитару!