Меню жизни оно для всех…
А на улице лето.
весеннее теплое лето.
Выдан бонус на счастье,
входящим без права исхода…
Для меня монитор,
чашка кофе, огонь сигареты
и за окнами просто хорошая, с виду, погода.
Зависаю…
одна…
в голове пустота, даже страшно…
Будто, выжали, вынули, смыли, все мысли и чувства…
Непонятно
зачем я торчу. на странице вчерашней,
как единственной ниточке
перышком верящим в чудо…
Будет солнце скользить по стеклу и катится к закату
золотистые ветви, помашут ему на прощанье… Мне писать в никуда…
и не верить что это не важно…
Мое лето остыло,
как кофе…
нетронутым даже…
Есть люди, с которыми единожды соприкоснувшись душой, испытаешь неповторимое ощущение, которое ты уже никогда не сможешь забыть… И всегда будешь стремиться испытать его вновь…
«И будет Господь, Бог твой, изгонять пред тобою народы сии мало-помалу. Не можешь ты истребить их скоро, чтобы не умножились против тебя полевые звери. Но предаст их тебе Господь, Бог твой, и приведёт их в великое смятение, так что они погибнут. И предаст царей их в руки твои, и ты истребишь имя их из поднебесной: не устоит никто против тебя, доколе не искоренишь их. Кумиры богов их сожгите огнём…» (Библия. Пятая книга Моисеева. Второзаконие 7: 22−25).
29 мая актеру легендарному советскому и российскому исполнилось бы 65 лет.
Об Александре Абдулове еще при жизни говорили разное. Мол, и характер у него невыносимый, и в запои впадает часто, и живет не по средствам, и работать с ним тяжело. Но при этом практически никто и никогда не ставил под сомнение его талант актера и какое-то почти мистическое воздействие его личности на противоположный пол. Абдулова почти всю жизнь называли секс-символом, сердцеедом, бабником.
Актер в какой-то момент перестал даже пытаться сорвать с себя эти ярлыки. Женщины его боготворили, любили и многое ему прощали. А сам Александр Гаврилович никогда не скрывал, что общение с прекрасным полом дает ему вдохновение и жизненную энергию. Количество женщин в своей жизни Абдулов вряд ли бы мог вспомнить при всем желании. Но были и те, кто оставили в его биографии незабываемые следы.
Первая любовь, первая попытка покончить с собой
В школе в Абдулова были влюблены почти все девчонки в классе. Сами назначали ему свидания, приглашали в кино. А он влюбился в одноклассницу по имени Наташа. Ему тогда было 14. Школьная влюбленность оказалась взаимной. Как это бывает в подростковом возрасте, пара была уверена, что у них любовь на всю жизнь. В это поверили даже друзья и родственники Александра и Натальи. Их отношения длились несколько лет, и, казалось, дело уже идет к свадьбе. Абдулов к тому моменту учился на первом курсе ГИТИСа, Наташа жила в родной Фергане. Однажды Александр приехал к ней и стал уговаривать отправиться с ним в Москву, поскольку отношения на расстоянии для него невыносимы. Наталья категорически отказалась. Ее отказ и стал причиной разрыва отношений. Абдулов переживал, но ничего поделать не мог. А вскоре его школьная любовь вышла замуж и уехала в Волгоград.
Будущий актер также недолго горевал после разрыва. В Москве он познакомился со студенткой мединститута Татьяной. Дело было на дискотеке. Он пригласил ее потанцевать, она согласилась. Обменялись телефонами, и завертелось. Абдулов влюбился без оглядки. Он бесконечно прогуливал занятия, а Татьяна исправно «рисовала» ему справки о болезни. Так продолжалось до тех пор, пока в деканате института не заметили, что все справки Абдулова проштампованы печатями роддома. Разразился жуткий скандал. На комсомольском собрании даже поставили вопрос об отчислении Александра из института, но в итоге на первый раз решили простить. Сразу после собрания Абдулов помчался к своей возлюбленной и застал ее с другим. Он был настолько поражен и раздавлен, что вернувшись в общежитие, пытался покончить с собой. Тогда Абудулова спас однокурсник, который вернулся раньше обычного и, почуяв неладное, выбил дверь в комнату «общаги».
Любовь против КГБ
После этого случая Александр старался держать свои чувства под контролем. И больше не бросаться в омут любви с головой. Но сердцу не прикажешь. Его следующей возлюбленной стала американка по имени Карен, которую он звал просто Катя. Их бурный роман уже близился к свадьбе, когда Абдулова вызвали в КГБ и потребовали добывать через его избранницу всю нужную им информацию. Ситуация была тупиковой. Чтобы не ломать жизнь ни себе, ни Карен, Александр предложил разорвать отношения. А Катю вскоре объявили агентом иностранной разведки и выслали из СССР.
Александр Абдулов и Ирина Алферова
Со своей будущей супругой актрисой Ириной Алферовой Абдулов познакомился, когда уже работал в театре Ленком. Они прожили вместе почти 17 лет. Пара Абдулова и Алферовой считалась образцовой. Влюбленные, верные, счастливые, красивые, талантливые. Но в реальности все оказалось не все так гладко. После выхода скандальной книги журналистки Дарьи Асламовой, в которой она во всех подробностях рассказала о своих отношениях с Абдуловым в то время, как он был женат, Александр и Ирина расстались. Этот разрыв оказался болезненным для обоих супругов. Абдулов пытался найти себя в новых отношениях. Сначала это была балерина Галина Лобанова. После журналистка Лариса Штейнман. Были и другие женщины, о которых актер предпочитал умалчивать.
Последней же любовью Абдулова стала Юлия Мешина — девушка моложе Александра Гавриловича на 22 года. Они долго скрывали свои отношения. Актер представлял всем свою возлюбленную как племянницу. Но когда стало ясно, что дело идет к свадьбе, а Юля ждет ребенка, влюбленным пришлось рассказать окружающим правду. Мало кто верил, что Абдулов вновь решится пойти в ЗАГС. Своей единственной женой он всегда называл Ирину Алферову.
Но жизнь не стоит на месте. Вскоре Александр и Юля поженились. Правда, их семейное счастье продлилось не долго. В 2008 году Александра Абдулова не стало…
Налей, мне вина и добавь к нему капельку крови
Пусти мне по венам твой сладостно-жгучий настой…
Не дай захмелеть, напои мою нежность любовью
И музыкой ветра, рождающей вечный огонь …
Запястий миндаль одурманит беспечностью лета
И дрогнувший палец, как птица у кратера губ…
Хочу быть твоим -
Искушеньем, безумием, светом…
Полуночным бредом и жаждою трепетных рук…
Позволь, задохнуться в истоме твоих поцелуев!
Позволь раствориться в блаженстве сгорая до дна!
В огне наслажденья, как море волною бушуя
Позволь мне испить, этот терпкий нектар
До конца!
…и волосы уже не пахнут морем
и соль не проступает на плечах
и ветер здесь другой
не благородный
простой такой
расхлябанный добряк
сплошные тучи зависают долго
обильно проливаются дождем
здесь больше рады новогодней елке
чем солнцу в небе сине-голубом
все скупо прозаично на равнине
и даже снег
как скатерть на столе…
здесь
я тоскую
очень-очень сильно
по ветру соли морю…
и тебе…
слова, как вода, могут быть из-под крана,
то льются потоком, то сузятся в нить.
их привкус с дешевым оттенком металла
узнаешь повсюду, но станешь ли пить?
слова могут быть в безупречных бутылках,
хвалить свой источник, сорвавшись на крик,
гордиться составом, ценой и рекламой.
но пьешь и гадаешь, правдив ли ярлык?
слова могут браться из сточной канавы,
а могут быть чище, чем реки в горах,
лечить и калечить, травить, точно ядом,
и душу баюкать в прозрачных руках.
слова, как вода, дешевеют в избытке,
смешав воедино и правду, и ложь.
спроси же себя: оказавшись «в пустыне»,
какие слова и кому ты нальешь?
Архип Куинджи обожал птиц. Считал себя «птичьим избранником», рассказывал, что птицы понимают его речь, легко даются ему в руки. Обычно немногословный Архип Иванович делался чрезвычайно словоохотлив, когда речь заходила о птицах. Он часами просиживал на крыше своего дома, «беседуя» с голубями и воронами. Ежемесячно на прокорм пернатых друзей он закупал 60 французских булок, до 10 кг мяса и 6 кулей овса. Однажды иллюстратор Павел Щербов опубликовал карикатуру, на которой Куинджи ставит птице клизму. Говорят, не отличавшийся особым чувством юмора Архип Иванович страшно обиделся
Клод Моне начинал со смешного…
Не слишком прилежный ученик, Клод разрисовывал обложки тетрадей и рисовал карикатуры на учителей. Да так удачно, что к 15 годам прославился в родном Гавре как искусный карикатурист. Его стали просить рисовать карикатурные портреты, что он и делал, причем — уже за деньги: с вас 20 франков! Вскоре забавные рисунки Клода Моне красовались в витрине единственной лавки художественных принадлежностей города. При виде их юный Моне «готов был лопнуть от гордости».
Суперзрение
У гениальности Куинджи было научное объяснение. Многие художники теряли покой, пытаясь повторить его палитру, достичь той достоверности, с которой Куинджи рисовал тени и свет. Говоря о картине «Украинская ночь», Крамской писал в письме Репину: «Я — совершенный дурак перед этой картиной. Я вижу, что самый свет на белой избе так верен, так верен, что моему глазу так же утомительно смотреть на него, как на живую действительность: через пять минут у меня глазу больно, я отворачиваюсь, закрываю глаза и не хочу больше смотреть».
Между тем, секрет «куинджевских красок» был проще, чем казался. Однажды Куинджи (преподававший в то время в Академии художеств) пригласил в класс своего приятеля — Дмитрия Менделеева. И тот принес прибор, позволяющий оценить чувствительность глаза к цветовым оттенкам. Куинджи сильно опередил по этому показателю своих молодых студентов. Он видел иначе. Не в плане творческой позиции, а в самом буквальном физиологическом смысле.
Аппетит Маковского
Маковский славился не только «открыточными» портретами жен состоятельных господ, но и баснословными ценами, которые устанавливал на свои работы. Но однажды он чуть не продешевил. Барон Аккурти пригласил популярнейшего художника позавтракать в ресторане — он только что купил роскошный особняк с плафонами, расписанными Маковским, но без его автографов. Сибарит и гурман, Маковский размяк в предвкушении трапезы и пообещал сразу же после нее поехать и подписать все три плафона бесплатно. Барон, наконец сделал заказ: скомандовал лакею подать корюшку и хлебца. «Корюшку? Мне?», — возмутился про себя Маковский. А вслух сказал: «Пять тысяч рублей за подпись на каждом плафоне!»
Обет Модильяни
Амедео Модильяни — выдающийся итальянский художник-экспрессионист, — очень рано стал интересовался рисованием и живописью. Окончательное решение стать художником он принял в одиннадцатилетнем возрасте после тяжелого плеврита, когда, лежа в бреду, Амедео решил: если выживет, то посвятит себя живописи. И он сдержал слово.
Валентин Антон Серов
Друзья и родные звали Валентина Серова Антоном. Это не самое очевидное прозвище возникло — вернее, начало возникать — в детстве. Родители звали маленького Валентина Валентошей, Тошей, иногда — Тоней. Позднее, на даче Мамонтовых в Абрамцеве, Тоша превратился в Антошу. И письма, которые Илья Репин писал уже взрослому Серову, нередко начинались обращением: «Антон, Антон!».
Подозрительные зарисовки
В 1887-м Серов вместе с Ильей Остроуховым и братьями Михаилом и Юрием Мамонтовыми предпринял путешествие в Европу. В Вене молодых художников очаровал собор Святого Стефана, и те не расставались с карандашами, постоянно рисуя эскизы. Однажды к молодым людям подошли полицейские и предложили пройти в ближайший участок — иностранцы, то и дело что-то зарисовывавшие в своих альбомах, показались им подозрительными. Инцидент замяли, русских художников настоятельно просили не жаловаться в посольство.
Позднее, уже в поезде они рассказывали о том, как их приняли за русских шпионов попутчикам — студентам из Вены. «Не волнуйтесь, господа, — успокоили те Серова и Остроухова, — на днях на соседней улице обворовали ювелирный магазин. Скорее всего, вас приняли за обыкновенных грабителей
расцвели дерева новой зеленью
и лаванды поля стали синие
я гляжу на тебя и не верится
жизнь как ты бесконечно красивая
…загляну в лес под тени дубравовы
упаду в травы свежемедовые
я тобою владею по праву ли…
ты владеешь душою бедовою
я водой серебристой умытая
на росе
самой быстрой излучены
греховодница святостью свитая
и колечком ромашки обрУчена
расцвели дерева новой зеленью
и лаванды поля стали синие
в первый раз я гляжу в твои верные-
и какой же я стала красивою
Ближе тебя нет ни души —
Ты мне пиши.
Завтра пиши.
Слово я чувствую солнцем внутри —
Ты говори.
Всё говори.
Шторы колышатся. Ты там один.
Ночь впереди.
Жизнь впереди.
Возле кровати горит абажур.
Спи как дитя.
Я не бужу.
Снов твоих жаром фантазий коснусь.
И не усну.
Я не усну.
Так у окна просижу до зари.
С солнцем внутри,
С песней внутри.
Утром задам тебе главный вопрос
(Словно всерьез —
Это всерьез):
Можно я буду тебя снова ждать?
Скажешь мне «да»?
Ты же скажешь мне «да»?..
Я скучаю, что неправильно.
По тебе мне не положено.
Даже думать — разве можно мне? -
Но я думаю, прости.
Да, я думаю о временном
Как о вечном! — Ненамеренно!
Я в надеждах неумеренна —
Погости в них, погости!
Я мечтаю. — Это здорово! -
О тебе, хотя не стоило б —
Ты совсем в другой истории,
Красной линией судьбы
От моих потуг отчерченный.
Но ты знаешь, мы не вечные! -
Потому я этим вечером
Не могу тебя забыть.
Ты прости меня, наивную! -
Знаешь обо мне и чувствуешь
Пальцами своими чуткими
Все, что только ни спрошу.
О тебе все мои чаянья!
Это я опять нечаянно
В своих поисках отчаянных
За границу захожу.
Одиночество позволяет мне быть наедине с миром. То есть со всеми.
Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи.
Странно. Люди нужны друг другу, но никто не хочет дополнять другого.